В моей голове твой зов

      Очнулась Нагайна уже в лазарете. Тусклый свет дня пробивался через неплотно задёрнутые салатового цвета занавески, освещая прямоугольную комнату с кроватями напротив друг друга. В помещении пахло свежестью чистых простынь, медицинскими зельями. Нагайна слабо приоткрыла свои чернильные глаза, повернув голову вправо.       Аберфорт сидел рядом с ней и крепко держал её ладонь в своей. Когда девушка пришла в себя, опекун вздохнул с облегчением. Не без тени тревоги она взглянула в его грустные глаза. Заметив собственное беспокойство, Аберфорт поспешил улыбнуться, а после, будто старичок на лавочке, негромко вздохнул. Казалось, младший брат Альбуса действительно не вписывался в школьные стены Хогвартса. Слишком живой, грубоватый и немного затравленный охотничий взгляд выдавал в нём человека, не способного быть запертым в каменном замке. Впрочем, как и она сама.       Хотя этим утром Аберфорт предстал перед ней заботливым и добрым опекуном. При первой их встрече всё было немного по другому.       Впервые они встретили друг друга на осенней ярмарке в Пембридже. Аберфорту нужно было купить лошадей, когда он увидел за одним из прилавков шуструю девчонку, которая бегала между рядами торговцев, воруя у тех сладости. Поймав её с поличным, Аберфорт не отвёл её в детский дом, не отдал аврорам. Взял с собой и стал воспитывать как собственную дочь.       Собери Нагайна, все свои воспоминания «до» и пронеси перед собой — она никогда не пожалеет о сделанном выборе. Да, они были ароматными и разными. Со вкусами ягод, пастилы, недолгим теплом в объятьях матери и слабых надежд. Весёлых аплодисментов в цирке, услышанных в шумных городах и тихих деревушках. Но тоскливых и страшных моментов в прошлом Нагайны было больше. Использование её проклятья под давлением заклинания Империус директором цирка, режущие чары, побег от авроров и охотников за редкими магическими существами. Всё смылось тяжестью лет. И лишь в змеином обличье Нагайна вновь помнила ужасы той жизни.       Медицинские зелья, расставленные на прикроватной тумбочке, выглядели как безмолвные стражи её здоровья. Стеклянные флаконы, наполненные разноцветными жидкостями, отражали слабый свет, создавая иллюзию маленькой алхимической лаборатории. Запах, привычный для этих стен, вызывал у девушки странную эйфорию тоски и радости. Она надеялась, что лучи солнца и эта тишина помогут ей вернуться к нормальной жизни.       Аберфорт негромко чихнул, привлекая к себе внимание. Девушка тепло ему улыбнулась, однако колющая боль в голове заставила её неприятно поморщить лицо.       – Сказали, что у тебя сотрясение, – слегка поправил ей телесную повязку опекун. – Небольшое. Пару переломов, но всё заживёт. Должно.       «Вероятно, он сильно испугался за меня», – подумала Нагайна, рассматривая Аберфорта так близко за долгое время.       – Да… наверно.       – Этот ваш Джим Лаин! Редкостный идиот! – раздулся от недовольства мужчина, топая ногами. – Какой дурак будет подвергать шестикурсников опасной и непредсказуемой магии!? Ха! Копия тёмного артефакта! Да даже такая вещь хранит в себе тёмную энергию столетиями. Чем этот молодой идиот думал? У вас что, одни чокнутые на этой должности преподают?       Если бы Нагайна могла смеяться, но ей приходилось корчится от боли, потому что улыбка так и ползла на лицо вместе со смехом. Только девушке хотелось открыть рот, Аберфорт грубо перебивал все её мысли.       – Альбус куда смотрел?! Лучше бы его сделали преподавателем по защите от тёмных искусств, а не этого рыжего бородатого шотландца, который час доказывал мне, что такие занятия входят в дисциплину, и в классе все ученики находятся в безопасности. Такие преподаватели пусть улепётывают в свою Шотландию и там практикуются на свиньях, козах или ещё на ком-то! Как поправишься, я увезу тебя отсюда. Хватит с тебя этой учебы! Будешь, как раньше, дома заниматься.       – Нет! – резко вскочила с постели Нагайна, но головокружение снова пригвоздило её к подушке.       – Ну ладно, поговорим об этом потом, – обеспокоено накрыл её одеялом Аберфорт. – Тебе нужен покой. Я тут… э-э… принёс тебе кое-что.       – На процедурный столик он поставил небольшую корзинку. Учуяв запах чего-то вкусненького и родного, в животе у девушки невольно взыграл аппетит. Аберфорт бережно отвинтил крышку от первой банки. Оттуда вырвался густой сладкий пар, сплетаясь с солнечными лучами в золотистый кокон.       – Твоё любимое варенье, молочный чай… – перечислял опекун не спеша.       На столике по волшебству порхали тёплые булочки, укладываясь на тарелку, бутерброды с маслом и молоком.       – Аберфорт, – на глазах Нагайны проступили мелкие слезинки.       – Сказали, что тебя выпишут через три недели, – он взял одну булочку, надломил пополам и густо смазал ягодным вареньем. – Но я буду навещать.       Он протянул девушке ароматный чай с булочкой. Первый укус — и вкусовые рецепторы Нагайны взорвались фейерверком летних ощущений.       – Медсестра Патриция Нокс ещё работает тут, – подмигнул он ей, жадно отпивая чёрного чая. В то время как свой Нагайна пила маленькими глотками. – Она, конечно, и сейчас красивая женщина, но вот в молодости… Кхм… эта дамочка не терпит, когда нарушают правила.       – Не переживай. От такого лечения я никуда не сбегу!       – Теплота его компании вновь возвращала Нагайне чувство внутреннего равновесия. Аберфорт любил ворчать, как древний старикан, его странные шутки веселили, но чаще он не был таким общительным. И всё равно девушка была благодарна за его доброту, проявленную к ней.       Когда пришло время прощаться, Нагайна слабо сжала его мозолистую руку. Он обнял её в ответ и похлопал по спине.       – Отдохни пока. Я приеду в выходные. Прогуляемся вокруг замка.       И с этими словами он удалился.       Дни в больничной палате тянулись невероятно долго. В первую неделю к Нагайне пришла чуть ли не добрая половина слизеринцев. Все восхищались её хитростью по рекордному времени нахождения в древнем артефакте, стойкостью против тёмных сил, а кто-то шутил и тут же получал подзатыльник от Фиции. От такого скопления людей у Нагайны начиналась мигрень. Были и те, кто рассказывал последние сплетни, которые девушка слушала вполуха. Но Том Реддл не посещал её палату.       Когда она спросила Фицию, в порядке ли староста. Та ответила, что ему наложили семь швов на горло, но в целом он жив-здоров. Как и обычно, ведёт свою школьную деятельность.       – Между вами что-то произошло? – однажды спросила она, сцепив руки позади. Нагайна стыдливо спрятала щёки за тёмными прядями волос. – В том ониксовом кубе? Все думали, это ты ранила его. Многие поначалу даже боялись спрашивать об этом Реддла. Но Том опроверг все слухи и сказал, что это тёмная магия оставила на нём такой след.       «Интересно, зачем ему это?» – рассуждала про себя Нагайна, но глубоко внутри была рада. Он никому не выдал её секрет.       Но что же произошло в том классе? Она помнит мрак. Помнит его поцелуи и страшные, как приговор, слова. Всю ту страсть и решимость, что Том вкладывал в свои движения. Это не было похоже на притворство. Но вместе с тем он будто хотел раскрыть её потенциал. Обнажить её душу.       В выходные она встретилась с Аберфортом и впервые вышла на свежий воздух. Прохладный, он ласкал её светлое платье и тёмные волосы под повязкой, которая чуть не размоталась.       Но, проснувшись воскресным утром, Нагайна обнаружила на медицинском столике восточные лилии белых, красных и розовых оттенков с чёрными вкраплениями на сердцевине.       «Мои любимые», – вдохнув приятный аромат нежных цветов, Нагайна погрузилась в свои фантазии.       