Vin de Sang, Blanc de Blancs

      Музыка и танцы, реки вина, эротизм, которым пропитан воздух, – все вечеринки высшего общества походили одна на другую. Я и Деттлафф – оба в одинаковых черных масках – медленно следовали вдоль фонтана по внутреннему дворику, освещенному напольными факелами, и черные щупальца теней плясали в ритм мелодий приглашенных музыкантов.       Мы с легкостью слились с толпой – выглядя как очередная богемная парочка, пришедшая выпить, насытиться ощущением собственного превосходства среди себе подобных и после уединиться… или найти себе еще пару, чтобы развлечься вчетвером.       Выбрав менее оживленную площадку с хорошим видом на происходившее в центре, я искала глазами Геральта и княгиню, уже отпустив локоть бестии – некоторое время спустя в этом уже не было необходимости, и вампир никак не отреагировал на то, что я вновь стала соблюдать дистанцию.       Первым прервал молчание Деттлафф.       – Ты очень органично вписываешься в эту тусовку – так, словно для тебя это привычно, – рассуждал вслух он. – Не думал, что помощницы ведьмака часто посещают званые приемы.       Я хмыкнула: неужто он хочет знать обо мне что-то еще, кроме моих успехов в расследовании?       – Помощницей ведьмака я стала совсем недавно. Еще не так много времени прошло с тех пор, как вся моя жизнь проходила вот так, – я обвела рукой пространство, где в беспечном дурмане весело смеялись дворяне в расшитых золотом одеждах. – До омерзения однообразно, до отчаяния безнадежно – они обманывают себя, что все это торжество гедонизма заполнит пустоту внутри… Везет тем, кто до самой смерти не понимает, что жил в домике из бумажных фантиков. Мне вот не повезло.       Собеседник не проронил ни слова, безучастно уставившись вдаль. Я посчитала, что могу продолжить.       – Всю юность я развлекалась, как они. Затем мне наскучило, и я начала развлекаться тем, что угадывала, кто есть те, кто вращаются вокруг меня, а их за годы сменилось немало – правда, потом мне и это наскучило… Но это уже другая история. Вот этот, в шляпе с серебристыми перьями, – кивнула я в сторону первой попавшейся компании, сидевшей поодаль на кушетках, где один тип, беспрерывно поглощающий фрукты со столика, вальяжно развалился в окружении нескольких девиц, – перестал чувствовать практически все, поэтому жрет как не в себя, по привычке трахает одновременно троих, четверых, пятерых, но ему все мало – он не понимает, что проблема не в недостаточном количестве… Вот тот, – вновь переключила я внимание на одного из гостей, сидевшего в напряженной позе, закинув ногу на ногу, – испытывает колоссальное напряжение, и все потому что подавляет в себе гомосексуальное желание… Нет, он не запрещает себе ничего – но почему-то ему удается разрядиться, только наблюдая унижение и страдание. Еще немного, и он ударится в употребление более тяжелых наркотических смесей – а он и сейчас нередко под кайфом – и у него начисто сорвет чердак.       Деттлафф коротко взглянул на меня, а затем подошел к краю балкона, отделявшего площадку дворика от периферии. Я последовала за ним.       – Все эти драгоценности, шелка и парфюм не прикроют их гнилые душонки, – пожала я плечами, возобновив монолог. – Я не говорю, что все из них пропащие, нет… Но большинство собственноручно закопало свою личность, убедив себя, что развлечения, шаблоны, поверхностные суждения и самолюбование – единственное спасение от болезненности существования.       – Ты так хорошо разбираешься в людях? – отозвался Деттлафф, скорее констатируя факт, а не спрашивая.       Казалось, он даже слегка опечалился затронутой мной темой. Ну, или мне могло почудиться – по его мимике очень сложно было вообще что-либо понять.       – Смею предположить, что да.       – Хочешь сказать, каждый из них по-своему несчастен, и потому все дальше убегает от себя, маскируясь под тонной материальных благ, упиваясь властью, страстями?       – Да, – согласилась я. – Чем угодно, лишь бы не думать о том, что беспокоит и болит.       Вампир поджал губы, нахмурившись. Затем усмешка горького сожаления исказила черты его красивого лица – это было заметно даже из-под маски.       – А я вот абсолютно не понимаю людей. За столько лет… так и не научился.       Наши взоры встретились, и возможно впервые взгляд голубых глаз не был колючим – по крайней мере в нем не было привычного недоверия, насмешки или скрываемого от меня сложного мыслительного процесса, который его обладатель, возможно, сам едва мог контролировать.       – На самом деле, представители рода человеческого одинаковые… – произнесла я после паузы непрерывного зрительного контакта, от которого все внутри буквально замирало. – Одинаковые и до банальности простые.       – Потому что все смертны? – улыбнулся Деттлафф.       Быть может, он вложил в это какой-то особенный смысл, свой, вампирский, с душком вечности, но я была полностью согласна с любой трактовкой.       – Именно так, – ответила я улыбкой на его обнаженные клыки. – А теперь давай найдем среди этих балбесов того, кто пил княжеское вино и писал тебе записки.       В течение получаса мы перемещались с одной точки виллы на другую. Я периодически вставляла комментарии по поводу поведения гостей, передразнивая услышанные мельком фразы, вырванные из контекста, а моего спутника это забавляло. За этот вечер мы сблизились намного больше, чем я могла представить, и даже малейший прогресс во взаимном доверии вызывал у меня гордость и неподдельную радость.       