Символ славы

      Как они умудрились попасть в такой переплёт… вопрос журналистки застыл в сознании холодным айсбергом, вымораживающим все прочие мысли. Над ним Шивон думала, заказывая билет до космопорта и связываясь с дежурными на Сигме, чтоб выяснить, когда следующий рейс на базу. Продолжала думать, упаковывая немногочисленные пожитки и доедая лёгкий обед в отельном ресторане. Чем дольше думала — тем паршивее становилось на душе.       Все было подготовлено. Просчитано. Разведка собирала информацию тщательно. Они высадились скрытно. И все же… тот патруль не мог забрести на старую дарнельскую базу более вовремя — или не вовремя, тут уж как посмотреть. Не мог, и все. Если только… не шёл туда целенаправленно.       Эта мысль кристаллизовалась, когда Шик устроилась на заднем сидении транспорта, несущего ее прочь от мирной жизни. Такой непривычной, такой, оказывается, неуютной. Тяжёлое впечатление от встреч, удручающий разговор с матерью… все это давило на сердце. Но хуже оказалось иное. Они разобрались с патрулем довольно оперативно — а на месте их все равно ждали. Разведка называла численность охраны в пределах пары десятков, а солдат оказались сотни.       Ступив на пыльные нагретые солнцем плиты взлетного поля, Шивон окончательно уверилась: их предали.       Эта мысль так и мигала красной тревожной лампочкой весь обратный путь. И потому после формальностей по прибытии на Сигму Шик, едва оставив вещи в своем отсеке, направилась к командиру, готовая сидеть в приемной и ждать сколько потребуется, но не готовая оставаться со своими мыслями наедине еще хоть одну ночь.       Однако реальность оказалась милосерднее, и вскоре адъютант пригласил ее в кабинет. Полковник Тейт прервал изучение военных сводок на электронном планшете и медленно поднял на Шивон взгляд внимательных темно-серых глаз. Сдержанно улыбнулся. Кажется, он не ожидал увидеть капитана Кёртис из отпуска так скоро.       Широкий стол и просторный кабинет полностью соответствовали его чину и статусу. Полковника Тейта уважали на Сигме не только за звание. Строгий, но участливый, вдумчивый и щепетильный. Шик могла бы назвать его своим другом, но произнести это никогда бы не решилась, строго блюдя субординацию. Она с самой учебки служила под его командованием, и за это время к их служебным отношениям постепенно примешались человеческие, дружеские. К нему Шивон не стеснялась обращаться по любым поводам. А сегодня повод был веским, как никогда.       Она заранее подготовилась к разговору, к тому, что он в первый момент встретит ее слова с недоверием, не захочет допустить даже мысли о подобном, поэтому старалась говорить четко, убедительно, привести сухие факты, которые не могут не показаться ему подозрительными, как они показались ей. Перечислила все, что пришло ей в голову, когда она, коротая время перед возвращением на базу раз за разом прогоняла в уме воспоминания об операции. Но конечная реакция полковника все же разочаровала ее. Он не рассердился, не возмутился, взгляд сделался до крайности доброжелательным, с оттенком сочувствия. А сочувствие к себе Шик на дух не переносила. Мягкий тон, словно с ребенком, заставил ее стиснуть зубы. — Прошло так немного времени, капитан Кёртис, — говорил Тейт. — Много навалилось на вас. Я понимаю, что вы продолжаете переживать происшедшее заново… Все мои коллеги прошли и проходят строжайшие проверки. Я сам готов поручиться за каждого…       Шивон слушала его терпеливо, но когда он перешел к рекомендациям посетить штатного психолога и обещаниям обязательно вернуться к разговору после курса встреч, не выдержала и отчеканила: — Полковник, перестаньте все объяснять пережитыми испытаниями и моими расстроенными нервами. Я не в первый раз теряю людей. Вспомните, вы когда-нибудь замечали за мной склонность к паранойе? Если я вам говорю, что в штабе — крот, извольте хотя бы организовать внутреннюю проверку, а не отмахивайтесь от меня, как от надоедливой мухи. — Ну что ты, Кёртис, я не отмахиваюсь, — полковник примирительно развёл руками. — Но все же твои заявления звучат немного… слишком. — Я думаю о той операции снова и снова не потому, что во мне говорит синдром выжившего или чувство вины перед ребятами, — сделав еще шаг к столу, по другую сторону которого стоял Тейт, с нажимом поговорила Шивон. — Но это не первая моя операция, вам ли не знать! И у нас никогда, слышите, никогда не бывало настолько сплошной полосы невезения. Против нас обернулось все, что только можно!.. — Шивон, — чем больше распалялась Шик, тем спокойнее говорил полковник. — Шивон, роковые стечения обстоятельств случаются даже в самых продуманных операциях. — Не в этот раз, — Шивон выпрямилась, вытянулась, как в строю, расправив плечи и чуть расставив ноги. — Я прошу вас, полковник, прислушайтесь ко мне. Или к себе. Если забыть про многоуровневые проверки, которыми вы прочёсываете свой штаб, — выглядит ли действительно то, что случилось на Данебе, просто несчастным случаем?       Полковник нехотя задумался. Будто последняя фраза застала его врасплох. Понятно, что ему неприятно даже думать о наличии утечки в самом штабе, не то чтобы допустить и инициировать поиски. Но Шивон и не думала обвинять его в беспечности, ей лишь хотелось локализовать брешь. — Полковник Тейт, — она наконец решилась использовать последний козырь. — Я не прошу вас запускать служебное расследование или ставить на уши всю Сигму. Дайте мне возможность просмотреть записи с камер на шлемах ребят. И с моего, конечно.       Тейт хотел возразить, что записи эти уже просмотрели специалисты и не нашли в действиях Шик и ее людей ошибок. Невезение тоже случается. Главное, что операция в итоге принесла ожидаемый результат, пускай и такой ценой. Но Шик стояла перед ним безмолвно, неподвижно, и ждала ответа. Она готова была ждать сколько угодно, и когда полковник это понял, он сдался. — Ну что же. Пожалуй, мы сделаем так. Раз уж ты вернулась раньше срока и формально все еще в отпуске, никому не повредит, если ты посмотришь записи. Я дам указания, чтобы наш информационный отдел перебросил данные на твой персональный инфоканал. Но обещай мне не болтать об этом никому, не делиться своими подозрениями ни с одним человеком здесь, на станции, и тем более за ее пределами и не выискивать странности там, где их нет. И еще одно, — добавил он, словно спохватившись, когда она уже почти собралась выйти: — Ты прямо с сегодняшнего дня отправишься к мозгоправу. И если я узнаю, что ты пропустила хоть одно занятие, мое разрешение отменяется.       В отсеке царил полумрак — Шивон оставила всего одну лампу, около стола. Экран на стене мерцал заставкой звёздного неба. Шивон никак не могла решиться…       Она сама не знала, чего боялась. Ведь ее желание удовлетворено, Тейт дал нужные файлы. Но рука все не поднималась нажать старт. Страх не найти ошибку и разувериться в своей интуиции? Или страх видеть ребят живыми. Снова увидеть весёлую улыбку Ника, здоровяка Хью, неотличимых друг от друга братьев… увидеть, как они гибнут один за другим. А она бессильна помешать…       Шик встряхнула головой и решительно села за стол. Сделав пару глотков горячего сладкого кофе — для ясности мыслей — Шивон запустила первую запись.