В моей голове твой зов

      На губах Нагайны притаилось молчание.       Девушке хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Спрятаться за деревом, чтобы никто не нашёл. Хотя глупо это делать, если тебя уже обнаружили. Том Реддл застал её в самый неподходящий момент. Момент уязвимости.       Староста курса. Талантливый и популярный волшебник среди учеников в школе. Приятная внешность. Ответственен, немного закрыт, впрочем, как и большинство сирот, которые попадали в Хогвартс в то время. Непоколебимый в собственных убеждениях, сыскавший уважение среди своих одноклассников.       Преподаватели хвалили его блестящий ум, природный дар к изучению магических дисциплин. Казалось, страстью этого человека являлись знания, а не люди. Том Реддл умел красиво говорить. Приковывал взгляды женского пола. Был чуть ли не главной темой обсуждения среди одноклассниц Нагайны. Даже девушек с других факультетов Хогвартса.        Однако большую часть времени талантливый Том казался молчаливым. Ни разу Нагайна не видела, чтобы в её присутствии Реддл говорил о чём-то, кроме учёбы. Возле него всегда крутился небольшой круг людей со схожими интересами. Среди них девушка не раз замечала наследников чистокровных семей. Но то, что так привлекало многих в этом юноше, Нагайну отталкивало.       – Ты анимаг? – полюбопытствовал он снова.       Так тихо к ней никто не приближался. Шаг. Затем ещё один. И вот Реддл стоит почти на расстоянии вытянутой руки. Его изумрудные глаза немного прищурены. Выражение лица нечитаемо. Кажется, он что-то анализирует про себя или обдумывает.       Прежде Нагайна не ощущала себя беззащитной и маленькой под пристальным взглядом незнакомца. Ноги словно приросли к земле, не позволяя сдвинуться. За спиной возвышалась стена из невидимых препятствий, медленно нарастающей паники. Том намагничивал воздух. Змеиные глаза Нагайны продолжали гореть, на лице читалось смятение вкупе с тревогой.       Избегать взгляда этого человека было тяжко. С каждой секундой давление в груди Нагайны возрастало, а сердце билось о ядовитые прутья собственной клети. Зрачки, преобразившиеся в вертикальные угольки, в растерянности и замешательстве неотрывно следили за движениями Реддла.       – Нет, здесь нечто иное. Оборотень? – продолжил гадать Том, не встречая ответа и сопротивления. – Луна круглая, а ты не превращаешься. Полностью. Я думаю, что впервые вижу такой способ подавления проклятья. Древнее и очень запутанное. Оно мне не знакомо.       – Будто тебя интересует моя жизнь, – вдруг огрызнулась Нагайна.       «Как быстро он догадался о подавлении магии?» – мысленно отметила девушка, напряжённо всматриваясь в черты лица человека перед собой.       Уголок губ школьного старосты неестественно дёрнулся в ухмылке.       – Кажется, я вспомнил тебя. Нагайна. У тебя редкое имя. И, по всей видимости, меня ты тоже помнишь. Что сказать, староста должен знать всё о своих одноклассниках. Не спрашивай, как я догадался. Не утруждайся.       От такого саркастического и мягкого тона внутренне Нагайна была готова зашипеть. Разве Том Реддл вёл себя так на публике? Он был сдержан, холоден. Многие ученики побаивались и уважали такого старосту. Позволял ли Том когда-нибудь увидеть другую сторону себя? Нагайна догадывалась, что у этого слизеринца маска вместо живого лица, но настолько… А как Том Реддл вообще вёл себя, когда никто не видел? Почему Нагайну волновали эти мысли прямо сейчас?       – На тебе лежали чары сокрытия, а при изменении человеческой формы они склонны разрушаться. На некоторое время. Поверить не могу, что кто-то нашёл зал исцеления Мерлина раньше меня.         Лицо девушки охватил немой вопрос.       «Значит, он изначально был в курсе, куда пришёл».       – Не понимаю о чём идёт речь, – Нагайна гордо взглянула на него, не поддаваясь страху. – Ты нарушил моё пространство и помешал. Я практиковалась в одном заклинании. Вот и всё. Что тебе нужно?       «Уж лучше соврать ради своей защиты», – подумала она.        Маледиктус — не самое распространённое проклятие на слуху в мире волшебников. О нём мало кто знал, но эту тайну девушка не хотела разглашать по всей школе. Во Франции на таких, как она, всё ещё велась охота. Теперь лучшая защита — нападение. И когда Нагайна ощутила небольшой прилив силы, дала волю маленькой лжи.         «Слабость от магии продлится несколько минут. Нужно выждать время».       – Мы всё говорим вопросами, – вздохнул Том. – Не знаю. Может, всё дело в тебе?       Реддл достал из плаща-мантии волшебную палочку и лениво покрутил древко в руке. Нагайне очень хотелось достать свою, но руки пока не слушались команд головы. Реддл будто интуитивно ощущал, насколько Нагайна ослабла. И играл на этом. Он вновь незаметно осмотрел тело одноклассницы, на этот раз решив промолчать.       Волшебную палочку, сделанную из тёмного дерева, Том показал Нагайне не случайно. Для запугивания или демонстрации силы. Не столь важны сравнения, сколько его намерение передать, что он контролирует ситуацию. Под заклятием Империус любого можно заставить говорить. Почему-то Нагайна подумала, что такой, как Реддл вполне мог нарушить школьное правило, наложив непростительное заклинание на человека. Однако Том не спешил прибегать к чему-то подобному.       – Как ты пробрался сюда? Здесь же нет дверей.       Лёгкая пелена изумления, ухмылка и нездоровый восторг промелькнули на лице Тома. И тут же исчезли с глаз Нагайны, как и появились.       – Теперь МНЕ интересно, как ученица вроде тебя попала сюда, – неторопливо Том расхаживал вокруг Нагайны. – Вероятно, твоё проклятье подсказало тебе, куда идти. Я прав?       Змеиные глаза девушки потихоньку таяли, наливая зрачок насыщенным чёрным, естественным оттенком. Пигментные чешуйки от проклятья исчезали с щёк, возвращая мерцающей коже первоначальное состояние. Если Нагайна станет отвечать на вопросы, связанные с проклятьем, Реддл, возможно, скоро догадается в чём дело. Лучшим вариантом будет подождать, пока тело окончательно ей подчинится. Тогда Нагайна сможет сбежать.       – Магия подобного рода очень строптивая. Это место нельзя увидеть с высоты птичьего полёта, карты или метлы, – поднял голову наверх Том. На небе, усеянном звёздами, промелькнул падающий огонёк. Один из миллиарда. – Я пробовал. Самое ужасное – это волшебная метла. Ненадёжное средство. Неужели ты пробралась сюда по крышам?       Ответа Том опять не получил. Старосту встретил непроницаемый женский взгляд. Слизеринец будто и не ждал, что та заговорит. В насмешливом и фальшивом образе под слоем терпения и лёгкости таилось что-то тёмное. Нагайна отмечала, как Тому было важно, чтобы его слушали. Незримое влияние Реддла невозможно было не заметить, пускай Нагайна старалась не сталкиваться с этим учеником за школьной скамьей.       Слизеринцы к нему прислушивались. Это давало Реддлу дополнительную власть.        – Вероятно, ты молчишь, потому что так тратишь меньше дыхания. Иначе твоё невежество не назвать, – слабая улыбка пробежала по губам старосты. – Утрата большого количества магии требует восполнения. Умно.       – У тебя палочка, Том, – кивком головы осторожно указала Нагайна в сторону волшебного предмета. – Не так умно.       – Я не хочу тебя напугать, – произнёс Реддл. – Может, наоборот.       – Я не нуждаюсь в чужой помощи.       – Ну конечно, – улыбнулся ей Том. Затем Реддл заговорил серьёзно:       – Сдерживание такой силы не облегчит твоих страданий. Если запереть магию внутри, скоро она сведёт с ума. И в итоге это убьёт тебя.       – Для такого молчуна слишком много болтаешь.       – А я молчун?        – По моим наблюдениям — да.       Достаточно скрытно Нагайна попробовала пошевелить кончиками пальцев на руках. Удалось! Теперь они были ничем не скованы. Другие конечности оказалось труднее избавить от онемения.  Ноги оставались неподвижны.        – Может, мне нравится твоё общество, – заиграла лукавая улыбка на его лице.       