Глава 16. Цветок без запаха
25 января 2022 г., 23:43
Ревность и зависть, вечная конкуренция между детьми в одной семье – обыкновенное дело: они делят внимание родителей, игрушки, одного обязательно ставят в пример, а второй на его фоне автоматически оказывается недостаточно умным, недостаточно красивым, и можно продолжать до бесконечности.
Особенно, когда дело касается детей монарших особ – им априори внушают, что только один из них станет достойным перенять титул.
Меня миновала подобная участь – я росла единственной наследницей, избалованной и своенравной девчонкой, которой практически все сходило с рук; даже после смерти обоих родителей, под присмотром бабушки довольно специфических нравов, я росла в убеждении собственной исключительности, взращивая свой эгоцентризм.
Однако напротив, я очень часто наблюдала со стороны противоречивые отношения при дворе между братьями и сестрами, кузинами и кузенами… Если в юном возрасте их противостояние было детскими шалостями, то с годами козни становились все изощреннее.
И дело было даже не в лютой ненависти – а в невылеченной обиде и боли, которую они носили внутри на протяжении всей жизни.
Вероятно, то же самое случилось и со старшей сестрой княгини Туссента, Сильвией-Анной. По скупым сведениям из справочника, который попался мне в ведьмачьем доме – ее даже практически вычеркнули из истории княжества – Сильвия-Анна с детства была «странным» ребенком, часто жестоким и непоседливым, в сравнении с младшей Анной-Генриеттой – опять же по словам летописца.
Придворный прорицатель, оказывавший в те года влияние на княжеских правителей, имел дерзость заключить, что девочка была рождена в определенный неблагополучный момент – в солнечное затмение, – и потому проклята. Было ли это так на самом деле – или в силу предвзятого отношения, некоторые личностные качества усилились, – но все до одного из правящей семьи уверовали в проклятие Черного Солнца, павшее на княжеское дитя.
Не стоит объяснять, насколько жестоким оказался повод сослать «неудобного» ребенка подальше из дворца: таким образом след и местонахождение старшей сестры нынешней княгини были утеряны. Она считалась погибшей во время путешествия – или о ней же просто-напросто было решено забыть и стереть ее имя из памяти.
Кто бы мог подумать, что спустя столько лет она захочет взять свое по праву рождения? Успех и процветание Туссента были заслугой Анны-Генриетты, талантливой правительницы и мудрой женщины, однако изгнанная из отчего дома, отвергнутая Сильвия-Анна вполне могла хотеть отмщения.
Жаждая возмездия, она, возможно, годами придумывала план: изящный, тонкий, по-женски хитрый… С краденным вином и украшением, убийствами бестии – как карой за то, во что верят наивные граждане княжества.
Выходит, она шантажирует Деттлаффа? Несомненно, ее помощники – цитриец в золотой маске или кто-то еще, – играют свои партии. И что такого она обещает вампиру – чего он не мог получить за все столетия своей долгой жизни, раз так яростно следует указаниям, несмотря на то, что сам бы выбрал сторониться представителей рода человеческого – не то, что убивать…
Я видела горечь осознания на красивом лице златовласой княгини. Я видела ее страх… и тяжесть груза вины – хотя, будучи ребенком в тот день, когда ее сестру изгнали из дворца, она очевидно никак не могла вмешаться.
Когда я заикнулась о том, что несмотря на родословную, опальная сестра все же преступница, и с ней стоит обращаться соответствующим образом, Анна-Генриетта отреагировала неожиданно резко.
– Даже если все, что вы говорите – правда, – молвила она властно, – ни один волос не должен упасть с ее головы! И это не обсуждается.
– Ваша милость, не забывайте – она и ее сообщники угрожают вашей безопасности, – не согласился Геральт. – В ее распоряжении группа заговорщиков и высший вампир, выполняющий ее приказы. Вряд ли это удастся уладить мирно.
– Она моя сестра, и только я решу, как с ней поступить. Ваша задача – найти ее и привести ко мне – живой и невредимой. Тем более, что ваши прямые обязанности по убийству бестии до сих пор не выполнены. Голова бестии давно должна была стать украшением дворцовой площади – разве не так?
Мы с ведьмаком переглянулись. Он не сказал ей, что можно повременить с поимкой вампира? Да и я смутно себе представляю, что Деттлаффа можно одолеть даже такому бравому воину как Геральт из Ривии.
Однако я все равно переживала: Сильвия-Анна обставила ситуацию так, что исполнители – цинтриец, вероятно уже истекший кровью и умерший по дороге, и бестия – выглядели злодеями, а ее руки остались чисты, и ничего, кроме догадок и косвенных улик, у меня не было. Прямых доказательств непричастности Деттлаффа тоже – да и, согласитесь, утверждение о невиновности убийцы звучит очень абсурдно; фактически рыцари умерли от когтей бестии, а уж хотел ли он этого лично или его заставили – не является аргументом.
Как и моя симпатия.
Зря я не выведала у вампира про загадочного «А» – в письме не было ни слова о Туссенте, княжеской семье, и я была уверена, Деттлафф не знает, что за всем стоит сестра княгини… Я по глупости своей берегла чувства – свои или вампирские – и в итоге сглупила.
Он не посчитал нужным посвятить меня в детали – а я продолжала ему помогать, практически за руку привела в Мандрагору, дала в руки козыри и даже не держу обиды за то, что он оставил меня в самый неподходящий момент!
Тем не менее – несмотря на осознание, что я опять зашла в тупик, – у меня меня было яркое ощущение, что я совсем близко к разгадке… Настолько близко, что по телу вновь начинал распределяться приятный трепет – такой же, как и при каждой нашей встрече с…
Пока я мыслями унеслась в далекие дали, молчаливо глядя вдаль с балкона на мрачные очертания крепости Дун Тынне, Геральт хотел было что-то ответить, но с дальнего конца колоннады раздались шаги – появилась леди Орианна.
