Велесова книга

      – А что, если лес – это душа дедушки?       – Тогда очень грустно…       – Но так красиво!       – Ты жестокая. Не переживай, у тебя это от отца.       – Я не жестокая!       – Разве? Не ты ли готова обречь моего папу и своего дедушку на вечное заточение в волшебном лесу, потому что это красиво? Есть и другой расклад этой красоты. Готова суженного сделать духом леса?       – Я…       – Дух – не одна душа. Он – все мы. Пока ветвь Мороков и население посёлка живы, дух будет нами сыт и нас же он прокормит.              Покрытое морозной дымкой утро в сон погружает отчий дом, в глазу у Мирабеллы ни крупинки. Лес отступает, видно поле за ручьем, столбы высоковольток, старую дорогу. Она должна сегодня завершить работу. Ей будто шепчут – ночью посетит их тот, кто силу дал, ну а сейчас отнять всё хочет.       По лестнице сестра крадётся к братьям. У Ихи комната вся в ветках елей, сосен, пихт. Они растут из стульев, низенькой кровати, торчат из стен, свисают с потолка. Развешана по маленьким сучкам одежда, снасти. Сам брат скрутился в кресле у окна в калач. У Мирабеллы он любимый, потому что старший, бросается спасать везде, всегда. Его совсем не любят девушки, считают некрасивым, грубым. Не видят за корою мягкой сердцевины. А брат способен целый новый мир создать, лишь только кто-то б смог душу всю объять.       Свою страницу держит он под стопкой книг про разные сорта клубники. Братишка словно просит строчки перетечь. Мирабелла забирает этот текст без спроса, с сердечной клятвой всё вернуть. Там тоже всё иначе, нежели в её воспоминаньях. Есть что-то про дрова, про хворост, свежий лапник, про цикл для зверей из праха с кровью. У Ихи важный дар, он как бы леший.       Пробраться в спальню Ори тяжко. Тот запирает от неё себя всегда. Она скребётся мышью к папе с мамой. Сейчас их сон сильней всего, и можно быть смелей. Где прячет текст отец – для Мирабеллы тайна небольшая. Всё в маминых вещах всегда – рецепты среди книг про кухню, портреты в нотах, документы в старой книге, энциклопедии всего и обо всём. Там, на странице с буквой “С” у мамы с папой паспорт. Её. Он свой порвал давно. На букву “Л” – свидетельство о браке. На букву “Д” – три документа для детей. Заветный золотистый лист, страница про дурман-траву, полынь, отвар из мха лежит на букву “П”, он обжигает пальцы, его придётся проложить меж первых двух.       – Что шастаешь по комнатам сестрица? – от Ори веет сыростью и гневом за версту.       – Спасаю наш семейный дар. Забочусь о родных – не то, что ты, – шипит змеёю Мирабелла.       – Вот тварь. Я всем пытаюсь жизнь облегчить, а ангел с облаков у нас тут ты!       Они выходят в коридор. В друг друге их всё бесит. Он хочет, чтоб его признали лучшим сыном, красавчик, ловелас. Ему подвластно вес всего уменьшить, от взгляда только блоки и бетон становятся как вязаный палас, “водонапорка” как канистра, и коровы словно птицы. Ори жаждет зваться идеальным, вот только папу это бесит пуще всех. Мужчина должен быть могуч, силен – защитник, а в сыне проступает только неразумный слабый сыч.       – Я – тварь? Я столько лет тебя, твои заскоки покрываю! “Где Ори?” “Помогает на мосту.” А то, что в это время ты на сеновале, не говорю я никому.       Грызня привычная для них двоих ползёт по стенам, ещё немного – Иху подымут, и это полбеды. Вот если встанет папа….       – Спасибо за прикрытие, я как-то сам могу с собою разобраться? Что ты взяла?       – Страницы, кстати, мне нужна твоя.       – Ещё чего. Свою не заимела даже со второй попытки, теперь решила обобрать семью.       Со средним братом спорить бесполезно. Он весь в себе. У Мирабеллы появился план иной, она скосилась на его сейчас свободное жилище, и крысой юркнула в дверной проём.       – Ты что творишь?! – кричит брат и смолкает. Отца будить боится больше хитрости сестры. – Ты вечно у меня всё отнимаешь… – и Мирабелла слышит всхлипы у двери.       От Ори ожидаешь всё, что можно. Он весь такой павлин и эгоист, но в комнате нет ничего – и даже стены серы. Он всё порвал, сломал: картины самолётов, корабли, коллекцию машин, когда-то Ихой сделанный макет “Стрижа” .       Мирабелла возвращает странный взгляд:       – Причём тут я?       – Ты даже мусор мой себе присвоить хочешь. Ты родилась, и центр мира стал вокруг тебя. Ах, Миру тётка прокляла, ах, Мире надо больше солнца, ах, Мирой мы гордимся, учит тексты хорошо. А я? Ну почему меня не любят больше? Чем лучше ты меня? Всё отняла: внимание, любовь, признанье! И даже хочешь этот глупый дар… – Ори зарыдал.       – Ох, я не знала… Правда… – вокруг него сестрица руки обвивает. – Ты хочешь – ничего я не возьму. Но только дар наш пропадает, и к ночи лес совсем уйдёт.       – Ты врёшь!       – Так Хильда подтвердила. Я что-то сделаю, и магию верну.       – Не верю…       – Ну, и Бог с ним. Ори, то что в твоей комнате – нельзя так жить. Давай пролачим снова стены, попросим Иху новый самолет тебе стесать? Я маму попрошу почаще тот пирог клубничный делать, что любишь ты один за раз съедать. А хочешь, два спечём мы вместе? Ты только перестань себя ломать…       Пролив немного слёз и этот брат уснул в своей убитой напрочь комнатушке. И Мирабелла прибирается, вернув на подоконник целые игрушки и в шкаф с комодом всю одежду. Под ворохом белья лежит комок из золота и пыли. Страница смята, её пытались рвать, подпалины со всех сторон, следы подошв.       – Ори, прости меня… Не замечала…              Собрать страницы в жёлтом доме будет сложно. Она там не совсем своя, да и не спит никто. Вон Ио у костра сидит и что-то словно ищет, Лоло небось опять читает у себя. Камилла - стерва, с ней не совладать вообще. Вот Тошку можно убедить, хоть и хитра она.       Накинув куртку, Мирабелла тянется во двор, к костру, что Ио так старается разжечь. Огонь холодный, дяде не везёт сейчас, и он устало падает на пень напротив.       – Мне бабушка сказала, ты взяла страницу.       – Она про это знает?       – Знает. Тебе так Хильда подсказала?       – Не совсем. Но намекнула…       Дядя снова хмур:       – Как у неё дела?       – Нормально, – Мирабелла жмёт плечами.       – Она нашла его?       – Его? Она нашла Колумбию на карте мира.       – Тоже интересно, – смеётся Ио. – Значит путь её лежит туда.       – Кого же тётя Хильда ищет?       – Да, кто её поймёт – она всегда одна. Когда-то мы, конечно, поклялись быть верными друг-другу, но оба бросили её и разбежались по своим домам, оставив с дикой небылицей в подсознании. Какое-то семейство Мадригаль, и юноша, который постоянно снится.       – Так что же, её цель – семья.       – Возможно, я не знаю. Фелис считает, что песочный человек – мираж. Её фантазия. И Юра с ней согласен. Но Хильда не врала нам никогда. Её слова всегда сбывались. Почти всегда…       – Почти?       – “У Беллы будет дар.” Она сказала в день, когда ты родилась, – ей дядя отдаёт свою и всех детей страницы. – Возможно скоро лес нас бросит всех. Мне мама рассказала. Вот, возьми.       – Не понимаю.       – Хильда никогда не врёт. Забудем про “почти”.       – Но, дядя Ио, а тебе не страшно? Вдруг лес я не спасу.       – Быть может это хорошо. Я так устал не плакать, не смеяться. Я это ночью чуть не разбудил вулкан. Ещё чуть-чуть, и точно не сдержался б. Ты вовремя вернулась.              Декабрьский день длиною в семь часов. Вот солнце встало, вот уже заходит. У Мирабеллы будет два часа, чтоб все страницы прочитать и осознать – чего-то не хватает. Она закончит с Ио и пойдёт у Альмы брать совета.              Лес отступает, виден Хильдин дом.