В моей голове твой зов

      В полупустых залах Хогвартса мерцала тишина. Бледная луна проникала сквозь высокие арочные своды каменных строений, кралась в проёмах между порогом и длинными коридорами, уходящими вглубь замка, ложась на пол причудливым отсветом.       Именно это время суток Нагайна ценила больше всего. Когда обитатели Хогвартса готовились ко сну, она тайком выбиралась из своей мягкой постели. Кралась по зелёной гостиной Слизерина, наложив на себя скрывающие чары. Поднималась по лестнице на самый верхний этаж и следовала навстречу прохладе ночи, где соединялись Южные и Северные башни магической школы.       Крыши большого замка имели систему несимметричной формы. Там, где туманные облака расступались, возвышались острые шпили башен. С другой стороны кровля была настолько шероховатой, что напоминала кожу змеи или древнего дракона. Перебраться на другую сторону было возможно только по узким мостикам, которые годились разве что для ног маленьких человечков или для очень пронырливых мышей. Каменные мостики объединяли почти каждую черепичную верхушку, струились возле дымоходов и чердаков.       Для Нагайны такая преграда не составляла особого труда — её ловкость и грация превосходили человеческую. Балансировать на высоте девушка научилась, когда стала одной из исполнительниц цирка «Арканус». Будучи маленькой, она брала уроки у собственной матери. Актёрскому мастерству и акробатическим трюкам не сложно научиться, когда проклятая кровь течёт в тебе с рождения. Сложнее принять себя такой после взросления и тайны, которую родная мать передала после своей смерти.       Высота была домом, пока неизлечимое проклятье не утянуло Нагайну к земле. Однажды она сбежала из цирка. Долгие месяцы скитаний по Франции, а затем Великобритании привели волшебницу к человеку, чьё большое сердце спасло Нагайне жизнь. Им оказался Аберфорт Дамблдор, младший брат профессора Альбуса Дамблдора.       Мужчина всегда был скуп на эмоции. Другим волшебникам Аберфорт казался грубым, нелюдимым ублюдком. Слишком вспыльчивым после третьего бокала виски. Закрытым, вечно заросшим, недовольным младшим братом успешного профессора Альбуса. Для Нагайны доброта Аберфорта заключалась в поступках. Как и во всех историях, поладили они, конечно, не сразу. Первое время Нагайна вообще не понимала, почему Аберфорт взял её под своё крыло. Когда говорил серьёзно, казалось, волшебник издевался. Когда заботился — грубостью выражал беспокойство, если у девушки что-то не получалось. Но в итоге всё обретало смысл. Постепенно двое одиночек научились жить друг с другом.       Три года Нагайна прожила в деревушке недалеко от границы Хогсмида. Маленький английский посёлок, окруженный полями и яркими пейзажами, вернул девушке свободу. Не ту, где она бежала и скрывалась от закона. Где смогла обрести семью, научится заново жить по-человечески.       Сокрытая от других волшебников Нагайна знала лишь приветливых маглов, живущих в паре улиц от их дома. В основном это были старички или фермеры, которые никогда не запоминали девушку в лицо. Всё благодаря чарам, наложенным Аберфортом на неё. Каждый раз, когда Нагайна приближалась к ним или заводила беседу, люди узнавали в ней девушку с белой кожей, раскосыми глазами и прекрасными волосами, купающимися в лучах полуденного солнца. Больше никакой информации о незнакомке люди не знали. Маглы вели разговор как ни в чём не бывало. Это позволяло Нагайне оставаться незамеченной.       Спустя год она познакомилась со старшим братом Аберфорта. Альбус считался редким гостем в их хозяйничьем доме. И всё же мужчина стал неоднократно предлагать девушке отправиться с ним в школу чародейства и волшебства, разглядев в ней потенциал настоящей волшебницы.       – Зачем ей учёба?! – возражал Аберфорт. – Я сам обучаю её искусству владения магией. Она слишком взрослая, чтобы учится на первом курсе.       – Мой дорогой брат, – мягко отвечал Альбус. – Я нисколько не сомневаюсь в твоих способностях. Особенно владению техникой дуэли. Но не думаешь ли ты, что Нагини было бы полезно общение с людьми её возраста? Завести дружбу, обрести…       – Не называй её так! – грубо отрезал Аберфорт. – Она должна сама принять решение.       Так Нагайна нередко становилась камнем преткновения двух братьев. Она почти отвыкла от облика змеи, но не представляла, как будет вести нормальную жизнь в Хогвартсе. А если девушка вновь почувствует себя пойманной?..       – Замок — та же цирковая клетка, – говорил Аберфорт. – Там существуют определённые рамки и правила. Если узнают твой секрет, это обернётся против тебя.                    Нагайна лишь тихо вздохнула. Всматриваясь в грузные черты лица опекуна, она понимала, почему он говорит такие жестокие слова. Аберфорт вернул ей человеческие привычки, многому научил, но не давал общаться с другими магами, продолжая прятать от волшебного света.       Всё разрешилось следующей осенью. В одном из выпусков газет «Ежедневного Пророка» Нагайна наткнулась на одну интересную статью. В ней упоминалась именитая школа чародейства и волшебства Хогвартс и писалось о каком-то чемпионате по квиддичу. Живая фотография на полстраницы изображала девушку со счастливой улыбкой. Аманда Смит в форме своего факультета парила в воздухе на волшебной метле и махала фотографам на трибуне. Её невозможный пируэт и точный бросок в кольцо помог занять первое место среди учеников школы Хогвартс. Она установила новый рекорд по забиванию мяча за всю историю игры. Получив медаль, девушка достигла невероятных высот. Аманда не только выиграла соревнования на мётлах, но теперь сообщалось о том, что в честь неё хотели открыть женскую сборную по волшебному виду спорта. Аманда была полукровкой.       Свидетельство, что каждый мог стать кем угодно, поразило Нагайну. Даже несмотря на проклятье или семейную кровь, Аманда писала, как рада открыть дорогу другим людям, мечтающим претворить в жизнь свои планы. Нагайна думала об этом несколько ночей, пока после очередной ссоры Аберфорта и Альбуса решилась поговорить с первым.       – Если это место действительно способно преобразить человека... я хочу попробовать.       Присев на колени рядом с кожаным креслом, в котором сидел Аберфорт, девушка грустно улыбнулась ему. В камине над зеркалом мирно потрескивал огонь, а за окном лил дождь. В такие моменты Нагини напоминала маленькую девочку, свернувшуюся калачиком у ног взрослого.       – Мне нужно двигаться дальше, Аберфорт. Я хочу найти себя в этом мире, – прошептала опекуну Нагайна. В голубых глазах мужчины отражалось молчаливое несогласие. – Хочу обучится и кем-то стать. Понимаешь?       Заметив на лице Аберфорта что-то похожее на тревогу, Нагайна тут же поспешила обхватить мозолистую руку друга и крепко сжать.       – Это не значит, что я брошу тебя. Ты многое для меня сделал. Позволь и мне отплатить за доброту. Ты же так мечтал, чтобы у нас было жильё побольше. Собственный бар. Не те старые доски, где ты разливаешь спиртное. Может, я устроюсь на работу после окончания школы и смогу открыть шикарное заведение, куда будут стекаться богатые люди всей Европы…       – Ты не обязана, – волшебник по-прежнему не встречался с ней взглядом. – Это не твои мечты.       – Я… знаю. Но всё равно хочу помочь. Позволь кому-то быть к тебе ближе. Хоть раз дай шанс помочь тебе. Так же как ты когда-то помог сироте. Мне.       Аберфорт усмехнулся и заглянул Нагайне в глаза.       – Тебе это не нужно. Лучше оставь меня, если задумала уйти.       – Почему ты пытаешься меня ранить? Думаешь, я убегу после всех этих слов?! Опять ты будто не слышишь меня! – сверкнула глазами девушка, поднявшись с места. Её длинные чёрные волосы качнулись вместе с платьем, стоило сделать несколько тихих шагов к камину. – Боже, как ты непреклонен! Великий ворчун и собственник! Я смогу стать сильнее. Этим отплачу тебе за доброту! Я хочу быть сильной, а не слабой. И,  возможно, побороть… проклятье.       Повисла пауза. Неловкая. Стыдливая, как казалось Нагайне. Они давно так не откровенничали друг с другом. Аберфорт чуть не подавился от собственных слов, разрываясь на кашель.       – Я не хочу тебя обижать, но это невозможно. Мы оба это понимаем.       – Всё возможно, если захотеть. Поверить, – надменно сказала Нагайна, скрестив руки на груди. Она отвернулась, поздно осознав, как слова Альбуса слетели с её тонких губ. Чего Аберфорт очень не любил.       – Стала говорить, как этот напыщенный индюк! Прекрасно!!! Спелись! Ну и катитесь оба! Мне никто не нужен! Только когда будет нужна моя помощь, меня не зови!       В тот день Аберфорт не на шутку сорвался. Вышел из дома в дождь, даже не надев плащ или взяв с собой палочку. Ушёл куда-то в лес с пустой корзиной. Нагайна долго звала его и ждала у порога. Лишь под утро девушка обнаружила полную корзину дождевиков.       