Ширма

Изуми, довольно распластавшись на кровати, продолжала наслаждаться каникулами, которые, казалось, никогда не закончатся. Теперь, когда все переживания и попытки самобичевания ушли, она могла в полной мере почувствовать отдых. Подмяв руками сквозь сон подушку, она нежилась, утопая головой в этой сладостной перине. Татуировка успела окончательно зажить, а девушка при удобной возможности любовалась ею в зеркале, осторожно касаясь пальцами, будто набитая фраза могла в любой момент стереться. «Касаться только вечности». Изуми не заботил тот факт, что идея этого тату принадлежала такому, как Ханма. Как бы девушка ни хотела, она почему-то не могла в полной мере презирать парня, пусть и осознавала отвратительность его поступков. Особенно тогда, когда Баджи всё ей подробно объяснил — и про раскол «Свастонов», и про то, почему Дракена пытались убить. От слова «смерть» Одзаки лишь больше напрягалась — Шуджи, не взирая ни на что, хотел лишить жизни лучшего друга Майки. Такое нельзя было прощать. Но при этом Изуми признавалась себе, что есть что-то невольно манящее в этом пареньке. То был, скорее, человеческий интерес — загадочные люди всегда любопытны, их хочется изучать, анализировать, за ними желаешь наблюдать, как за подопытной крысой. Девушка так бы и продолжала лежать на кровати, если бы не звук пришедшего сообщения. Не открывая глаз, она потянулась к телефону, лишь потом вглядываясь в экран. Это был её друг по переписке: «Знаешь, я несколько дней подряд приходил в тату-салон, чтобы случайно наткнуться на тебя». На её лице против воли появилась улыбка до самых ушей. Сердце бешено забилось, отвечая на неожиданно накатившие эмоции. Изуми, покусывая нижнюю губу, набрала ответ: «Звучит одновременно и чертовски мило, и пугающе. Но мне нравятся твои попытки узнать мою личность, продолжай». «Я встретил одну свою знакомую. Назову её так. Я долго думал, и в голову даже пришла мысль, что ты — это она. Потом подумал ещё и понял, что нет, она та ещё заноза в заднице». Изуми теперь и сама задумалась. В голове всплыли воспоминания с того дня — как она встретила Ханму, как он докучал ей, пусть и здорово помогал. Девушка сжала телефон, размышляя. Нет, это не мог быть он, ведь Шуджи не способен на нормальное проявление чувств, не умеет нормально поддерживать в трудную минуту и вряд ли любит открываться людям. Изуми, как бы убеждая себя в этом, отрицательно покачала головой — она была уверена, что попала на ложный след. «Должно быть, твоя знакомая очень неприятный человек». «Ну, нет. Бесит иногда, но я и сам виноват. А так она… Интересная, не глупая. Запуталась в себе, но, типа, это окей». «Согласна. В этом я её точно понимаю!» Внутри что-то всё же кричало о тревоге. Словно шестое чувство нежданно проявилось, указывая на непорядок вещей. Сделав небольшую дыхательную гимнастику, Изуми смогла успокоить расшалившиеся нервы. Впервые, казалось, у неё появилась весомая зацепка, но и та выглядела безумной. — Да ну, что за бред! — произнесла она вслух, стремясь вразумить себя. На удивление это ей немного помогло. Не успела девушка окончательно утихомирить свою паранойю, как телефон оповестил об очередном сообщении: «Я вообще-то серьёзно намерен тебя раскрыть, малая». Изуми усмехнулась и тут же ответила парню: «Ха, не забывай, что ты разговариваешь с человеком, который способен переплюнуть все спецслужбы Японии. Вместе взятые!» «Ты путаешься. Я не разговариваю сам с собой». «О чём ты?» «Тупишь. Я тебе не по зубам». Девушка нахмурилась, а затем ударила себя по лбу, понимая, что имел в виду друг. «Да ну тебя». Отправив сообщение, Изуми встала с кровати, осматривая свою комнату. Она положила телефон на пыльный стол, бросая взгляд на захламлённые полки. Решив, что так не пойдёт, девушка принялась за небольшую и быструю уборку — для начала стоило убрать все вещи по местам. Она собрала в кучу школьные учебники, раскладывая их по ящикам. Другие книги, что были взяты из домашней библиотеки отца, Изуми отложила в сторону, пообещав