Записки рядом не оказалось. Вместо неё лежал небольшой бархатный зелёный мешочек. Глаза Нагайны вспыхнули, когда она достала содержимое. Схватившись за голову, девушка только сейчас поняла, что потеряла заколку матери. Ту самую синюю заколку с чёрными камушками, которая теперь лежала прямо перед ней.       – Вероятно, я потеряла её во время практического занятия.       Не трудно было догадаться, кто именно вернул ей вещь и подарил цветы.       «И всё же он залез в мою голову, а я даже не почувствовала, – недовольно вздохнула Нагайна, рассматривая букет. – Проклятый легилимент! Отлично, теперь придётся укреплять свой разум».       Из газет Нагайна помнила, что самым опытным и опасным легилиментом магического мира являлся Геллерт Грин-де-Вальд. Сейчас его влияние распространилось на Францию, там он устраивал беспорядки. Альбус, который когда-то знал тёмного мага и был ему лучшим другом, предпочитал не вмешиваться в эту историю.       О тёмном и ужасном волшебнике Нагайна знала давно. Это ещё одна причина, почему она бежала из Франции. Каково же было её удивление, когда Нагайна узнала, что семья Дамблдоров тесно сплетена с судьбой Геллерта.       Два года назад Нагайна нашла фотографию красивого мужчины рядом с Альбусом в школьном альбоме. И тот показался ей смутно знакомым. Когда она сравнила последние газеты и кодографию волшебника, решила показать её Аберфорту. Нагайна до последнего надеялась, что Альбус не был знаком с этим жутким человеком, о котором писали статьи.       – Скажем так, – ответил когда-то девушке опекун, – мой брат не может навредить ему из-за обещания.       Прошло три недели. Нагайна окончательно оправилась, и на пороге госпиталя её встретила Фиция. Девушка дружелюбно улыбнулась подруге и, взяв под руку, направилась вместе с ней в подземелья. В гостиной слизерина послышался треск поленьев. На дорогих кожаных диванах у камина сидело пять её одноклассников. Адам Розье, Чарли Нотт, Маркус Лестрейндж, Абраксас Малфой и Баксти Трэверс. Последнего, как Нагайна помнила, Том Реддл замещал на уроке ЗОТИ. Самого старосты в их компании не оказалось, хотя обычно именно с этими чистокровными слизеринцами Нагайна видела Тома чаще всего. Когда девушки вошли в комнату, те о чём-то оживленно спорили. Стоило им появиться в их поле зрения, юноши тут же притихли и молча поздоровались.       Баксти сидел дальше всех от зелёного камина. Его лицо освещала настольная лампа. Не смотря на то, что все до сих пор утверждали, будто Баксти тяжело болел, Нагайне он показался вполне здоровым.       «Так где же ты пропадал всё это время?» – прищурила она свои глаза, проходя мимо Трвэверса, наблюдая за молодым волшебником.       В будущем Нагайна узнает ответ на свой вопрос.       Школьные будни потекли обычной рутиной. Однако в ней появились маленькие прелести. Каждую среду на подоконнике спальни Нагайны появлялись цветы и записка.       Сначала это были простые послания. Как здоровье? Как дела?       Нагайна игнорировала заботливо-отдаленное поведение Тома. Она видела его в коридорах Хогвартса, в обеденном зале, на собраниях. И ей было странно, что человек, продолжающий остерегаться её, хочет общаться таким способом. Или, быть может, Том Реддл не хотел навязывать ей своё общество?       На шестой день такой односторонней переписки Нагайна решила прервать молчание и ответить, условившись встретится с ним во дворе Мерлина ранним утром.       Когда девушка пришла, Том Реддл сидел под сенью раскидистой яблони и читал какой-то толстый фолиант. Тени едва проснувшегося дня падали ему на скулы, делая его лицо более холодным. Вдруг он вскинул голову, точно ощутил её присутствие. Нагайна ловко спрыгнула с мостика на зелёную траву.       