Такой детский поступок не мог не вызвать облегчения. Пару дней они не разговаривали. Нагайна сдалась первая.       Аберфорт боялся одиночества. Когда-то давно он привык к нему. А стоило им с Нагини встретиться — позабыл. Страх вернуться в эту тьму пугал. Волшебник боялся признаться самому себе, что больше не одинок.       И Нагайна поймёт его спустя какое-то время.       Потом стараниями старшего брата Альбуса девушка попала в Хогвартс. Появление новенькой не стало триумфом. Её зачислили на шестой курс. Скрытые чары Аберфорта действовали даже в школе с разрешения директора Диппета. Альбус сохранил в тайне секрет Нагайны. Кроме братьев, о проклятье никто в школе не знал. Ради неё молодой профессор поведал Армандо Диппету об ужасах, которые Нагайне пришлось испытать, будучи сиротой. Его ложь была так искусна, что казалась самой девушке полуправдой.       Сирота, бежавшая от ужасов плохой жизни. Приёмный родитель, взявший на себя обязательства, исходившие из письма дальних родственников по матери. Печальная и красивая история. Таких миллион. В то время по Лондону и Йоркширу сновали слухи о плохих детских домах, ужасном отношении к подросткам. Но шла война — как в мире маглов, так и в мире волшебников.       Альбус лично убедил Диппета в её стремлении учиться, чтобы в будущем стать прекрасной волшебницей. Разумеется, Армандо, человек старых правил, согласился не сразу. Пожилой директор заставил пообещать Альбуса взять девушку под свою личную ответственность. Школа нуждалась в новых умах и новой магии. Рождаемость людей с волшебной кровью становилась всё меньше.       В этом вопросе Диппет руководствовался школьным уставом. Раз она сирота и о её магических способностях мало что известно, Нагайна должна была пройти небольшой тест на проверку магии. Девушка справилась и была зачислена со следующей недели. Распределяющая шляпа, самая говорливая шляпа на свете, в этот раз молча определила Нагайну на факультет Слизерин.       Правдами-неправдами Нагайна и Аберфорт достигли перемирия. Хотя сову опекун посылал редко, Нагайна думала, что тот всё ещё дуется на неё. Каждые выходные девушка писала письма. Делилась успехами. Плохими и хорошими оценками. Обычно такие сообщения Аберфорт не комментировал. Если Нагайна просила что-то ей достать — что было в крайнем случае, —  совиная почта исправно присылала от Аберфорта подарок. Не было ни дня, чтобы её желание не исполнилось. Такие мелочи Нагайна очень любила.       Мысли девушки снова вернулись в реальность. Перешагнув очередной камушек, она плавно приземлилась на выступ рядом с изваянием горгульи. Чёрные волосы, завязанные в изящный пучок, подхватил ветерок. Несколько прядей выбились из причёски, растрепались. Нагайна поднесла ладонь к лицу. Провела пальцами от виска к голове, затем от головы к шее, только чтобы убедиться, что синяя заколка не слетела. Но даже это не утолило желания девушки насладиться видом, открывшимся перед ней.       На пятом этаже Хогвартса под ночным небом раскинулся зелёный дворик, напоминавший висячие сады. Окружённый со всех сторон колоннами замка, он отличался от других мест на крыше прекрасным обзором на звёзды. Нагайна открыла для себя это чудо спустя несколько месяцев пребывания в школе.       Дело в том, что её соседка по комнате, Фиция Кирт, с которой Нагайна была близка больше, чем с другими ученицами факультета Слизерин, как-то обмолвилась, будто в школе существует целебное место, способное замедлить даже самый болезненный недуг мага. В книге, которую Фиция постоянно таскала с собой, волшебница вычитала, что если переждать момент обращения или проклятия в том пространстве, последующие дни обернутся для волшебника исцелением. Симптомы хвори прервутся. Или исчезнут вконец, благодаря необычайной силе самого Мерлина.       Фиция была ярым поклонником всех анимагов и сквибов. Несмотря на свою чистокровность ей нравилось защищать слабые «подвиды магов», так она их называла. Благие намерения или просто жалость, до конца Нагайна не понимала мотивов этой девушки.       Фиция давно занималась поисками зелёного уголка. В классе большинство считали её чудачкой, но из-за её богатого происхождения, некоторые поддерживали с ней контакт (если Кирт не говорила о слабых волшебниках, их полезности для магического сообщества).       – Если Выручай-комната нужна для тех, кому необходима помощь, то почему нет места, которое способно избавить мага от страданий? И нет, я говорю не о больнице магических болезней и травм Святого Мунго, Нагайна. Представь, как было бы здорово, если такое место реально существовало. И я верю, что оно сокрыто в стенах школы! Просто его ещё никто не нашёл. Книга, которая хранилась в моей семье поколениями, вряд ли стала бы врать!       – Спроси у Дамблдора, – как-то высмеял чудачку Колин Розье. – Уверен, он даст тебе мудрый ответ!       Через стол смеялись и другие мальчишки.       Во время таких разговоров в общем зале Нагайна мысленно закатывала глаза. Никто не воспринимал слова безумного писателя семнадцатого века из книжки всерьез. К преподавателям не было смысла идти за помощью. Фиция говорила, как пыталась, а те разводили руками или пожимали плечами в мантиях.       Времени на чепуху тратить не хотелось, но что-то внутри подсказывало Нагайне: такое место существует. Безумцы зачастую оказывались всех умнее. И втайне девушка со змеиным проклятьем стала желать найти его.       Сначала это были небольшие вылазки. Она поняла, что днём искать место бессмысленно. В школьной библиотеке ничего конкретного Нагайна не нашла. А вот книга Фиции, как выяснилось позже, оставила много подсказок.       «Высота… вторая северная танцовщица от одинокой пики».       Заклинание поиска палочкой не сработало. Волшебное место точно скрывалось магией, раз его до сих пор никто не нашёл. Нагайна задавалась вопросом: почему автор, зная о том, что это часть замка существовала, говорил загадками? Конкретики было очень мало. Возможно, в то время в Хогвартсе велись какие-то войны, и вся информация была под запретом?.. Или автор боялся, что книга попадёт не в те руки.       К счастью, змеиное зрение помогало Нагайне отлично видеть в темноте. Сразу сообразив, что высота — крыши, а одинокий пик — один из шпилей трёх далеких башен,  девушка внимательно изучила карту Хогвартса. Помогли и знания, данные Аберфортом. Мужчина когда-то учил её возвращаться домой по звёздам. Северная танцовщица, оказавшаяся северной звездой, возвышалась над средней башней из трёх других. Но даже так для Нагайны оставалось проблемой добраться до этого места, при этом не сломав по дороге шею.       По черепичной крыше никто не мог передвигаться без шума. С магической метлой Нагайна пока плохо ладила, а ползать по острым камням и скользкой кровле в змеином обличье было опасно. Вся идея казалась абсурдной, пока не нашлись записи одного из архитекторов замка. Обнаружив систему мостов, Нагайна проложила маршрут, смогла свободно передвигаться по крышам с помощью акробатики и сильных мышц ног.       Так Нагайна и очутилась под сенью звёзд. Посередине дворика росла большая яблоня, а поодаль, друг напротив друга, стояли две скамьи, окружённые зелёной травой. Читая книгу, слушая пение скворца, Нагайна лежала в траве. Слегка прикрыв чёрные глаза, она прислушалась к звукам извне. В такие ночи ей казалось, будто Хогвартс — это живое существо. Могучее, дышащее волшебной тишиной и едва видимым мерцанием.       Нагайна не спешила рассказывать Фиции о том, что нашла. Она всё откладывала и откладывала этот момент. Пока и вовсе решила не говорить об этом. Наверно, потому, что её настораживала одержимость Кирт. Это навязчивое желание всё исследовать, подчинять своей воле. Разрушать. Даже цветы на уроках травологии обугливались в руках Фиции. Ей было трудно управлять своей магией. Заслуживала Фиция Кирт знать правду? Возможно. Ведь именно Фиция рассказала Нагайне о волшебных свойствах тайного места.       Пока Нагайне хватало магии, чтобы удерживать свою человеческую сущность, она решила, что ещё обдумает этот вопрос. Может быть, после выпуска расскажет однокласснице об этой замечательной находке, которой та одержима чуть ли не с младенчества. А может и нет.       Иногда Нагайна была жестока. Сама не понимала, какой собственницей может быть. Девушка не хотела, чтобы её одиночество кто-то потревожил или нарушил. Не за исцелением приходила сюда, пускай и ощущала, как внутренняя змея сладко спит. Побыть с собой наедине, насладиться красотой вокруг — было высшим счастьем в такие ночи.       Закончив читать книгу заклинаний, девушка почувствовала, как уже не может оторвать взгляд от неба. Мириады звёзд растянулись в млечный путь. Нагайна любила наблюдать за ними. Звёзды. Такие манящие и холодные. Свободные в космосе.       