Выпавшая кисть, лежавшая теперь на земле, неожиданно заблестела зелёным. Том Реддл спрятал свою волшебную палочку. Наклонился к траве и поднял зачарованную кисточку Нагайны. Девушка не уловила, в каком из диалогов Том вернулся к созерцанию её лица.       – Что-то в тебе… – изумрудные глаза задержались где-то у женских скул. – Что-то меня привлекает.       Нагайна не нашла, что на это сказать. Страх за раскрытие тайны чудесным образом испарился. А вот такое признание девушка не ждала услышать. Том Реддл будто облачился в змею. Не Нагайна, а он гипнотизировал, запутывал её. Перед мужским голосом невозможно было устоять. Староста раздражал своим присутствием и тут же вызывал что-то странное. Какое-то сладкое, терпкое и возбуждающее чувство. Пьянящее и отрезвляющее. Необъяснимое волнение перед важным моментом. Будто тёмное смешалось с белым. Как молоко с кофе.       Но Реддл прервал её мысли и тихо рассмеялся.       – И что мы имеем. Ведьма, которая отказывается говорить правду. Ведьма, которая нарушила комендантский час. Причём, наверняка не один раз. Как тебя наказать? Сразу пойдёшь вместе со мной к директору Диппету, или?..       – Ты не сделаешь этого, – сурово ответила девушка, качнув головой. Её тёмные пряди у лба повторили то же движение. – Иначе я расскажу, как староста Слизерина нашёл древний магический зал, блуждая в тёмное время суток после отбоя. Сомневаюсь, что в обязанности ученика твоего статуса входит патрулирование пятого этажа на территории чужого факультета.       Том Реддл не успел ничего сказать. Кисточка в его руке зажглась оранжевым и вспыхнула пламенем. Она обожгла ему ладонь, сгорая в руках, отчего слизеринец то ли неприятно вскрикнул, то ли захрипел, отступая назад. Остаточная магия защитила Нагайну. Резко вскочив на ноги, что уже послушно были готовы бежать, она схватила книгу. Через семь быстрых парящих шагов, будто танцовщица под куполом цирка, Нагайна ловко запрыгнула на крышу Хогвартса.       Чёрные волосы девушки окончательно распустились и упали каскадом. Она была словно диким цветком посреди каменных статуй замка. Том Реддл смотрел на неё снизу вверх. Колюче, бездушно. Возмущённо и недовольно. Игривое настроение исчезло.       «Стало быть, мой фокус ему не понравился, – сказала про себя Нагайна. – Теперь нужно быть осторожнее. Если он умный, а так и есть, то сообщать обо мне не станет. Плохой компании в виде школьного старосты мне только не хватало».       – Надеюсь, твоё самолюбие не слишком задето. Только дурак будет за такое мстить. Они посмотрели друг на друга, ничего больше не сказав. Нагайна в последний раз обернулась, а затем поспешила вернуться в свою комнату.       Дни тянулись незаметно. Казалось, с того инцидента ничего особенного не происходило. Они с Томом почти не пересекались. Общие занятия, конечно, были. И старосты имели ряд привилегий на этот счёт. В то время ученики Хогвартса обучались не полным классом, а были сосредоточены по группам. На шестом курсе в классе факультета змей находилось сорок учеников. Их всех случайно дробили на кучки и распределяли по дисциплинам.       Так, например, на одном занятии по тёмным искусствам в классе обучались десять когтевранцев и десять слизеринцев. Затем группа менялась. Волшебники со Слизерина учились с гриффиндорцами, реже — с пуффендуйцами. Если класс был меньше, на уроке могло собраться сразу три представителя своего факультета.       Расписание Нагайны по предметам было вполне неплохое. Она не встречалась с Реддлом ни на магловедении, ни на астрономии, которые тот был обязан посещать. Среди учеников ходили разговоры, что старосты имели право брать материал на домашнее изучение. Обычно брали те предметы, которые не считали важными. И это не единственное преимущество.       Некоторые магические дисциплины выше курсом старосты могли освоить, находясь курсом позади.       – Наверняка Том уже изучает нумерологию и древние руны, – как-то общалась Фиция с одноклассниками на уроке астрономии.  – О, это так волнительно! Подумайте, как здорово иметь такого дальновидного старосту!       – Ты думаешь, Реддл будет делиться с нами этой информацией? – апатично заявлял Дуглас Даркуотер. – Том, конечно, не королём себя величает, но помощь оказывает лишь тем, в ком видит выгоду для себя.       – Чепуха! – протянула Кирт, убрав изящным движением пальцев свои волнистые косы за спину. – Когда мы только приступим к этим предметам, наш староста уже будет знать о всех подводных камнях! И так мы обойдём класс Нила Освальда с Гриффиндора!       – Ну-ну, мечтай-мечтай, Фиция, – пробубнил, улыбнувшись ей, Дуглас – грозный и подтянутый парень с короткими волосами по бокам и выбритыми висками.       –  Да-да! – подхватила её инициативу Дорея Блэк. Длинноногая и черноволосая девушка в короткой юбке и мантии Слизерина. – Я просто жажду стереть с лица этого полукровки его дебильную ухмылочку. То, как Оскар и Ксавье ведут себя на занятиях по чарам, просто оскорбительно! Эта троица действует всем на нервы!       – Она действует на нервы только тебе, – хихикал с дальней парты Чарли Нотт. Его русая чёлка странным образом всегда выбивалась из причёски. – Впрочем, Оскар мне тоже не особо приятен. Этот урод как-то назвал меня шизиком и козлом.       – За что? – удивился Даркуотер, забирая у Дореи протянутое спелое яблоко, делая надкус.       – Да я уже не помню.       – Ну, в чём-то я с Оскаром согласна, – шепнула Нагайне с ехидной улыбкой Фиция, прикрыв ладонью правую щёку. Нагайна подавила смешок, поджав губы.       Девушка сидела за партой с Кирт на перемене. Но в разговорах участвовала крайне редко. Её не задевали, как новичка, не спрашивали мнение о чистоте крови. Словом, никак не трогали. На факультете змей волшебники низкого происхождения не приветствовались. Больше всего были презираемы грязнокровки. Таких выживали.       Одноклассники наверняка думали: раз новенькая с Фицией, то такая же чудачка, как и Кирт. Просто другая. Чья она родственница, на Слизерине знали. Почему-то фамилия Дамблдоров завязывала им рты намертво. Или всё дело просто в скрытой магии Аберфорта. Их род считался сильным в былые времена. Дамблдоры не первое поколение преподавали в Хогвартсе. И молодой профессор Альбус также продвигал своё имя, обучая детей волшебников.       Хотя любопытные слухи в первые месяцы ходили между школьными партами.       Нагайна умела постоять за себя. Многие, чувствуя это, предпочитали не общаться с ней.       Красота её была весьма экзотичной. Восточные уголки глаз и аккуратный нос подчеркивали её индивидуальность. Девушка никак как не могла принадлежать семейству Дамблдоров. Об этом в начале учебного года сплетничали. У Дамблдоров чаще всего в родословной присутствовали голубые или карие глаза. Лицо типичной европейской формы, напоминающей прямоугольник или овал. Не азиатское. Гладкое и треугольное, с намёком на смешанную кровь.        – А вот нашу красавицу Дорею лапал за задницу Ксавье, пока те двое львят-котят смотрели на всё это и облизывались! – пропел весело Нотт, возобновив диалог как ни в чём не бывало. – Вот почему они её бесят! Блэк, ты же хотела, чтобы их исключили. Но за прикосновения к сочным и упругим местам не выгоняют из замка. Хотя я бы тоже не отказался…       – Только посмей, Нотт! Только попробуй! – вспыхнула Дорея, чуть не сорвавшись с места. Широкая ладонь Дугласа перехватила девушку за талию, удержав от боя с книжками по голове. Он притянул Блэк к себе. – Я выцарапаю тебе не только глаза! Я прокляну тебя, как их!       – Да брось, все мы помним эту историю, – шире улыбнулся Чарли, показывая веснушки. Затем апатично хмыкнул в сторону последней парты. – Ну, кроме Нагайны. Она пришла в наш класс позже.       – Полегче, Чарли, – вмешался Даркуотер, сверкнув глазами, вступаясь за подругу.       – Ой, напугал, – усмехнулся тот. – Что ты мне сделаешь? Эти ублюдки получили по заслугам. Расслабься. Дорея наслала на них фиолетовую чесотку.       – Но её же наказали.       – Верно, Дуглас, и теперь ей запрещено использовать такие заклинания. Колдовать против своих тоже.       – Это не помешает мне сделать твою жизнь невыносимой! – насмешливо ответила Блэк.       – Очаровательно, – пропел игриво Нотт, – жду не дождусь. Если задумаешь вновь их проклясть, позови меня. Тогда эти красно-оранжевые слизни сто раз подумают, прежде чем соваться к нам!       Вся компания, кроме Нагайны, засмеялась. Так проходили школьные будни.       В общей гостиной Слизерина всегда висело расписание других учеников. После случая во дворе исцеления Мерлина девушка невольно стала заглядывать в расписание старосты. Разумеется, лишь для того чтобы реже с ним встречаться. В группе с ним она состояла по трём предметам. Если староста Слизерина и появлялся на этих уроках, то забегал на перекличку или передавал сообщения от куратора об общем собрании. Иногда кратко докладывал о других новостях касательно жизни учеников.       С Нагайной он почти не встречался взглядом. Хотя девушке казалось, когда она не смотрела в его сторону, Том Реддл незаметно изучал её. Хотел разгадать будто сложную головоломку. Иной раз дышалось Нагайне от этого несвободно.       Когда Том заходил в класс, она улавливала уже знакомую, сильную ауру в воздухе. Тёмную. А ещё от него пахло смесью спелых лимонов с шелковицей.        «Странное сочетание, – думала она, – но приятное».       Заглядывать в чудесный двор Нагайна первое время не решалась. Она не боялась наткнутся на Тома. Скорее её печалила мысль, что это место больше не являлось островком её уединения. Но спустя две недели девушка всё же решила отправится к излюбленному зелёному уголку.       Босые ноги коснулись узких мостов, и вот чёрные глаза увидели небесную звезду, три высокие башни. Всё будто забылось. Том на пятом этаже не появлялся.       Его отстраненность и скрытая заинтересованность настораживала. Они стали чаще ловить и будто искать взгляды друг друга. И всё это спустя месяц после того разговора.       Странная вещь беспокоила Нагайну. Что за проклятье было у Тома, раз он смог найти это место? Не мог же он забрести туда случайно. Он хотел его обнаружить. И это вышло ему по силам. Реддл буквально сам сказал ей об этом. Только от какого проклятья школьный староста хотел исцелиться?       Всё бы оставалось в подвешенном положении, пока у Тома и Нагайны не совпали занятия по тёмным искусствам. Это произошло в среду. Никто не видел, как Реддл вошёл в класс. На первой половине урока Нагайна поймала взглядом его спину на среднем ряду. Позади него сидело ещё несколько учеников Слизерина.       Класс был достаточно просторным. Не смотря на серо-голубые витражные окна, стены из камня и картины с мрачными портретами из древней эпохи королей.       Нагайна сидела за предпоследней партой вместе с Фицией. Подруга разглядывала пол из тёмного дерева и что-то бубнила про себя, параллельно записывая лекцию в блокнот. В то время как Нагайна слушала профессора, стараясь не думать о внезапном появлении нежелательного старосты.       – Знаете ли вы, что большинство магических предметов способны мыслить и приспосабливаться к организму магов?       Профессор Джим Лаин, молодой преподаватель шотландского происхождения, отличался своими новаторскими уроками. На должности по защите от тёмных искусств Лаин преподавал всего полгода. Несмотря на это короткое время, он успел внести вклад в обучающую программу и прославился тем, что любил совмещать два метода обучения. Письменные и практические занятия.       – Сегодня мы попробуем достучаться до древнего артефакта. Узнать его секреты. Наладить с ним контакт. Пожалуйста, отложите перьевые ручки и обратите своё внимание на центр класса.       Профессор взмахнул волшебной палочкой, и в комнате появился парящий предмет, накрытый непроницаемой тканью.       В помещении сразу зашептались.       – Даю подсказку: ему более семи тысячи лет.       