Vin de Sang, Blanc de Blancs

      Когда почти сутки спустя Геральт вернулся, я уже успела накрутить себя, так и не решившись покинуть Корво-Бьянко, дабы дождаться новостей, как было условлено, однако интуиция подсказывала, что я многое пропустила.       Ведьмак был мрачен и неразговорчив, и вид у него был, мягко скажем, измотанный: вены на висках, неестественно фиолетовые, вздулись, кожа имела синюшный оттенок, а во взгляде желтых глаз читалась смертельная усталость.       – Зараза! – выругался он, сидя в зале, словно споря сам с собой во внутреннем диалоге.       Мне надоело осторожничать – меня хватило на несколько минут ожидания, – и я, преисполненная решимостью вытянуть из приятеля всю информацию, встала напротив, сложив ладони на груди.       – Его убили? – спросила я, а Геральт поднял на меня глаза. – Зайца.       – Да, – отозвался он. – Зараза!       Он не сразу осознал, что я подозрительно осведомлена, и вместо приветствия сразу перехожу к сути, а не принуждаю его к долгим разъяснениям издалека.       – Мне не составило труда сложить весь пазл воедино, – пояснила я, пожимая плечами. – Очередной легендарный рыцарь на городском празднике наряжается трусливым зайцем – идеальный момент для нападения бестии.       Для полной картины мужчине следовало еще раз возмущенно процедить «Зараза!» – настолько мыслительный процесс в черепной коробке преобладал, – но все же ему удалось сконцентрироваться.       – Знаешь, если бы не некоторые обстоятельства, я бы подумал, что за всем этим стоишь ты, – начал он. – Настолько изощренный ум у того, кто это устроил – сродни вашей писательской фантазии, у меня аж голова разрывается! Шантажировать вампира!       Мне льстило подобное сравнение, но постойте-ка, причем здесь вампиры, шантаж и мой изощренный ум?       – Стоп, – перебила его я. – Вот сейчас поподробнее. С самого начала.       Ведьмак вздохнул. А потом начал рассказ.       После аудиенции княгини путем незамысловатых логических рассуждений, как это ранее сделала я, Геральт и Анна-Генриетта пришли к выводу, что на охоте следующим убиенным может стать барон-рыцарь – и отправились на праздник, дабы опередить бестию и спасти Зайца. Поскольку никто, включая княгиню и ее гвардию, не знал, где прячется главный герой праздника, пришлось идти по следу, разгадывая загадки.       – Пока мы искали в эту чертову теплицу, – негодовал ведьмак, повествуя о головоломке, приведшей его в дворцовую оранжерею, – монстр уже сделал свое дело. Де Пейрак-Пейран был мертв, когда я нашел его.       Впрочем, Геральт застал ускользающую бестию из Боклера рядом с трупом – и погнался за ней.       – Это был вампир – искаженная клыкастая гримаса и длинные, острые как сабли, когти. Я преследовал его от садов до склада на противоположном берегу реки, там я встретился с ним лицом к лицу… Он дьявольски быстрый и сильный, я не смог его одолеть, – мрачно добавил ведьмак. – Он бы, скорее всего, разорвал меня в клочья… Но вмешался другой вампир.       – Второй? Вот это интересно, – хмыкнула я, переступая с ноги на ногу. – Продолжай.       – Регис… я знаком с ним, это давняя история – он не дал бестии навредить мне, заслонил собой… и позволил тому, черт подери, уйти!       Очевидным вопросом было бы, почему, но я не стала его задавать.       – Регис обещал объяснить, что происходит. Он утверждал, что просто так Деттлафф не станет убивать, тем более по такой странной схеме.       Так, Деттлафф – это, видимо, первый вампир, бестия из Боклера, а второй – Регис. Что-то, действительно, не сходится: людская политика, рыцари и социальные меры порицания, пусть даже показательными убийствами, в вампирские сферы интересов не входят.       – Но Регис не знает, где бестия сейчас, и зачем он убил четверых, – развел руками ведьмак, предупреждая мои комментарии, – кроме того, что на то должна быть веская причина, шантаж или вторичная выгода. Он обещал помочь, но взамен потребовал не вступать в бой с вампиром, по крайней мере пока я не выясню, кто за всем этим стоит… или не докажу, что Деттлафф виновен, если затеял все это сам.       – У тебя есть сомнения, ты думаешь, они водят тебя за нос?       – Нет, – коротко ответил Геральт. – По крайней мере Регис.       – Тогда в чем проблема? Может, стоит поговорить с этим Деттлаффом – если не тебе, то Регису? Зачем за него решать, виноват он или нет.       Ну, правда… если они такие смышленые, сплоченные, друг за друга горой, почему не доверить вампиру выяснение деликатной детали дела государственной важности?       Впрочем, сарказм был лишним, а ведьмак, оставив мою реплику без внимания, нахмурился еще больше.       – Это еще не все… – изрек он. – Помнишь отрубленную руку, которая тебе так понравилась?       Оказывается, найти вампира не так-то просто – он не имеет запаха, может ступать беззвучно, не оставлять следов, – и лишь другой вампир может обнаружить своего собрата, а это тоже задача довольно хитрая. Новоявленный соратник Геральта предложил провести сложный и опасный ритуал… Вероятно, опустив много возбуждающих воображение подробностей, ведьмак поведал, как в прошлую полночь готовил, а затем выпил зелье, приготовленное из крови Региса и плоти бестии, чтобы увидеть яркие воспоминания обладателя отрубленной конечности.       