В моей голове твой зов

      Перед Нагайной раскрылась завеса энигмы. Кто-то в классе вздохнул с облегчением, а кто-то не произнёс ни звука. В пространстве воспарил гладкий большой чёрный куб.        – Лекция, вначале посвященная богам, их проклятым предметам, разбросанным по древним цивилизациям, должна была намекнуть вам о нашем практическом занятии. Среди самых загадочных и таинственных мест выделяется песчаный Египет. Люди, в древности поклонявшиеся богам, особенно почитали богиню Нут. Она изображалась на письменах и в стенах пирамид в виде женщины, которая охватывала своими ладонями весь небосклон, будто поглощая звёзды и луну. Легенды гласили, что ноги её доходили до самой земли, а платье на закате купалось в реке Нил. Нут символизировала смену дня и ночи. Древние люди верили, что в теле богини томилось тысячи душ. Её называли великой матерью звёзд и матерью богов. Египтяне боялись и уважали дочь бога воздуха Шу и богини дождя, плодородия Тефтун.       – Египтяне умели пользоваться магией? – воскликнул Адам Розье. – Подождите, вы хотите сказать, что магия была доступна им в те времена?       – А как они, по-твоему, построили пирамиды? – усмехнулся какой-то когтевранец. – На хилых рабах?       – Тема пирамид не относится к нашему сегодняшнему изучению, – прервал их профессор Лаин и начал ходить по классу. – Египтяне относились к культу богов очень серьёзно, вознося им много почестей и молитв. Именно в одном из саркофагов гробницы Рамзеса IV исследователи Министерства обнаружили этот куб. Как и мумия, он был забальзамирован. Позже выяснилось, что в этом не было нужды. Куб сохранился в безупречном состоянии. Когда археологи впервые взяли его в руки, то услышали глухой звук, похожий на стук сердца.       По телу Нагайны внезапно пробежал электрический импульс. Дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось в груди. Куб стягивал пространство, маня своими секретами. Она вдруг ментально ощутила живую ауру от неодушевлённого предмета. Куб звал её тёмную сторону, что-то шептал тихо и бессвязно. Это было нечто большее, чем просто объект.        Нагайна была талантлива в тёмных искусствах. Астрономия и ЗОТИ стали её самыми любимыми предметами в школе Хогвартс. И если первый был недосягаем из-за далёких небесных светил, но притягателен, то ко второму девушка могла прикоснутся, познать тайное и, возможно, найти способ освободиться от проклятья. Ведь ЗОТИ изучала не только феномен тёмной магии и её возникновение. Всегда против тьмы выступал свет. Магия противодействия работала на самых опасных артефактах. Только подобрать образный ключ, найти верное слово и можно разрушить любое тёмное заклятье. Однако из пергаментов и фолиантов Нагайна знала: поиски решения занимали у магов не один год.       Профессор Лаин тем временем, закончив обход по классу, вернулся к кубу. Мужчина произнёс заклинание, которое считалось базовым и было способно открывать любые предметы. Но с кубом ничего не случилось. Спустя полминуты вместо этого посередине фигуры стал высыпаться белый песок. На нём возникла миниатюрная фигурка, высеченная из самого куба.       Мужчина увлечённо возобновил рассказ.       – Исследователи обнаружили, что силуэт принадлежит богине ночи — Нут. Спустя двадцать лет после раскопок, в 1889-м году, шотландские и итальянские ученые магической ассоциации археологов найдут в другой пирамиде упоминание о предмете богини. Его назвали ониксовый куб. Потому что минерал, из которого он состоит — называется тёмный оникс.       – По легенде считается, что Нут под конец своей вечной жизни обезумела. Прежде чем упасть в реки Дуат, богиня придумала для смертных кару. Она создала тюрьму, куда могла поместиться вся вселенная и всё живое на Земле. Души, поглощённые вечной тьмой, никогда бы не возродились вновь, а другие боги исчезли с лица земли.       – Так они и так канули в небытие. Получается, план Нут осуществился! – не удержался опять Адам, пихнув в шутку своего друга Маркуса Лестрейнджа. Тот издал звук, похожий на лай.       – Легенда, Розье, – напомнил строго профессор. – Это легенда.       – Почти второй Дуат!– полуулыбка озарило лицо Маркуса.        Лаин покачал головой, чуть не закатив глаза от неуместного юмора.       – Следовательно, ониксовый куб — огромная чёрная дыра без выхода, – внезапно подала свой голос Нагайна. – Боги и люди в одном месте, заточенные навечно. Без солнца. Без жизни. Такой артефакт не только мощный, но и опасный.       Корпус Реддла слегка дернулся. Остальные в классе по привычке обернулись на говорящего и тут же обратили светлые головы к профессору.       – Верно, Нагайна. Разумеется, перед вами лишь копия того самого куба. Однако очень точная. Она наделена теми же свойствами, что оригинал. Конечно, в целях безопасности для учебной программы учителя подобрали контрзаклинание для подавления её магических сил.        Как вы знаете, волшебные копии всегда слабее своих подлинников. Кстати, оригинал до сих пор хранится в Англии. Мы, шотландцы, часто спорим с англичанами на этой почве. Одни уверяют, что без них другие исследователи не разгадали бы свойства куба. Другие…       Староста поднял руку. Лаин нехотя кивнул.       – Объясните, профессор. Эта вещь действительно обладает такими мощными свойствами или всё это сказки? – спросил Том Реддл. – Доподлинно известно, что она сохранилась до нашего времени. Но откуда и как возникла по-настоящему, оказалась у маглов? Легенды — это интересно. Но есть ли разумная версия? Зачем держать такую опасную и нестабильную находку? Не проще уничтожить?       – Если вдаваться в древние тексты, боги Ра и Геб оставили на хранение первому царю Египта тёмный дар для того, чтобы у других богов Эннеады не было соблазна впустить куб в дело. И почему вы исключаете, что цари Египта не были волшебниками? Палочек у них, естественно, не нашлось в гробницах. Но мифический аспект в укладе их жизни по сей день остаётся загадкой. Что же касается уничтожения, не думаю, что ваши слова понравятся исследователям магических артефактов при Министерстве. Это наследие. То, что древние люди оставили после себя миру. Да, не скрою, этот вопрос весьма дискуссионный. Но об этом вы подумайте вне класса, когда напишите эссе.       – Профессор, – поднял ладонь другой слизеринец с холодными глазами. Его осанка и манеры не требовали представления. Юношей оказался Абраксас Малфой, – предположу, что в древности волшебную расу маглы часто принимали за божественную. Всё необъяснимое они записывали на папирус или рисовали на стенах. Думаю, и здесь волшебников приняли за богов. Маглами легко управлять. Они доверчивы. А если так, то получается, тёмные колдуны оставили на хранение людям предмет раздора.       – Я понимаю, к чему вы клоните, Абраксас, – довольно взглянул на него Лаин. – Десять очков слизерину! Действительно, существует теория, что подаренный куб оставлен фараонам не случайно. Это объясняет их краткое правление. Многие восходили на трон к четырнадцати-двадцати годам, но правили от силы не больше десяти лет. Рамзес IV взошёл на престол в сорок. Он считался самым пожилым фараоном в то время для правления страной. Не будем вдаваться в его биографию и как он пришёл к власти. Скажу лишь о том, что клинопись, найденная археологами в его гробнице, указывала на последние годы царствования фараона. Он прожил мало. Рамзеса перед смертью поразил неизвестный недуг. Ему слышались чужие голоса. Слуги отмечали, будто фараон почти не расставался с кубом. Общался с кем-то невидимым на другом языке. Будто обезумел. Родные часто становились свидетелями его перепадов настроения. Гнев, злость, ненависть — все отрицательные эмоции, свойственные для тёмных артефактов. Из учебников вам знаком термин — «паразитирующий своим влиянием». На жертву такие предметы как раз оказывают негативное воздействие. Пьют эмоции, выкачивают силы и магию, поглощая энергию любого при близком и длительном контакте.       – Но мы углубились в историю. Иные поговаривали, что именно Рамзес IV предсказал смерть и разрушение Египту. Одним из свойств куба также является способность предсказывать будущее. Многие волшебники, которые вступали с артефактом в контакт, говорили, будто слышали голоса или нечёткие образы фрагментов своего будущего. Повторюсь — нечёткие. Были и те, кто жаловались на боли в голове. Но безумием не заразились. Вернёмся к практике. Итак, мне нужны двое смельчаков из класса. Кто хочет подойти ближе?       – Да он издевается, – зашептал кто-то из хора голосов.       – Кто после такого экскурса добровольно пойдёт в загробный мир? – произнесла скептично Андрэя Смит.       Пальцы Нагайны под партой дрогнули. Почему-то куб вызывал в ней смешанное чувство страха и любопытства. Мысли роились в голове, сменяя друг друга с головокружительной скоростью. Что ждет её по ту сторону? Знания? Могущество? Или, быть может, нечто непостижимое, способное свести с ума? Ей хотелось поднять руку и одновременно забыть об этой идее. Привлекать лишнее внимание, тем более, когда в классе находился Том Реддл, пересилило желание стать добровольцем.       Когда никто не отважился, профессор стал искать жертву глазами.       – Нагайна! – окликнул он девушку за предпоследней партой. – Ты очень хорошо учишься! Но редко проявляешь интерес в группе. Иди сюда.       Девушка в секундном изумлении уставилась на преподавателя. В груди всё замерло.       – Давай, иди! – подбодрила её Фиция Кирт. – Это твой звёздный час! Иди! Удачи!       Не слишком уверенно Нагайна встала из-за парты, направилась в центр класса. Её шаги звучали тихо, почти неслышно, теряясь в гудении заводных часов над зелёной доской и шуршании мантий. Голоса учеников постепенно затихли по мере её приближения к преподавателю. Свет из высокого окна выхватывал из полумрака класса бледное лицо девушки, подчеркивая тени под глазами.       Нагайна, достигнув цели, остановилась в нерешительности, опустив взгляд на артефакт. Гладкая чёрная поверхность, казалось, поглощала свет вместо того, чтобы его отражать. Ни единого блика, ни намёка на отражение. Просто абсолютная чернота, манящая и пугающая одновременно. Воздух вокруг куба ощущался иначе — более плотным, насыщенным какой-то невидимой энергией.       – А в пару тебе поставим... – раздумывал Лаин. – Тома! Отлично! Вы оба встаньте напротив куба по противоположные стороны! Артефакта не касаться!       Как и было поручено, оба ученика заняли свои позиции. Когда Нагайна скользнула глазами по верхушке куба, а затем чуть выше по знакомой мантии и галстуку напротив, то почувствовала, что на неё тоже смотрят. И когда их взгляды встретились, время, казалось, опять замерло. В глазах Тома читалась та же смесь интереса и осторожности, как у исследователя, обнаружившего новый, неизведанный вид. Нагайна не понимала, в чём причина такого к ней отношения? Всё дело в том, что она нашла двор исцеления раньше него? Или в её проклятье, что наверняка не давало Тому покоя? Может, он опасался её, потому что думал, будто оно может пасть на него самого?       «Какая чепуха!» – подумала она и сосредоточилась на голосе учителя.       – Ваша задача: продержаться в кубе как можно дольше. Я заведу таймер на пять минут. Всё это время вы будете слышать его отсчёт. Я уже принял меры и оградил вас барьером защиты. Возможно, когда вас поглотит куб, вы будете слышать голоса. Вам покажется, будто видите будущее. Или артефакт заставит вас что-то сделать или сказать друг другу. Иными словами, будет провоцировать на эмоции. Помните — это симуляция. Не поддавайтесь негативным чувствам. Особенно панике. Вспомните, какое заклинание способно запечатать тьму и вывести вас наружу. Обратно к свету. Заклинание необходимо усилить. Обычное не подействует.       Том равнодушно метнул взгляд на мужчину, слабо кивнув и принимая условия практического занятия.       