себе, что обязательно отнесёт их обратно чуть позже. Разобравшись с этим, она тяжело вздохнула и направилась в ванную. Стоя у раковины и начищая зубы, девушка вспомнила, что до сих пор не начала писать портрет парня. Хотя, стоит заметить, у неё уже было несколько идей и даже возможные способы реализации каждой из них. Но Изуми боялась, что её мастерства будет недостаточно для этого. Однако всё же её успокаивал тот факт, что она всегда может начать снова в случае ошибки. Умывшись, Одзаки решила, что сегодня — тот самый день, в который стоило бы предаться искусству. Погода не была удручающе жаркой, а солнце то и дело пряталось за плотными облаками, не успевая перегреть асфальт. Оставалось только собраться и малость причесать волосы, которые Изуми уже давно не выпрямляла. Она медленно шла к школе, рассматривая при этом всё вокруг: радостных детей, катавшихся на самокатах да велосипедах, птиц, певших свои заливистые громкие песни, людей, улыбавшихся чему-то в своих телефонах. Возможно, каждому из них писал кто-то значимый. Душа девушки была легка, как цветки сакуры — она, так же кружась в воздухе, танцевала свой вальс. Всё было хорошо. Всё казалось прекрасным. Оказавшись в излюбленном классе рисования, Изуми почувствовала, как ощущение радости лишь усилилось. Пусть воздух в помещении и был спёртым, в нём всё-таки витали бесконечные запахи красок и ещё каких-то химических средств — словно кто-то был здесь совсем недавно, тоже погружаясь в мир искусства. Девушка прошлась по кабинету, рассматривая закрытые кем-то холсты. Подойдя к одному из них, она подняла импровизированный чехол и узнала в картине свою работу. Та самая девочка с глубокими синими глазами, которая долгое время жила в голове Изуми. Одзаки тут же отметила в портрете грубые недочёты, но которые уже совсем не хотелось убирать — картина её в целом не устраивала. Рука уже поднялась для того, чтобы уничтожить холст, залив его краской, как Изуми резко передумала. Сжав и разжав пальцы, она лишь осторожно коснулась лица девочки, вглядываясь в него: слишком безупречна, а оттого и неприятна. Отойдя от картины, девушка решила заглянуть в свой ящик. Вернее, он был общим, но она хранила там ещё один холст, который будто ждал, когда же за него примутся. И вот этот час настал. Крепко сжав предмет в руках, она поставила его на мольберт. Прикинув, будет ли ей удобно так работать, она вновь взяла холст, перенося его на стол — набрасывать эскиз таким образом для неё было значительно легче. Все нужные принадлежности тоже лежали по местам, будучи в ожидании своей хозяйки. Девушка коснулась указательным пальцем острого заточенного карандаша и довольно улыбнулась. Работа над будущим портретом началась. Замысел Изуми, с одной стороны, был довольно прост, но, с другой, нёс символический характер. Сейчас она и не предполагала, куда заведёт её рука, словно сама управлявшая процессом. Карандаш ощущался будто продолжение пальцев, которые вырисовывали линии. Пока что они не образовывали что-то конкретное, лишь намекая на будущий образ. Изуми долго вглядывалась в то, что у неё получалось — задумчиво, изучающе. Затем брала ластик и стирала ненужное, чтобы что-то изменить. Это был бесконечный процесс. Казалось, идеала опять не получится достичь. Долгие часы работы закончились лишь примерным видом того, как всё должно будет выглядеть в конечном счёте. Девушка догадывалась, что ещё ни раз на ходу изменит все эти сумбурные линии. От усталости она откинулась на спинку стула, прикрывая разболевшиеся глаза, которые всё это время напрягались — во время рисования нужно было подмечать все детали. Взгляд словно покрылся мутной пеленой, из-за чего Изуми хотелось держать веки прикрытыми. Она потёрла пальцами глаза, как бы приводя их в порядок. Впрочем, свой эффект это принесло. Выйдя со школы, Изуми неспешно прошлась по двору, который вновь придётся видеть после окончания каникул. Эти мысли отдавались разочарованием и нежеланием прощаться с заслуженным отдыхом. Девушка, недовольно поморщив