Стараясь не упускать из вида ведьмака и княгиню, безуспешно, как и мы, снующих по дворику, так, чтобы оказаться рядом, если они первыми найдут певицу или ее цинтрийского дворянина, мы обосновались у ограждения террасы с видом на восток. Деттлафф пил вино, а я, желая сохранить холодную голову, даже ни разу не пригубила, держа кубок только для антуража. Быть может, мы опоздали, и нужные нам личности уже покинули вечеринку Мандрагоры? Сколько бы я ни силилась, применяя свои навыки чтения людей, я не видела среди них никого подходящего.       Я поделилась с вампиром своими опасениями.       – Что бы ты делала, если бы пришла сюда одна? – поинтересовался он.       Верное замечание! Я настолько переполнена противоречивыми эмоциями от того, что он рядом, что не подумала о самом очевидном решении.       – То же, что и всегда, – отозвалась я. – Знакомилась бы со всеми, вливалась бы в толпу, танцуя и развлекаясь, и при этом бы каждое мгновение бдительно следила за происходящим, находясь в центре событий.       Деттлафф сделал глоток, а затем скрестил руки на груди.       – Ну так действуй – а я понаблюдаю, – благосклонно разрешил он.       Я рассмеялась:       – И будешь такой же безучастной безупречной скульптурой, как та дамочка.       Вампир проследил за направлением моего взгляда в сторону балкона хозяйского дома, на котором в гордом одиночестве, попивая вино из кубка, стояла женщина. С огненно-рыжим волосами, фарфоровой кожей и прекрасным лицом.       – Без маски, – мечтательно протянула я. – Красивая…       – Ты думаешь? – хмыкнул Деттлафф.       Я так и не поняла, чем именно был вызван его вопрос.       – Конечно, – подтвердила я. – Надменно наблюдает свысока за нами, плебеями… Роскошная женщина. Интересно, кто она…       – Владелица виллы, леди Орианна.       – Вот как… тогда понятно, почему она без маски – ее и так бы все узнали, – покачала головой я. – А ты знаком с ней?       Мужчина замешкался на секунду.       – Лично не знаком. А что ты еще о ней думаешь?       Звучало, как вопрос с подвохом… Как только я начала разговор об Орианне, Деттлафф не сводил с меня глаз, и даже про напиток забыл.       – Ну… – выдохнула я, стараясь не обращать внимания на пристальный вампирский взор, от которого по спине пробегали мурашки, – возраст определить сложно, но не намного старше меня, обворожительна, грациозна. Она так плавно двигается – так, словно…       Леди Орианна тем временем наливала себе очередную порцию вина, и в каждом ее движении было что-то инфернально будоражащее.       – Деттлафф! – воскликнула я, ошарашенная неожиданным открытием. – Да она же вампир!       Собеседник закатил глаза, еле сдерживая смешок.       – Как ты быстро догадалась, – похвалил он, почти без скепсиса.       – «Кровь и вино», – с выражением произнесла я после паузы. – Идеальное название для книги: в центре сюжета – богема и вампиры… Эротика, хоррор, и конечно же много тайн! И много вас таких в Туссенте? Ты, Регис, теперь эта красавица…       – Не так много, как кажется, – многозначно ответил мужчина.       Более за весь вечер я эту тему не затрагивала.       Чуть позже, отдав Деттлаффу свой кубок взамен его пустому, я все же отправилась на разведку. Мне хватило одного танца, одной игры с художником, в которой гости одновременно с ним рисовали кто во что горазд, а толпа восторженно искала потаенный смысл в аляповатой мазне, и одного прохода по периферии развлечений, чтобы осознать – я почти потеряла след.       Когда я вернулась к своему напарнику, время близилось к полуночи. Вдоль кромки террасы, переходящей в отвесную стену, на которой меня в задумчивом умиротворении ожидал вампир, выстроился поток желающих отправить в воздух бумажный небесный фонарик.       Это было завораживающее зрелище: дюжина оранжевых светящихся точек, распаляющихся от дуновения ветра, противостоящих силе стихии. Я тоже захотела запустить свой воздушный шар… Мне казалось, момент подходящий – когда еще представится возможность в разгаре действа проявить немного беззаботности?       Бестия из Боклера терпеливо наблюдала, как я разворачиваю легкую конструкцию из бумаги и деревянного каркаса. Деттлаффу не надо было даже объяснять мою задумку – как только я выставила фонарик перед собой на вытянутых руках, лампа в центре вспыхнула, очевидно, по его волеизъявлению. Прохладный ветер приятно ласкал лицо, слегка разметав волосы, и на иссиня-черном, но ясном горизонте явно очерчивался контур замка Дун Тынне в россыпи далеких звезд.       Я хотела увидеть его лицо… Под маской сложно было различить эмоции, и лишь отражающиеся сполохи огонька в зрачках Деттлаффа и едва заметная полуулыбка свидетельствовали о том, что я поступила правильно – когда поверила в него и доверилась ему сама.       – Загадай желание, – скомандовала я, – только никому о нем не говори.       Глупо, правда? Я всегда была одной из первых, кто отрицал приметы, предрассудки, обычаи… при этом всегда зная их единственную ценность – волшебную пилюлю надежды и фиктивной гарантии.       Пламенеющий изнутри купол уже рвался в небо, я чувствовала его пульсацию.       – Загадал, – отозвался вампир, и только тогда я отпустила небесный фонарик – более не сдерживаемый ничем, он взмыл вверх, стремясь присоединиться к своим братьям.       Каким было заветное желание Деттлаффа, я понятия не имела, но загадала, чтобы оно исполнилось.