Нагайна, в свою очередь, только сейчас поняла, как ошиблась. Она неприятно сглотнула, осознав, что сегодняшний день, возможно, изменит всё. Девушка и не думала оказаться с Реддлом в одном замкнутом пространстве. Если бы Нагайна знала об этом раньше, то тут же отказалась от этого задания. Но теперь не могла. Артефакт пленял каким-то необъяснимым свойством. Так хотелось прикоснуться…       Профессор кивнул им, будто что-то для себя уяснив.       – Хорошо. Достаньте ваши палочки. Направьте на грань куба. Насчёт три!..       Нагайну охватил трепет. Спокойные глаза оттенка изумруда на долю секунды пересеклись с волнительными чёрными.        А желание… вместе с тем в ней проснулось необъяснимое желание познать это нечто, прикоснуться к его могуществу.       И вдруг, без всякого предупреждения, куб разверзся, обнажив внутри ослепительную, невыносимую для глаз тьму. Нагайна не успела вдохнуть, как над её головой сгустился чёрный дым. Холод ударил в лицо, впиваясь в кожу тысячей льдинок. Это будто отрезвило сознание. Затем льдинки растворились на щеках, обдавая кожу горячим песком и палящим солнцем. Но всё оказалось обманом.       Вокруг был только мрак. Тьма — живая и безграничная, струилась повсюду. И тут Нагайна оценила простую истину: куб — идеальная для Тома Реддла возможность отправить её в западню. Наверно, Реддлу надоело ждать. Он нашел способ подобраться к ней. И решил расставить все точки над «i». Учитывая его особый характер, на простую беседу уповать не приходилось. Нагайна сама разожгла пламя неизвестной ей до селе войны.       «Или я приписываю ему небывалое злодейство», – криво улыбнулась она. Во всяком случае, её скулы неприятно свело. Видеть себя со стороны в этом непроглядном месте не представлялось возможным.       Пошевелив левой рукой, Нагайна ощутила волшебную палочку. Магия ещё при ней. Она попробовала позвать Тома, но ничего не произошло. Не слышно было и таймера профессора. Оставалось сотворить заклинание выхода, но и это не помогло.       Тьма тем временем как будто сгущалась вокруг тела, силясь забрать воздух. Не дожидаясь, пока обезумеет или её всю окутают вязкие дымящиеся путы, Нагайна зашагала в непроглядный мрак.       Из этой тьмы, подобно голосу из иного мира, раздался шёпот, проникающий прямо в сознание, минуя слух. Шёпот, полный древней силы, который мог свести с ума или вознести до небес. Вот только слова были ей незнакомы. Голос пронизывал глубины естества. Она чувствовала, точно сама стала частью чего-то необъятного, непостижимого.       – Люмос Солем! – крикнула в пустоту Нагайна, но на конце палочки возникло лишь слабое свечение, которое тут же померкло.       – Люмос Максима! – повторила она другое заклинание, но эффект был такой же.       Бархатная тьма неприятно загудела. Отовсюду послышались хлюпающие звуки воды. Эхо стонов, чужих плачущих речей. Во тьме промелькнул какой-то светло-дымчатый образ, неаккуратный разрез светлой материи. Девушка поспешила к нему. Её каблучки разносили по странному месту глухой стук. Впереди появилась дверца. Точнее, белая дверная ручка, облепленная язычками темноты. Когда Нагайна дернула её на себя, то тут же провалилась в незнакомую ей комнату. Полуразрушенную детскую.       «Где я?» – Нагайна хотела сказать эти слова вслух, но вместо этого тихо зашипела.        Внезапно комната стала выше или девушка сама уменьшилась в размерах. Дверь напротив резко открылась, и Нагайна увидела перед собой юношу. Сальные тёмные волосы, большие круглые очки. Весь его образ словно вырван из времени. Одежда на нём выглядела потрёпанной, в белом меле или строительном песке. Юноша тяжело дышал, точно бежал по нескончаемой лестнице. В его руках была волшебная палочка, которую он направлял на Нагайну. В его глазах застыла холодная решимость лишить её жизни. Девушка оцепенела, не в силах бороться с наваждением. Глаза цвета зелени полыхали огнём, а на лбу зигзагом, как напоминание, сиял алый шрам.       Что-то древнее зашепталось со всех сторон и опутало Нагайну липким омерзением. Всё её тело налилось гневом и яростью. Ощутив себя уже не в человеческом теле, а в змеином обличье, она с ненавистью кинулась на незнакомца, когда в ответ вспыхнула зелёная вспышка.       – Нагайна, ты в порядке?       Услышав знакомый твёрдый голос, девушка очнулась. Она остро ощутила холодную ладонь на своем плече и инстинктивно дёрнулась в сторону.       – Что ты делаешь?       Том нахмурил брови, смотря на Нагайну сверху вниз. Её ответный взор на возвышающегося над ней старосту пробудил чувство дежавю. Разглядеть в темноте образ молодого человека в этом таинственном месте ощущалось неправильным и одновременно привычным. Её способности тут совершенно ни причём. Нагайна знала, сейчас они подавлены и спят. Том Реддл выделялся чётко. Будто они находились в гостиной при свечах. Тьма служила интерьером, как море текла мимо них, а серый дым, скользивший по ней, — освещением.       – Очевидно, спасаю. Я пытался достучатся до тебя, но ты не отвечала.       – Я звала тебя, – поднялась девушка с бескрайнего пола, которым являлся мрак. – Где ты был?       – Понятие «где» тут размыто, не так ли? – невесело усмехнулся Том Реддл. – Всё же мы заперты с тобой в артефакте. Здесь время идёт иначе.       – Тиканье часов… – застыла в немом ужасе Нагайна.       – Да, я тоже не слышу таймера профессора.       – Тогда как нам выбраться? Магия здесь слабо работает.       – Поищем выход?       – Это бесполезно, – тихо сказала она, но звук был достаточно отчётливым. – Я пробовала. Профессор сказал, выйти можно лишь…       Над их головами пронеслось синее мерцание. Чёрная материя завибрировала, превратившись в волну из струн, оживилась в скрипучие слова.       …Живой мертвец, ядовитая лента...       – Ты слышал? – прошептала Нагайна.       – Да, слышал.       – Проклятье тянется к проклятью, – задумчиво сказал вслух слизеринец.       – О чем ты говоришь?       Том загадочно улыбнулся ей.       – Кто знает, – пожал плечами он. – Может, куб влияет на тебя. Не хочешь мне ничего сказать? У нас есть немного времени.       От такого небрежного и спокойного тона Нагайна разозлилась. Они буквально навечно могут застрять в артефакте, а ему хочется беседовать!       – А ты?! – сверкнула глазами девушка, поджав подбородок. – Расскажешь, зачем тебе целебный двор Мерлина?       – Нагайна, я лишь хочу поговорить с тобой.       – И ты решил запереть меня в древней коробке? Оригинальный способ поговорить. По-другому не скажешь. Для этого загнал меня в ловушку!?       Том Реддл хрипло посмеялся.       – Я не в силах тебя поймать.       – Ну, теперь доволен, что получилось?       Вопрос повис в воздухе странным эхом. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Каждый вдох казался усилием, каждое движение — преодолением невидимого препятствия. В этой тьме обострялись чувства, и даже самый тихий звук эхом отдавался в голове. Том словно пытался считать её. Его глаза друг блеснули алым, и вся весёлость вмиг превратилась в ледяную отстранённость.       — Ты ведёшь себя по-другому, – напряжённо сказала Нагайна, – Твои скачки настроения. Это связано с твоим проклятьем?       – И да, и нет, – уклончиво ответил Реддл, медленно наступая. – Я хочу, чтобы и ты не сдерживала себя. Здесь никто тебя не увидит.       Заинтересованный взгляд блуждал по женской фигуре.       – Подобная тебе должна оставаться собой в полной мере.       Охвативший Нагайну ужас медленно цементировал тело. «Когда» и «где» — вдруг стало не важно. Том незаметно оказался у неё за спиной, дотронувшись до тёмных и волнистых волос, убирая их назад. Лёгкое прикосновение. Они, как чёрные крылья с крапинками звёзд на небе, трепетали и блестели под его тонкими пальцами, создавая впечатление загадочности.       Мантия девушки резко упала, оставив её в одной белой рубашке, зелёном галстуке и тёмной юбке.       «Чего ты хочешь от меня?» – мысленно спросила она.       Он приблизился к виску, чувствуя, как нейроны разгоняются на невиданной скорости в её мозгу, придумывают на ходу, куда сбежать. Она вздрогнула едва заметно, но Том почувствовал это. Для него, такого холодного и привыкшего к одиночеству, Нагайна являлась искрой. Тёмной и пленяющей. Ему требовалась спичка, чтобы убедится в её пламени. Убедится, что она такая же, как он. И тогда ей будет некуда бежать.       