лицо, ускорила шаг, приближаясь к школьным воротам. Сразу завернув за угол, она увидела на противоположной стороне улицы Майки, который почему-то был один. Изуми тут же попыталась привлечь его внимание, выкрикивая имя парня. Он услышал подругу и широко улыбнулся, активно маша рукой. Убедившись, что все машины пока что далеко, девушка перебежала дорогу. — Привет! А чего один тут? — остановившись, она распустила ранее собранные в хвост волосы. — Тебе так тоже очень шло, — подметил парень, внимательно следя за действиями девушки, — ой, да, привет! Я в магазин хотел пойти. А ты откуда бежишь? — Со школы. Рисовала. Могла бы и дома, но в кабинете атмосфера другая. Майки, склонив голову чуть набок, призадумался. Он изучающе посмотрел на девушку, щуря глаза. — Не знал, что ты рисуешь. — Поверь, ты многого обо мне не знаешь, — Изуми хихикнула, многозначительно играя бровями. — Не знаю, как мне на это реагировать. Ты флиртуешь со мной? — Майки усмехнулся, исподлобья смотря на девушку своими тёмными глазами. — Что? Нет! — тут же запротестовала она, выставляя вперёд руки. — Просто говорю, что… Ладно, не важно. А вообще я татуировку сделала. — Чего?! — парень начал оглядывать девушку в поисках рисунка. — На рёбрах, — она положила ладонь на место тату. — Я могу увидеть? — Сано сделал небольшой шаг вперёд, устремляя взгляд на футболку Изуми. — Нет, — она отвела руки за спину, скрепляя их в замок, — как же я тебе покажу? Манджиро задумался, словно пытаясь решить появившуюся проблему. Он вытянул губы, поглаживая пальцами подбородок. Девушка же силилась скрыть румянец с щёк — если Баджи она спокойно смогла показать свою татуировку, то с Майки всё было немного сложнее. — Мы поедем на море, — уверенно заявил Сано. — И что? — с подозрением спросила Одзаки. — И тебе придётся надеть купальник. — Вот это ты ловко придумал! Да вот только я закрытый обычно ношу. Упс! Майки весело рассмеялся, а затем, почесав затылок, решил сдаться. Хотя он всё-таки спросил, что же именно набила Изуми. Она ему, конечно, сказала, не забыв объяснить и смысл, вложенный в эту фразу. Парень довольно кивал головой, отмечая необычность идеи. Девушка решила не говорить, кому она принадлежала. Не спеша друг друга задерживать, они разбежались в разные стороны — парень в магазин, а девушка домой. Пусть погода и была идеальной для прогулок — дул освежающий ветер, а солнце пекло не так сильно — душа желала утонуть в мягкости кровати, чтобы в руках при этом была какая-нибудь хорошая книга. Впрочем, именно этим Изуми и занялась, вновь обворовав библиотечные запасы отца. Кажется, на её столе вновь было пополнение. На этот раз выбор пал на небольшой сборник хайку. Изуми хоть и читала их раньше, но всегда относилась к этому виду стихотворений излишне критично, считая, что в подобном искусстве мало смысла. Сейчас, перечитывая некогда известные ей хайку, она, наконец, смогла понять то, что всё это время было написано между строк. Теперь и Басё, и Бусон, и Сико стали ей ясны — простота, с которой они творили, скрывала в себе глубокие мысли, постичь которые сейчас было почему-то проще. Девушка думала, что, вероятно, она вкладывает своё значение в прочитанные строфы, но это не огорчало её, напротив, она была рада, что могла по-разному трактовать каждое стихотворение. Сидя за столом, Изуми одной рукой придерживала книгу, а в другой сжимала ручку. Той, второй рукой, она, не глядя, выписывала в тетрадь то, что ей запомнилось больше всего — чтобы перечитывать и всегда держать при себе. Она расстраивалась, что у неё не было трёх рук, одна из которых могла бы переворачивать страницы. Уже через полчаса Изуми устала переписывать эти бесконечные хайку, которые западали ей в сердце. Она, тяжело вздохнув, решила просто насладиться чтением, всё-таки лёжа на кровати. Девушка отложила в сторону ручку и прикрыла тетрадь, а сама поплелась к месту покомфортнее. Однако теперь её отвлёк телефон, который, словно дожидаясь Изуми на её подушке, издал звук — пришло сообщение. Она устало