Адам Розье, сидевший за партой вместе с Маркусом Лестрейнджем у книжного шкафа, пожал плечами.       – Это можно отнести к любому злобному артефакту, профессор.       – Думаю, это небезопасно, – шепнула вслух Фиция.       Тем временем Нагайна сверлила глазами предмет рядом с мужчиной. Будто стараясь увидеть сквозь тёмное полотно намёк на разгадку.       – Напоминает геометрическую фигуру, – предположила Оливия Фоули, миловидная девушка с русым хвостом, ученица Когтеврана.  – Края заострённые и ровные.       Нагайна тоже пришла к такому выводу.       – Неужели в Хогвартс завезли контрабанду? Будет круто, если гриффиндорцы увидят в этой коробке череп побитого льва. Будут бегать по школе от гигантской лохматой головы-призрака и вопить как сумасшедшие! – крикнул задорно Дик, по-мальчишески свистнув. Пару слизеринцев тихо посмеялись.       – Спасибо за ответ, мистер Харис, но нет,  – сурово посмотрел на ученика Лаин, а после вернулся к уроку. – Ещё будут догадки?        Когтевран и слизерин молчали.       – Том, – окликнул профессор старосту Слизерина. – Полагаю, ты заменяешь мистера Трэверса. В журнале посещаемости у него стоит три пропуска. Он заболел?       Реддл уже сменил положение и теперь сидел полубоком. Его профиль был отлично виден Нагайне. Руки Тома были спрятаны в широкую мантию, а взгляд обращён в угол класса возле окна, где стоял молодой профессор с палочкой в руках.       – Да, профессор. И так вышло, что мой сегодняшний урок совпал с вашим.       Лаин в недоумении нахмурил свои выцветшие на солнце рыжие брови.       – Никак, какие-то неполадки с расписанием, – скрестил мужчина руки за спиной. – Раз так вышло, хочу узнать, что ты думаешь об этом. Идеи?       Том поднял на мужчину изумрудные глаза, по лицу скользнула тень.       – Простите, но я не знаю, сэр.       Джим Лаин скривил губы, словно не поверил ему.       – Правда? Что ж, очень жаль. Такой умный молодой человек, как вы, должен был уже догадаться.       Желваки на острых скулах Тома заиграли от раздражения. Глаза опасно сверкнули. Добрая половина учеников в классе превратилась в тишину.       – Между ними кошка, что ли, пробежала? – хрипло произнесла впереди Андрэя Смит.       – А ты не знала, что староста Слизерина часто спорит на уроках ЗОТИ с Лаином? – вторила ей другая ученица когтеврана. – Пипс Уизли рассказывал, как эти двое устроили жаркие дебаты в прошлом семестре. Реддл сдавал профессору промежуточный экзамен без подготовки. Лаин даже не дал Тому времени.       – Ого, я не знала.       – Да, – ответила девушка с желтым ободком и короткими волосами. – Все другие преподаватели хвалят Тома, и только Лаин занижает ему оценки.       – Так они ненавидят друг друга?       – Сложно сказать. Скорее Лаин пытается его выдрессировать. Или доказать что-то себе через Тома. Заставляет поглотить больше материала. Если у Реддла не получается, профессор нагружает его ещё больше.       Теперь, когда Нагайна невольно подслушала чужой разговор, у неё возникла мысль: Том намеренно не хотел демонстрировать свои знания профессору или действительно не знал ответа?       Их первая встреча произошла в Общем зале. Как староста, Том должен был представить свой факультет. Показать всё. Но девушка сама отказалась от посторонней помощи. Альбус не мог оставить Нагайну без ведома и одну. Преподаватель попросил одну из учениц факультета Слизерин помочь девушке. Ей оказалась Фиция Кирт. Так они с Нагайной и познакомились.       Даже после этого Том Реддл счёл необходимым показать Нагайне подземелья. Именно там, на самом нижнем этаже замка, находился факультет змей. Вспоминая, как ей было смешно наблюдать его недовольство от того, что ничего не знал о новой ученице, девушка ощущала лёгкость на душе.       Блокнот Фиции, раскрытый на лекционной странице, отвлёк девушку от раздумий о Томе Реддле. Ну конечно, ответ крылся у них под носом!       – Не буду вас томить, – профессор стянул полотно с предмета, некоторые ученики затаили дыхание.