Его руки ловко обвили её талию сзади, притягивая к груди ближе.       – Я хочу показать, насколько ты прекрасна. Вызвать твою силу. Твой гнев. Твою страсть. Напомнить тебе о том, кто ты. И этого не нужно стыдится и подавлять. Я хочу, чтобы они боялись тебя.       – Нагайна (Хэй-ши-эф), – сладко зашипело в его устах её имя.       Ядовитые и мягкие губы Тома Реддла скользнули вниз к шее. Он нежно и медленно начал целовать её кожу, тут же покрывшуюся мурашками. Змеиный язык опутал сходящий с ума рассудок Нагайны.       Что-то в ней больше не могло сопротивляться. Она закинула голову назад, позволяя ему беспрепятственно наслаждаться каждым мгновением. Том чувствовал, как её пульс учащается, как тело дрожит от возбуждения. В этот момент они были единым целым, связанные лишь страстью и желанием.       – Ответь на мой зов, – обжигал Реддл своей властью. – Позволь себе быть собой.       Он оставил болезненный след на её шее, а после, словно змея, проскользнул по её скулам шершавым языком. Развернул её лицо к себе, надавливая пальцами на челюсть. И поцеловал в губы. Красные лепестки ответили на его прикосновение робко и неуверенно, но с каждой секундой всё более страстно и настойчиво.       Пульсирующая тьма будто пела им песню из дыхания друг друга. Внутри Нагайна таяла от порочного наслаждения. Она ловила затуманенный взгляд Тома и видела в нём отражение своего. Нечто пугающее, сладкое раскрывалось и царапалось в её разуме.       Том Реддл углубил поцелуй. Он чувствовал, как её дыхание учащается, как её руки поднимаются и обхватывают его шею. Движения стали рваными. Том ласкал её ключицы, плечи. Сорвал рубашку, оголяя женскую грудь. Нагайна сжимала ногтями его тёмные волосы, в ответ упиваясь жадными и голодными стонами.       В этой тьме таилось искушение — древнее, как мир и манящее, как запретный плод. Шёпот настойчивых ласк обещал забвение в объятиях ночи, освобождение от бремени дня. Нагайне казалось, что пропасть в его руках сейчас было высшим удовольствием. Она и он — две искры в этой бездне, притянутые друг к другу неведомой силой. Пусть и проклятьем.       Том оторвался от Нагайны на секунду, чтобы взглянуть на её лицо. Увидеть реакцию. Задрав ткань школьной юбки, Реддл крепко сжал её бедро. Дыхание девушки опалило его подбородок. Том облизнул губы, надменно наблюдая за ней, не прикасаясь. Будто ему нравилось смотреть, как Нагайна сгорает в этом безумии.       Девушка требовательно сжала пальцы на его одеянии. Желание захлёстывало её с головой. Он не собирался ей отказывать. Том снова поцеловал её, но в этот раз по другому. Исследуя каждый изгиб, каждую трещинку. Забираясь в саму душу. Поглощая её своим проклятьем. И заражаясь её диким ядом сам. Его длинные пальцы очертили кольца на её коже, поглаживая с пугающей нежностью. Теперь перепады Реддла для Нагайны были понятны. В наслаждении он тоже применяет такую тактику.       Думать не хотелось. Она не боялась зайти дальше. Её тело уже было на грани вожделения. Если это не влюбленность, то желание обладать этим странным юношей. Завладеть, приковать к себе взгляд. Растворится во мраке его алых рубинов. И у Нагайны это прекрасно получалось.       Между тем Том возносил её как царицу. Опьянял своим возбуждением и внутренним спокойствием. Превращал их маленькую игру в бушующий ураган.        Однако любым раскалённым углям когда-нибудь приходится остывать под внешним воздействием.       — Маледиктус.(мэй-хас-хи-се-й) — прошептал упоённо Том ей на ухо, улыбнувшись.       И девушку тут же обуял ледяной испуг. Горячие прикосновения ушли на второй план, уступая место трезвой голове. С ошеломляющей болью в глазах Нагайна зарычала, оттолкнув от себя Тома.       — Когда ты узнал?! Зачем был этот спектакль?! – горячие слёзы неконтролируемо покатились по щекам. Старое проклятье ударило по внутреннему «я» так сильно, что её ноги затряслись. Нагайна почти забыла это прозвище, и теперь оно звучало как пощёчина из чужих уст.       