взяла устройство, но вялость мигом прошла, ведь это был её друг по переписке: «Я сейчас позвоню. Возьми трубку. Помолчать хочу». Изуми усмехнулась, отвечая: «Ты хочешь не просто помолчать, а помолчать вместе со мной. Называй вещи своими именами». Следующее сообщение пришло незамедлительно: «Верно». И парень тут же позвонил ей. Девушка напряжённо смотрела на вызов, не зная, стоит ли отвечать. Решив, что все сомнения пора бы отбросить, она трясущимся пальцем нажала на кнопку. От волнения к горлу подступила тошнота, а ноги стали обмякшими. Нервно осев на кровать, она прислонила телефон к уху. На том конце провода было лишь молчание, но всё же до слуха доносилось шумное дыхание собеседника. Вот он нервно чиркает зажигалкой, очевидно, пытаясь зажечь сигарету, делает глубокую затяжку и спешно выдыхает дым. Изуми, слегка приоткрыв рот, вспомнила и про свою пачку, завалявшуюся где-то на дне школьной сумки. Подойдя к шкафу, она достала её, вытаскивая оттуда одну сигарету. Секундное замешательство, и вот девушка стоит у окна, судорожно пытаясь поджечь её дрожащими словно в лихорадке руками. Успех. Она прикрыла глаза, затягиваясь. Разум вмиг затуманился, а голова пошла ходуном. Но всё же ощущение дыма было ей приятно, пусть даже виски пульсировали, а ноги и вовсе перестали быть верной опорой. Молчание никто не собирался нарушать, ведь именно ради него они и созвонились. Изуми несколько раз хотелось что-нибудь сказать, но она сдерживала себя, прикусывала язык, лишь бы тот нечаянно не дрогнул. Парень же в течение долгих пятнадцати минут то и делал, что выкуривал одну за другой — так, будто сигареты были его воздухом, а без них он перестанет не то что дышать, а жить. Изуми, открыв окно нараспашку, улеглась на кровать, слушая эти звуки. Тишина не умела говорить, но сейчас создавалось впечатление, что именно она была самой многословной. Нет, ей не нужны были слова, чтобы донести важные мысли: она, эта неизвестная девушка, почему-то нужна этому парню для того, чтобы в молчании оставаться спокойным. Но Изуми чувствовала что-то неладное, вероятно, завидев в этой глухой тишине некую подозрительность. Она скрывала какую-то тайну, которая вот-вот должна стать явью. И девушка не ошиблась. Со стороны парня начали слышаться странные звуки и чьи-то крики, которые становились всё громче, и громче, нагло разрушая это мгновение. Секунда — вызов сбрасывается. Изуми смотрела на светящийся экран, не понимая, что произошло, но всё-таки перезванивать она не решалась. Быстро написав парню с вопросом, что случилось, она вскочила с кровати, нервно покусывая ногти. Что-то было не так — нутро кричало об этом. Ответ пришёл лишь спустя время: «Появились неотложные дела. Будь осторожна, малая». Девушка скоро ответила ему, лишь бы тот не успел убрать телефон: «Что такое?» Но дальнейшего ответа не последовало. Ни спустя десять минут, ни спустя час. Даже вечером её сообщение так и осталось непрочитанным. К следующему дню Изуми успела написать парню ещё несколько смс — теперь их диалог напоминал, скорее, монолог. Девушка не могла спокойно продолжать свои дела, безостановочно думая о друге. Она помнила, что он тоже член одной из банд, и если так, то ребята из «Свастонов» должны что-то знать. По крайней мере, Изуми была уверена в этом. Однако Кейске и Чифую лишь пожимали плечами, говоря, что их банда ни в чём пока не замешана. Майки же заявлял, что слышал о противостоянии двух группировок, одной из которых была небезызвестная «Вальхалла», которая вершила свои грязные дела, нагло мешая другим бандам. В голову Изуми закралась мысль, что её друг по переписке мог бы быть именно там, при этом она всё-таки надеялась, что не права. — И кто там в этой вашей «Вальхалле»? — Изуми открывала и закрывала сообщения, словно это помогло бы ускорить ответ парня. — Да шваль всякая, — Баджи, протирая свой байк, призадумался, — Чоме, Чоуджи, но ты их не знаешь. А, точно, Ханма. Как я мог про этого ублюдка забыть? — Ханма?! — Изуми вскочила со скамейки, ошалело смотря