Велесова книга

      Прошлое –       … всегда предначертано. Всегда погружено наполовину в забвение. Всегда ярче чем было.       Настоящее –       … обычно кажется больнее, чем на самом деле. Обычно незаметно.       Будущее –       … никогда, слышишь Белла, никогда неизвестно.              В гостиной сумрачно, холодный синий свет горит из всех щелей в полу.       – Ох, глупые вы дети. Чего реветь над пролитой водой? – у Мирабеллы холодок прошёлся по спине.       Она, утёршись тыльной стороной ладони, всхлипывает сдавленно:       – Я потеряла предсказание!       – Какая глупость, я сделаю тебе ещё…       На Мирабеллу с кресла смотрит бледный силуэт. У тётки хитрый взгляд усталых глаз. Она бледна, как смерть, пустые серые зрачки безумно скачут по сгорбленному силуэту на полу.       – … но только не сегодня. Был очень долгий день! Чайку?       Племянница, неверяще, кивает:       – Тётя Хильда? Это ты?       – Возможно. В этом мире всё неоднозначно. Сегодня это я, а завтра бородатый дядя из застенок, – откинув волосы назад, лениво Хильда тянется, хихикает чему-то.       – Но… Ты?.. Ты – призрак?       На этот раз звучит безумный хриплый смех:       – Как жалко, что не папочка твой в этих стенах первый гость, а ты. Его бы я ещё чуть попугала. Нет, Белла, я вполне живая, но светомузыка мне удалась. Согласна. В подполье много предсказаний.       Ситцевое платье шелестит за подскочившей Хильдой вслед, та свет включает и тянет Мирабеллу на себя.       – Ты выросла! Ну просто чудо! Сколько лет прошло?       – Ну… – тянет девушка с ответом. – Вроде десять лет как ты ушла?       – Ушла я? – возмущённо Хильда топает ногой. – Очень мило. Как был дурак, так и остался. Мужчины как всегда трусливы и глупы!       – Ты из-за папы бросила всех нас?       Вода до этого бурлящая по стенам замерла. У тётки опустились плечи:       – Мой брат, твой папа – тот ещё тиран. Он с ранних лет сам провозгласил себя главой семьи и жутко обижался, когда мы с Ио бунтовали. Но я вас собственно и не бросала.       – Ты десять лет жила одна в лесу?       – И да, и нет, – игриво водит плечами Хильда. – Мне было велено увидеть, как сделать тебе дар, или катиться прочь ко всем чертям. Ах, было как вчера. А, может, и не как. Я выбрала чертей.       – Так… Про пророчество…       – Забудь. Пустое это.       Недоумённо Мирабелла выговаривает:       – Ну там же про меня… Про лес.       – Лес наш сгниёт. А у тебя всё будет хорошо. И у меня.       – А как же дар?..       У Хильды очень странное лицо. Оно подобно гипсовому слепку. Она сама бледна, как будто не спала три дня. И столько же, возможно, не питалась. Скучающий и тусклый взгляд она отводит от племянницы к окну и, кажется, пытается набросить безмятежный вид:       – Какие глупости. Без магии никто не умирал! О, Белла, милая. Зачем тебе та сила, которую ты с уважением принять не можешь?       – Я могу!       – Ты даже предсказание небрежно посмотрела.       – Оно же утекло!       – Кому я написала на столе смотреть!       – Но там песок.       – Конечно там песок! Он держит воду.       Всё раздражает, бесит Мирабеллу в этом разговоре. От тётки толку нет. Какой-то бесполезный дар!       – Зачем вообще давать пророчества, к которым прилагается инструкция?!       – А потому что, Белла, люди в будущее жаждут заглянуть одним глазком. Не изучать, не утопать, а получить подсказку.       – Так сделай предсказание и мне! Ещё одно! Ещё одну подсказку.       – Нет, – отрезает Хильда как ножом.       – И почему?       – Я не хочу спасать лес, дар. Я хочу свободу.       Повисла тишина, и слышно за окном, как каркают вороны. А Хильде кажется, что это их победный клич. Они расклёвывают раны и смеются над семьёй; над горем двух родителей, которые не знают, где их дочь; над тем, кого с восходом солнца проклянет и мать, и брат; над ней самой утопленнице в водах жизни.       Для Мирабеллы же звучит лишь ветра вой.       – Я… Я не понимаю. Свободу от кого?       – От всех людей. Нас не пускают.       – Кто?       – Те, от которых твой отец всегда приходит как побитый пёс. Те, кто считает предсказания частью государства. Те, кто от Ио требуют то засуху, то ураган, всё, чтобы надавить на “конкурентов”. Те, для кого у папы яды бочками стоят. Мы – не секрет для мира. Мы – орудие в войне. Нам не сбежать. Всё бестолку. И лес уходит.       Забыв про сапоги и куртку, босиком Мирабелла движется к двери:       – Что там? – она бросает взгляд на карту.       – Одиночество без снега. Но, впрочем, безнадежность повсеместно, под солнцем, под луной, под северным сияньем. Белла, ты куда?       – Уж если сгинет лес – я вместе с ним. Замерзнуть насмерть, ведь, не больно?       По тёткиному гипсовому лику блуждать вдруг начинает странная улыбка:       – Раз хочешь ты замёрзнуть, то пойдём-ка вниз, в подполье. Взглянем на твою судьбу.              Внизу на Мирабеллу взглянет пара сотен её копий. У всех упрямое лицо и твёрдый взгляд. И Хильда с чокнутой улыбкой скажет:       – Я просмотрела тысячи видений, во всех ты знаешь, как спасать наш дар. Единственное в этом неопределённом мире, что происходит всюду и всегда, ты – возвращаешь лес на место, но как – не говорится никогда. Ведь это будущее.