Любопытный способ выйти на след – увидеть мир глазами объекта преследования.       – Так вот почему у тебя такой вид, словно ты яиц кикиморы наелся, – хохотнула я, а Геральт скривился.       – Слушай дальше. Я видел, как он убил всех четверых; как познакомился с одним из рыцарей на улице, в городе, у кресел чистильщика обуви; как вошел к убитому в доверие, а потом вырвал ему сердце, когда тот пригласил в дом… Да, он делал это с сожалением, и выглядело это как наводка с запиской-заказом – он даже в ярости сам отрубил себе кисть! Но пока что это ничего не доказывает.       История приобретала все больше деталей: я буквально видела своими глазами сцены из воспоминаний, переданные ведьмаком скупыми фактами… Как черная фигура пожимает руку своему новому знакомому; как те дружественно выпивают; как Деттлаффу подло подбрасывается записка; и как расчлененное острыми бритвами когтей тело падает в воду вместе с отрубленной, но все еще живой кистью.       «Я не знаю тебя, не причинял тебе зла. А ты преследуешь меня… Зачем?» – звучало в голове, и я уже не могла точно определить, фантазии это мои, правда или часть видений Геральта. Черная тень бестии уже казалась более реальной, чем раньше, словно я лично уже встречалась с ним…       А, ну да, я же пожимала ему руку… в своем роде.       – Деттлафф проговорился, что остался еще один, – вмешался в мои рассуждения Геральт. – Если понимать его дословно – в скором времени должна быть еще одна жертва.       – Методом исключения предположу, что им станет тот, кто не проявил сочувствие… Что ты намерен делать дальше?       Если бестия, действительно, лишь жертва обстоятельств, то проявить сочувствие следует нам… Но судя по угрюмому настроению ведьмака, церемониться с вампиром он не намерен.       – Найду Деттлаффа для начала. Потом или отрублю ему башку, или найду того, что его шантажирует, и отрублю башку обоим.       – Мило, – бросила я. – И тебе все равно, что Деттлафф, судя по всему, всего лишь инструмент в руках игрока?       – Только не говори, что ты ему симпатизируешь! – возмутился ведьмак. – Это тебе не приключенческие романы, где убийство монстров лишь декорации для сюжета, и все заканчивается хорошо. Дело намного серьезнее и опаснее! Я уже жалею, что тебе так много рассказал.       – Но я не собираюсь просто так смотреть, как ты решаешь вопрос топорно!       – Тебе не стоит в это лезть, все зашло слишком далеко. Найди себе другую историю для книги, попроще.       В глубине души я понимала – он прав. Однако назидательный тон и категоричность суждений Геральта меня разозлили.       – Я хочу помочь – и тебе, и ему!       – Не надо воображать, что главный герой – терзаемый муками совести вампир!       – Не надо меня учить, и думать, что ты все на свете знаешь, – чувствуя нарастающее бешенство, процедила я. – Если тебе так угодно – я сама найду твою бестию! Вот увидишь – пятого рыцаря он уже не прикончит!       – Интересно мне знать, как, – фыркнул ведьмак, вставая с лавки и скрещивая руки на груди.       Неужели он думает, что моя интуиция хуже его ведьмачьего чутья? Очевидно же – надо отправиться туда, где он был недавно, в Боклер, а не сидеть тут и спорить.       – Я решу эту головоломку, уж будь уверен, – самонадеянно заявила я. – По всей видимости, ты со своим Регисом еще не вышел на след, раз мы сейчас здесь, в Корво-Бьянко.       – Я запрещаю тебе вмешиваться, – твердо произнес Геральт.       Звучало угрожающе.       – Интересно мне знать, как, – язвительно передразнила я его.       – Глупая девчонка! Ты даже не представляешь, как он опасен! Ты останешься здесь и будешь смирно писать свои истории, пока я все не решу.       – Ты не можешь мне запретить! – воскликнула я, разворачиваясь на пятках и направляясь к двери. – Ты слегка перепутал, ты мне не отец, а я уже слишком взрослая, чтобы меня опекать!       – Стой, зараза! Александра!       Но я уже пулей вылетела на улицу, хлопая створкой, слыша за спиной топот бегущего вслед ведьмака.       Солнце в зените нещадно пекло, а лазурное небо слепило безупречной безоблачной синевой. Распугав пару котов, чуть не сбив подметающую крыльцо крестьянку, я не чуя ног неслась по дворовой площадке к конюшне. Идея пришла спонтанно, и не теряя ни секунды, я бросилась к лошади Геральта.       – Плотва, пожалуйста, помоги! За мешок морковки!       Одно мгновение – и не успевшая ничего понять кобыла уже оказалась подо мной, а я дала команду движения и натянула поводья, направляя ее к въезду в усадьбу.       – Вперед, Плотва! – взмолилась я, пригибаясь к холке. – Дело жизни и смерти! Быстрее, Плотва!       Ведьмак уже успел подбежать к нам, и резко разворачиваясь в противоположную от него сторону, лошадь, к моему дичайшему облегчению, сорвалась с места и понеслась в указанном мной направлении.       – Так держать! Молодец! – ликовала я, пролетая мосты через речушки и поля виноградника, осознавая, что оставила Геральта далеко позади.       На горизонте, за просторами равнины, возвышался величественный боклерский дворец, и мой путь лежал к городу, где в портовом районе ожидала моя первая зацепка – чистильщик обуви.