И не одна: хозяйка виллы возвращалась в сопровождении двух мужчин – сухого и поджарого господина с бакенбардами и высокого темноволосого красавца в черном кожаном сюртуке.
– Ваша светлость, Геральт, Александра, – обратилась к нам прекрасная вампирша, – позвольте вам представить…
– Регис! – прервала ее княгиня, всплескивая руками и вставая из-за стола при виде гостей. – Какой сюрприз! Я и не знала, что ты в Боклере! А это…
«А это наша – то есть ваша – бестия», – мысленно сострила я, встречаясь взглядом с Деттлаффом, который, как всегда с непроницаемым видом и сомкнутой полоской линии губ, хмурился позади своего приятеля.
– О, это мой близкий друг Деттлафф ван дер Эретайн, – поспешил представить его Регис. – Он прибыл из Назаира… Мы вместе помогаем ведьмаку.
Теперь настала очередь Геральта проглотить комментарии, и многозначно зыркнув друг на друга, мужчины не произнесли ни слова.
– Вот как! – продолжала Анна-Генриетта. – Но что вы делаете здесь, у Орианны?
Да у меня тот же вопрос – что-то много у ведьмака помощников набралось. Особенную растерянность я ощущала от мысли, что я перестаю что-либо контролировать и что-либо понимать… Я не привыкла, что меня дурачат, но привыкла сама действовать на опережение.
Вампирша развела руками:
– Они заглянули ко мне, хотели сделать сюрприз. Я пригласила Региса на бокал вина… Мы знакомы. Пожалуй, больше ста лет.
Ах до чего же можно витиевато скрыть прямое значение за фигурой речи!
Тем временем хозяйка вновь жестом призвала всех к столу, поинтересовавшись, как так вышло, что противоположности – Регис и ведьмак, – оказались дружны. Выходит, она более осведомлена об отношениях всех персонажей в этой истории, чем кто бы то ни было… Впрочем, она управляет клубом, где все держится в первую очередь на тайнах, интригах и особенностях личного человеческого взаимодействия.
Да и вообще образ прекрасной рыжеволосой вампирши меня чрезвычайно притягивал, и если бы не отчетливое влечение к Деттлаффу, я бы пригляделась к ней повнимательнее.
Непринужденная светская беседа – для выстраивания контакта и растягивания времени… Как они могут так беззаботно щебетать, если дело не доведено до конца? Даже когда все расселись по местам, я не сразу отошла от перил балкона, чтобы занять свободный стул напротив Региса слева от леди Орианны.
Ночной воздух был уже не так ласков и приветлив, и горизонт мутнел, теряя ясность очертаний – собирался дождь.
– Регис упомянул, вы приехали из Назаира, – обратилась княгиня к Деттлаффу. – Я была там, когда была еще совсем ребенком.
– Теплые воспоминания?
– Великолепные. Помню, меня поразила местная мода… Эти платья с глубокими вырезами!
Кажется, мрачный и загадочный гость Орианны очаровал княгиню, раз уже некоторое время диалог строится вокруг края, откуда прибыл Деттлафф. Действительно, впечатлений от Назаира и у меня хватит не на один час обсуждения красот природного ландшафта или нравов, однако на сей раз, вразрез своей природной говорливости за общим столом, я лишь изредка улавливала нить разговора.
А еще я то и дело чувствовала на себе брошенный взгляд голубых льдинок глаз, со стороны вампира, сидевшего через хозяйку справа от меня. Да и Геральт, как и я, погруженный в собственные думы, не очень умело скрывал недовольство затеей Региса привести в общество княгини боклерскую бестию.
– А эти дивные цветы, – восхищалась Анна-Генриетта, – эти голубые розы, которые растут только там…
– И они не источают аромата, что удивительно, – добавил Регис, поддерживая тему. – Хотя всякое живое существо должно иметь запах.
При этом вампир почему-то на меня внимательно посмотрел – так, словно адресовал фразу мне или прочитал мои мысли… или пожелал попросту выдернуть меня из них, чтобы вернуть в реальность.
– Зато они по-особенному звучат, – отрешенно произнесла я. – Вы не замечали? Если прислушаться, они издают едва различимый звук, похожий на звон.
Именно на него летят насекомые… Как мотыльки на тепло и свет.
Как я на виноградники… или туда, где меня ждет очередное приключение и испытание. И я, пожалуй, знаю, почему я так отчетливо чувствовала близость разгадки – она буквально была у меня под носом весь вечер.
– Все так, – отозвался Деттлафф, поворачивая голову в мою сторону и задерживая свой взор на моем лице. – Его слышно отовсюду.
– И он перестает звучать, только когда цветок умирает… Но я прошу меня простить, – я резко вскочила с места, поправляя подол, обескуражив всех своей внезапностью, – мне пора идти. Ваша милость, леди Орианна, господа… Было очень приятно провести с вами вечер.
Никто не думал меня останавливать. Я коротко кивнула каждому, и последним из них был Деттлафф. Стремительно покидая виллу – дорогу коридорами и лестницами под конвоем я запомнила хорошо – я старалась не думать, что же означал этот взгляд. Непонимание? Обеспокоенность? Надежда? Осуждение?
И я боялась, что, как и в другие разы, по необъяснимым причинам, он узнает, куда я направляюсь, и пойдет за мной.
А у меня было плохое предчувствие – и лучше бы ему не видеть, как оно подтверждается, если я облажаюсь.
