Глава 5. По следу
24 января 2022 г., 22:21
С раннего утра ведьмак уделил мне время, работая над моей боевой практикой, как и обещал. Ночь я провела в беспокойной полудреме, и еле дождавшись рассвета, вышла в сад, чтобы освежиться и прийти в себя. Природа пробуждалась ото сна, и золотое марево поднималось с востока, постепенно растворяя ночную прохладу.
Геральт по всей видимости тоже был ранней пташкой: я застала его у конюшни, тщательно полирующим щеткой бок лошади.
– Ты чего не спишь? – скорее больше для порядка поинтересовался он, бросая на меня, потягивающуюся как кошка в оранжевых лучах, короткий взгляд. – Плотва, ну, не дергайся…
Вероятно, кобыла расстроилась, что я нарушила их с ведьмаком уединение, не вовремя появившись, раз попятилась, нервно отводя морду в сторону, фыркая и пуча глаза.
– Да что с тобой такое? – недоумевал Белый Волк, прилагая явное усилие, чтобы удержать Плотву на месте.
– Не любят меня лошади, – протянула я. – Это нормально.
– А меня – коты, – хмыкнул Геральт. – Эй, угомонись, она совсем не похожа на гуля! – повысил он тон. – Плотва!
Какое-то время спустя животное все же подпустило меня к себе, да и то на расстояние вытянутой руки и в присутствии хозяина… Впрочем, мой случай я считала безнадежным, и потому особо не расстраивалась, тем более что внимание быстро переключилось на урок рукопашного боя.
Столбы пыли вздымались на площадке перед домом, пока мы дрались, почти всерьез, собрав толпу соглядатаев из крестьян. Женщины причитали, как это так вышло, что девица с бледным лицом выступает противником здоровенному ведьмаку в два раза крупнее нее, а мужчины – что вся эта бабья блажь в итоге приводит к тому, на кухне еда не готовится, а мужик не обласканный ходит.
Меня подобная реакция всегда веселила: я не была сторонником равноправия полов, умела мурлыкать, пусть чаще и носила мужскую одежду (из соображений практичности), однако, по большей части, моя способность совместить в себе множество качеств воспринималась как минимум «странной». Кто-то сразу вдруг хотел проверить на прочность мои кости и нервы, а кто-то – осудить, приручить или заполучить… Я умела играть в эти человеческие игры предрассудков и шаблонов, но порой из-за однообразия правил мне становилось скучно и хотелось расширять границы.
В этом была одна из причин начала моих странствий.
– Не расслабляйся, – командовал Геральт, обходя меня справа, пытаясь смутить очередным вопросом, задаваемым, чтобы, как раз-таки, снизить бдительность. – У вас в Роване всех женщин учат так сражаться?
– Конечно нет! – выдохнула я, уворачиваясь от удара в блоке. – Может, есть некие особенности в менталитете… но, в целом, все как везде.
Прошлым вечером я успела поведать ведьмаку о своей родине, южном герцогстве Рован на верхнем течении Альбы, к востоку от столицы Нильфгаарда. Немало мифов мне пришлось развеять об этом отдаленном районе Империи, и самыми безобидными из них были предания о том, что местный люд суров, почти как северные островитяне Скеллиге, промышляет разбоем и живет с медведями в домах, а по реке вниз сплавляют невиданных чудовищ в услужение нильфгаардской власти.
Поскольку провинция имела некую автономность в силу географического положения и практически не участвовала в разборках севера и юга континента, держась вдали от интриг, процветание и самодостаточность ее было очевидным. Урожаи мандрагоры, культивируемые, как в Туссенте виноград, востребованные повсеместно, визитная карточка герцогства – гроздья алой рябины, – пожалуй, единственно известное за пределами Рована, совпадало с истиной. Остальные же природные красоты бескрайних вечнозеленых лесов, нетипичных южному нильфгаардскому ландшафту, и многообразие фауны оставались незнакомы для чужеземцев – они попросту редко заглядывали, а рованцы и вовсе не стремились выйти за территорию герцогства, ведя уединенную и размеренную жизнь.
Даже неприступную крепость замка Дарн Рован у самого подножия горных массивов Тир Тохаир к юго-востоку известной части карты наградили мистическими ассоциациями загадочного места заточения самых опасных преступников в истории человеческого (и, возможно, нечеловеческого) мира… Однажды, кажется в Назаире, один старик предположил, что раз я из Рована, то однозначно сбежала из замка. И что мои седые от висков пряди длинных волос – типичная черта рованской девы (что ни разу не так), и стало быть, я еще и колдовством промышляю.