Минуту они снова молчали. Том, увидев её, немного стушевался, поднялся со скамьи и поприветствовал. Зоркие глаза Нагайны тут же уцепились за его шею, где аккуратно покоился тёмный шарф, обмотанный вокруг в несколько слоёв. Невольно девушка прикусила губу, чувствуя, как вина расползается по плечам.       – Почему ты пахнешь ягодами? – несвойственно для неё самой вопрос вырвался спонтанно.       Он близко подошел к ней, не прикасаясь, но в воздухе витала напряженность.       – Я покажу тебе одно место, где собираю травы. Там есть маленький сад. Тебе понравится.       – Нагайна, – тихо позвал её Том, а девушке показалось, словно её имя прозвучало в собственной голове. Эмоции Реддла пронеслись калейдоскопом. В них читалась боль, желание и даже тревога. На секунду. На мгновение.       – Почему ты продолжаешь настаивать на общении со мной? – отрикошетила она в ответ. – Такие, как я — опасны.       – Такие, как мы. – поправил он. – Я хочу видеть тебя рядом со мной.             – И как ты себе это представляешь? В магическом мире я не более, чем экзотическая зверушка! Мне держаться подле тебя на поводке?       – Я не хочу этого, Нагайна (Хэй-ши-эф).       – Тогда чего ты хочешь?       Его пытливый взгляд блуждал по её лицу.       – Я хочу вознести тебя до тёмных небес, окунуть в звёзды. Дать тебе силу раскрыть твой потенциал.       Робко, точно боясь ужалить Реддла прикосновением, Нагайна провела по его тёмной чёлке, уже успевшей отрасти.       – Я… я не знаю, – прошептала она, её голос дрожал. – Я боюсь. Боюсь того, что ты можешь сделать со мной, боюсь той силы, о которой говоришь. Боюсь… потерять себя.       Мягко и почти невесомо Реддл приобнял её за талию, тем самым позволив Нагайне прижаться к его груди, вдохнуть аромат лимона и шелковицы.       – Если целебный двор Мерлина способен забрать боль, то почему мне так плохо?       Её сердце забилось быстрее, отзываясь на его близость.       – Оно лечит тело, но не душу, – прошептал Реддл ей на ушко, словно раскрыв грязный секрет. Чары его голоса были бархатными и обволакивающими. – Боль души лечится другим. И я знаю, как это сделать. Но прежде закрой глаза.       Он развернул девушку, и теперь её спина мягко прижалась к его рубашке. Нагайна ахнула, удивленная его внезапным движением.       – Открой их.       Утренние огни, вспыхнувшие вокруг, озарили зелёными и синими бликами пространство. Кожу покалывала светлая магия. Нагайна тонула в умелых объятьях Тома, искренне даря молодому человеку улыбку.       – Мне так хорошо, Том. Почему я не видела этого раньше? Я ощущала энергию, но слабо. Неужели всё дело в том, что я приходила сюда ночью?       – Возможно. Когда мы вдвоём, светлая магия пытается дань тёмной отпор. Свет любит поглощать тьму. И наоборот. Наши силы это только восстанавливает. Ты и понятия не имеешь, какую связь мы можем вместе сотворить.       Отвлёкшись от созерцания, чёрные ресницы её дрогнули и обратились к его лицу.       – Прости, что я назвала тебя монстром.       Женские пальцы хотели дотронутся до его шеи, но тут же опустили. Нагайна словно тихо извинялась.       – Не стоит извиняться за правду.       Том мягко коснулся её губ, даря парящий и соблазнительный поцелуй.       – Твоё проклятье тяжелее моего? – серьёзно спросила девушка.       Том уклончиво покачал головой, улавливая её грустный взгляд.       – Я причиню тебе боль, – внезапно сказала она.       – Так же, как я могу причинить тебе свою.       – Проклятье тянется к проклятью, да? – слабо улыбнулась Нагайна.       – Да. Именно так, – усмехнулся ей Том, сверкнув алыми глазами.       – Придём сюда ночью? – вдруг предложила Нагайна. Она наколдовала волшебный плед и опустилась на траву. – Я покажу тебе звёзды.       – Оу, это свидание?       Том присел рядом.       – Возможно, – их руки сцепились в замок. – Как насчёт позавтракать ночью, а утром поужинать?       – Ты сводишь меня с ума, – пробормотал он, прежде чем его губы накрыли её.