на друга, — точно! Ты же говорил что-то. Видимо, я неправильно тогда поняла. — И Казутора ещё. Ханемия, — добавил парень, игнорируя слова девушки про Шуджи. Он пнул ногой воздух, засовывая руки в карманы брюк. Лицо его вмиг стало нахмуренным. Изуми вновь села на скамейку, удерживая тяжёлую из-за мучительных дум голову. Казалось, она вот-вот соберёт пазл, но не хватало какой-то важной части. Нет, не доставало много фрагментов. С одной стороны, она думала о возможности того, что её другом по переписке мог оказаться Ханма. Но, с другой, ей казалось это абсурдным. Такой, как Шуджи, не умеет быть откровенным и заботливым, хотя манеры общения казались уж слишком схожими. — Может, мой знакомый не из «Вальхаллы», и я просто ошибаюсь. Но что-то внутри кричит о том, что нет, это правда. Я не знаю, почему ощущаю это. — Если он из «Вальхаллы», то он урод, уж прости. — Ну почему сразу урод? — возмутилась девушка, — разные банды есть, не всегда же только «Свастоны» молодцы. — Всегда, — усмехнулся Баджи, присаживаясь рядом с подругой. Он посмотрел на её хмурое лицо и улыбнулся, — не мучай себя, правда всё равно раскроется, а твои нервы не вернутся. Изуми повернулась к парню, тоже невольно улыбаясь. — Где бы он ни был, я хочу, чтобы с ним всё оказалось хорошо. А там уже разберусь, как относиться ко всему этому. Никто не заслуживает смерти. — Дракен тоже не заслуживал того, чтобы на него так беспринципно нападали. И этим ребятам чертовски повезло, что Ханагаки настырный. — Ты прав. Поэтому я в замешательстве. — Ну-ну, прекращай, — Кейске обхватил Изуми одной рукой, крепко обнимая её, — ты же можешь спокойно отпустить любую ситуацию. А сейчас тебе просто надо пар выпустить. Девушка, прикрыв глаза, улыбнулась. Парень, как и всегда, говорил верные вещи. А она же чувствовала себя дома — так ощущались руки друга, которые сейчас удерживали её от этого эмоционального падения. — Почему ты так легко справляешься с моей тревогой? — спросила едва слышно Изуми. — Правило «ОЗ», — спокойно ответил Кейске, смотря куда-то вперёд. — Что ещё за правило «ОЗ»? — девушка резко напряглась, не понимая, о чём говорит друг. — Обнять и защитить. Первое сделали, второе и так всегда выполняем. Одзаки рассмеялась, сильнее вжимаясь щекой в плечо парня. — Тогда я придумаю своё правило. Специально для тебя. — Думай-думай. А то я всё пытаюсь понять, когда ты пользу принесёшь, — Баджи усмехнулся, чуть запрокидывая голову назад. — Эй! — Изуми тыкнула его пальцем в живот, возмущаясь. — Ладно, ладно. Молчу. Девушка, наполненная сил, решила расставить всё по местам. Она осторожно убрала со своего плеча руку парня и встала со скамейки, потягиваясь. Сейчас Изуми знала, чего хотела — закончить тот самый портрет. Кейске вопросительно посмотрел на подругу, тут же напрягая брови. — Мне надо в школу. Порисовать хочу, — отмахнулась та, отводя взгляд в сторону. — Могу на байке подвезти. — Не нужно. Всё супер! Спасибо тебе большое. Я… Ну, ты знаешь, я… — девушка зажмурила глаза и отвернулась от Баджи. — Я тоже тебя люблю. Да, — по голосу парня не трудно было догадаться, что он усмехается. Изуми, резко обернувшись к нему, удивлённо посмотрела, а губы её дрогнули в улыбке. Кейске же просто пожал плечами. — Не заставляй меня быть обязанной тебе! — Раскусила. Попрощавшись, они направились по своим делам: Баджи поехал к «Свастонам», а Одзаки в школу. Она вновь оказалась в этом привычном душном кабинете. Разбросанные художественные принадлежности и излюбленный въевшийся в стены запах — всё это казалось сейчас по-особенному родным. Она подошла к накрытому холсту и одной рукой скинула с него покрывало. Перед ней предстал карандашный эскиз в виде человека с закрытыми чёрной атласной лентой глазами. Рука, державшая шею, была покрыта кучей бинтов и бесконечными пластырями, пропитанными кровью. Изуми была убеждена, что именно глаза выдают истинные мотивы человека, и она, не зная, чего добивается парень, решила закрыть их. Всё по замыслу девушки должно быть в тёмных тонах, и