Вдруг Нагайне вспомнились слова из книги Фиции. Подсказка была следующего содержания:       «Те, кто ищут спасения против собственного проклятья, должны принять своё зло, обратив его в благо».       Чтобы значили эти строчки? Ведь если она примет свою сущность и пробудет в обличии змеи слишком долго, то утратит рассудок. Она забудет, как стать человеком. Будет жить на слепых инстинктах. Маледиктус — тёмное существо. Оно не способно дарить свет. И если маг позволит этой сущности поглотить себя, то окружающих ждёт смерть.       К счастью, Аберфорт был искусным волшебником. Не менее гениальным, чем брат. Он дал Нагайне то, что помогало сдерживать змею внутри неё.       Девушка достала из потаённого кармана синей кофты волшебную палочку. Такое заклинание могло использоваться раз в месяц, чтобы проверить, насколько хватит сил подавить свою магию. Понадобилось наколдовать зачарованный пергамент и кисть.       Зелёный двор скрывала древняя магия. Девушка не опасалась, что кто-нибудь увидит её здесь. На это пространство нельзя было наложить никаких чар. Но на себя — вполне реально.       Тонкая кисточка коснулась бумаги. Зашипела. Её кончик нагрелся оранжевым светом и ярко вспыхнул. Нагайна стала неторопливо выводить линии, шепча заклинание.       В отличие от сквибов, для которых было вредно подавлять своё волшебство, маледиктус с помощью этого заклинания мог запечатывать свою сущность на несколько дней, не теряя при этом рассудок перед каждым превращением в животное. Оборотни имели схожее поведение с маледиктусом. Они оставались в сознании. Хотя их недуг, как у тех же вампиров, крылся в стремлении укусить человека. Часть этой информации Нагайна помнила из рассказов матери, а другую почерпнула во время обучения с Аберфортом.       Пока действовала магия запечатывания, Нагайна могла сохранять разум. Не бояться частых превращений против воли. Но у заклинания оставался побочный эффект. Если неверно произнести слова на латыни, можно обратить магию против себя. Последствия такого заклинания оборачивались для Нагайны потерей нескольких дней из жизни. Находясь в Хогвартсе, она чаще вспоминала уроки Аберфорта.       Первые попытки были ужасными. Если произносила заклинание неверно, на следующий день оказывалась спящей на дереве рядом с домом Дамблдоров. Или с мышью в зубах в сарае. Сущность змеи овладевала девушкой, не давая контроля над телом. А Нагайна не хотела подчиняться инстинктам.       Магия подобного рода приравнивалась к запрещённой. Нечистой. Нагайна всегда выглядела испачканной от чернил. После рисунков случались приступы упадка физических сил. Тело расслаблялось, получало облегчение, но забирало на несколько минут способность двигаться.         Тем временем Нагайна шипела и кусала губы. Хаотичные мазки тянулись и заворачивались в чёрные спирали, как кожа змеи. На последних словах глаза её зажглись жёлтым. В эту ночь змеиные чешуйки, проступившие на лице, не стали исключением проклятия. Девушка чаще задышала, хватая ртом воздух. Чёрные волосы прилипли к лицу и стали мокрыми от пота. Она привалилась к дереву, отбросив кисточку на землю. Чернила захватили всю плоть. Тёмные как смола, они поползли по рукам и ногам. Почти достигли горла, будто утягивая во тьму целиком. Но витиеватые чёрные ленты никогда не заходили дальше. Магия стала отступать. Нагайна сладко закатила глаза, предчувствуя, как внутренняя змея потихоньку расслабляется.       Стоило девушке потерять контроль над своей мимикой, впереди что-то сверкнуло. Нечто острое и холодное. Оно пронеслось перед глазами, сгущаясь в тёмный силуэт. Чья-то аура заставила тело немного податься вперёд.       Их взгляды встретились. В воздухе трескалась и шумела магия. Кольцо на его правом запястье горело алым. Она узнала этого человека. Видела множество раз.       Том Реддл вышел из тени колонн. Лунный свет облил его лицо бледным сиянием, делая черты ещё более резкими и аристократичными. Его шаг, слишком лёгкий для обычного человека, пробуждал внутри мурашки. Чёрная мантия едва колыхалась за спиной. Значок старосты на груди переливался серебряным и зелёным цветом.       Этот волшебник оставался для всех очаровательной загадкой. Но сейчас Нагайна ощущала, как от него исходили волны тёмной магии. Бурлящая лава, обжигающая материю. И проклятая кровь маледиктуса буквально кричала ей об этом.       – Что ты здесь делаешь? – Том заговорил первым.