Неудивительно, что я лишний раз стараюсь не говорить, откуда я родом, дабы избежать абсурдных спорных ситуаций.
– Тебе бы вес набрать, – комментировал Белый Волк мои попытки отразить нападение и дезориентировать противника резким выпадом, – а то тебя ветром сдует, прежде чем ты доберешься до меня.
В чем-то Геральт был прав, однако, я не спешила с ним соглашаться, отлетев в сторону, сметенная тяжелым хуком, сгруппировавшись, вмиг принимая обратное положение.
– Иногда надо не весом брать, а хитростью, – хохотнула я, уже задыхаясь. – У твоих утопцев или призраков не так много мышц.
– Мозгов у них тоже не так много…
Так вышло, что я осталась в Корво-Бьянко на два дня: мы договорились позже обсудить итоги встречи с княгиней, а я тем самым получила беспрепятственный доступ в библиотеку, прогулки по винограднику и компанию дворецкого в отсутствие Геральта.
Однако ни к вечеру, ни на следующий день ведьмак не вернулся. Я догадывалась: новые обстоятельства в расследовании заставили его пойти по следу, к тому же, как пояснил Варнава-Базиль, хозяин и впрямь мог подолгу отсутствовать в имении.
Я не переживала, благо занятий у меня хватило настолько, что я вспоминала о ведьмаке только в моменты рефлексии о странных обстоятельствах дела боклерской бестии. И слегка завидовала… Тем более, что со всем рвением засев за книги по истории Туссента, зачитавшись текстами о родословных местных герцогов и князей, я слишком поздно спохватилась: я совсем забыла про ежегодную забаву в дворцовых садах, «Охоту на Зайца», где участникам нужно решить ряд загадок, чтобы получить приз.
– По легенде Заяц натворил пакостей – украл рог единорога, яйцо феникса и золотую рыбку, а когда за ним погнались – растерял все добро по саду, – рассказывал мне дворецкий на террасе, и я рисовала в воображении сказочный сюжет, глядя на звездное небо с огороженного балкона. – Тот, кто выследит трусливого Зайца по следу, тот и победит в состязании.
Варнава-Базиль всячески старался поднять мне настроение – я всерьез расстроилась, что пропустила веселье, – а чувствительный управляющий взял на себя обязательства развлечь приунывшую девицу.
Я так хотела застать радужный Боклер во время праздника…
– Самое забавное, что каждый год роль ушастого проказника должен играть один из достойнейших людей княжества: он наряжается в костюм и прячется до тех пор, пока его не найдут.
– И кого же на сей раз сочли достойным?
Я иронично приподняла бровь. Чтобы добровольно влезть в заячий костюм и, вполне возможно, получить пару тумаков от тех, кто будет тебя вылавливать из кустов, как мне казалось, нашлось бы мало желающих, особенно из вычурных туссенцев.
– Барон де Пейрак-Пейран.
– А кто это?
Ну мне-то не обязательно знать всех важных фигур, впрочем, это имя мне казалось знакомым… Кажется, я видела его сегодня в справочнике.
За доли секунды прежде чем дворецкий ответил мне, я сообразила и аж подскочила на месте от нетерпения. Бинго!
– Странствующий рыцарь ее величества, один из приближенных к княгине, – пояснил Варнава-Базиль. – Когда-то он служил в одном рыцарском разъезде с тремя убитыми несчастными, если вы знаете эту чудовищную историю о бестии… Он знал их всех – ему, наверное, нелегко отказаться от тяжелых дум даже в этот день…
Но я уже не слушала – я ликовала. Затем порывисто обняв дворецкого – так, что он от неожиданности неловко похлопал меня по плечу, замолчав на полуслове, – я начала метаться по террасе, пытаясь сформулировать вслух мысли, опережающие речь.
– Колпак для сна – это мудрость, кошель в горле – щедрость, позорный столб – это честь! – восклицала я. – А трусливый заяц будет отвагой!
В тот момент я даже не думала, насколько абсурдно со стороны звучали мои слова. Судя по вытянувшемуся лицу дворецкого, страшные идеи, похожие на зловещее заклинание, контрастирующие с неуместной радостью, приводили собеседника в ужас.
– Де Пейрак-Пейран станет следующей жертвой бестии из Боклера! – настаивала я, словно испуганный Варнава-Базиль, которому я для пущей убедительности положила руки на плечи, мог возразить. – Заяц будет убит – не сегодня, так завтра! Как же здорово, как же я сразу не догадалась!..