лишь от солнечного сплетения человека на портрете шли бы небольшие лучи света. Таким она видела его, ставя цель передать не черты лица, а личность, спрятанную за экраном телефона. Не хватало лишь всё это дело, наконец, покрасить. Изуми потеряла счёт времени, которое она провела, стоя у мольберта. Знала она только одно — уже начинало смеркаться. Смотря на готовое творение, девушка сделала несколько шагов назад, вытирая измазанные в краске руки салфеткой. Теперь ей казалось, что всё вмиг прояснилось — она смогла составить портрет души парня. Уже спустя час Изуми на свой страх и риск покрыла портрет лаком — так он нравился ей ещё больше, а картина была в безопасности. Довольно улыбнувшись, она сняла своё творение с мольберта, осторожно держа то в руках. Риск случайно испортить картину был высоким, но и до дома идти, впрочем, недалеко. Собрав все свои вещи, она закинула сумку на плечо, держа в другой руке завершённый портрет. Изуми вышла со школы, бросая взгляд на тёмное небо и появившиеся на нём звёзды. Почувствовав в кармане вибрацию, она вернулась к реальности — звонила мама. — Да? — девушка замедлила шаг, не спеша выходить за забор. — Дорогая, ты скоро домой? Мне нужно в магазине молоко купить, не могла бы ты зайти по пути? — Конечно, — ответила Изуми, сразу подумав, что было бы неплохо прихватить что-нибудь и себе для поднятия духа. Девушка шла неспешно, то и дело любуясь своей работой. Выйдя на оживлённую улицу, она только сильнее вжалась пальцами в холст, который стоило бы обезопасить ещё больше. Совсем юные ребята, шедшие мимо, бурно обсуждали какую-то драку банд, замеченную ими неподалёку. Изуми подумала, что её это не касается, но руки, которые трудно было провести, только напряглись. Что-то было не так, и об этом говорили мысли, так резко появившиеся в голове. Девушка, сделав глубокий вдох, лишь прошла вперёд. До слуха начали доноситься звуки, которые, казалось, были проекцией её сознания. Она, словно связанная с ними тонкой нитью, следовала к их источнику. Выйдя на почти пустынный переулок, Изуми остановилась, пытаясь перевести дыхание. Некогда неразборчивые шумы превратились в голоса да крики. Девушка нервно облизала губы кончиком языка, пытаясь понять, стоит ли ей идти дальше. Она полагала, что, вероятно, там сейчас может быть тот, кого она ищет последние дни, тот, кто так внезапно пропал с радаров. Это был шанс, пусть и мизерный. Удерживая портрет, она всё-таки пошла на источник шума, оказываясь неподалёку от какой-то территории, окружённой гаражами. Спрятавшись за одним из них, она лишь едва выглядывала, пытаясь найти хоть кого-то знакомого. Нет, она не могла назвать даже и одного имени. Чуть пройдя вперёд, Изуми выбрала более удобный обзор. Взгляд зацепился за одного человека, который, выходя откуда-то со стороны, привлёк внимание девушки. Она спешно протёрла глаза рукой, пытаясь убедиться, что зрение её не подводит. Но там всё же был Шуджи Ханма, скучающе стоявший неподалёку и наблюдавший за происходящим с сигаретой в зубах. Он почёсывал затылок, словно выражая презрение ко всему этому фарсу. Затем, выбросив бычок, парень начал расхаживать по территории, окидывая всех усмешкой. Какой-то незнакомец, который, вероятно, был самым смелым, попытался накинуться на Ханму, но тот, даже не стараясь, с лёгкостью разделался с противником. Для него это и правда было плёвым делом. Изуми прикрыла рот рукой, прячась за своим барьером. Она стояла так несколько минут, пока не услышала, что все неожиданно активизировались. Шум и крики лишь усилились, впрочем, как и удары по лицам. Изуми вжалась спиной в гараж, глубоко дыша. До её слуха начал доноситься знакомый голос — Ханма что-то выкрикивал, при этом смеясь. Девушка прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на его словах. И сейчас она могла поклясться, что лучше бы этого не делала. Портрет, который она крепко держала в руке, выскользнул, шумно падая на землю. — Веселье только начинается, ублюдки! — прокричал Шуджи, вступая в очередной бой.