Она отпихнула его от себя, тут же поправляя одежду. Всё должно было быть не так. Нагайна хотела быть невидимкой. Выпустится из Хогвартса и помочь Аберфорту. Она не искала дружбы, не искала любви. Её компанией было одиночество. Страх, что люди не поймут её и не примут, глубоко сидел под замком, но на деле всегда был готов уничтожить всё на своём пути.       Девушка смотрела на взъерошенного юношу напротив. Его глаза и губы всё еще блестели от её колючих и тёплых поцелуев. Мантия съехала с плеч и теперь некрасиво свисала на груди. Нагайна воззрилась на него полными ненависти глазами.       – Всё это время ты собирал обо мне информацию! Ты знаешь парселтанг! – глаза постепенно наливались золотым цветом вперемешку с чёрным. Сила, которую она так отчаянно подавляла, отныне пробивалась через слова. – Хотел убедиться в верном выводе, да, Том?!       – Нагайна, – его растерянность и сорванный голос мерещились девушке фальшивым инструментом. – Я лишь хотел показать тебе, какой ты должна быть. Какой я вижу тебя.       – Нет, ты всё спланировал специально! – не слушала она, мотая головой, стирая тыльной стороной слёзы. – Хотел убедиться в моём проклятье. Поставить точку в своём уравнении. Твои слова лживы. Тебя не волнуют чувства других. Кто ты такой, чтобы копаться в моём прошлом? Решил, что моя душа принадлежит тебе?       Взгляд Реддла помутнел. Его лицо терзалось горечью и непонятной болью. Затем он взял себя под контроль и будто перестал притворяться.       – Тобой сейчас движут эмоции, Нагини.       Её ласковое прозвище неожиданно слетело с его языка.       – ТЫ залез ко мне в голову! – расширились её змеиные глаза в ярости. На пылающем от эмоций лице проступили серебристо-зелёные чешуйки проклятья. – Как ты посмел! Кто дал тебе право?!       – Да, – признал он, стараясь подойти ближе и не спугнуть девушку. – Я немного покопался в твоих воспоминаниях. Но я клянусь, что видел только то, что твой разум сам открыл мне. Я лишь знаю о твоём проклятье и о жизни, которую ты построила с Аберфортом. Больше ничего.       – Ты врёшь! – воскликнула Нагайна, направив на него кончик волшебной палочки. – Это больше, чем ничего! Это половина моей жизни! Как ты мог, Том! Я доверилась тебе! Как ты мог?! Что ты за монстр такой?       Том Реддл молчал. Теперь он смотрел на неё исподлобья, опять что-то высчитывая в своей голове.       – Ониксовый куб вызывает негативные чувства. Нам нужно выбираться. Пойдём со мной.       Он протянул руку, будто разговора между ними и не было. Нагайна почувствовала, как зверь внутри неё стремится разорвать Реддла на части. Острое желание вонзить в него зубы и выпить весь яд перевесило.       Том Реддл и так подобрался к ней слишком близко. И когда Нагайна заметила, как слизеринец пытается выбить палочку из её рук, тут же обратилась в змею и накинулась на него.       Змеиные кольца сдавливали его шею, как кролика на охоте. Том захрипел, явно не ожидая такого молниеносного броска. Нагайна шипела, ликовала и казалась упивалась беспомощностью юноши, являя свою истинную форму. Ту, что так хотел увидеть Том Реддл. Всё вышло не так, как он задумал. Однако Нагайна не ведала, что Том когда-то умирал.       Вернее, части его души хранились в двух крестражах.       – Хэш-сэй (свет)! – из последних сил просипел юноша, направив палочку наверх. Куб загудел, неприятно застонал на древнем языке и выплюнул обоих из своей паутины проклятья.       Густой клубок дыма выбросил из ониксового куба двоих учеников в разные стороны. Нагайна, которая с трудом могла открыть глаза, видела перед собой расплывчатые образы бегающих одноклассников. От мутной картины её затошнило. Кожа покрылась льдом.        – Нагайна! Ты в порядке? – кто-то заботливо подложил под её голову свою мантию.       Змеиное обличье пропало, будто его и не было вовсе.       – Ты так кричала, – слышала она обеспокоенный голос профессора Лаина. – Всё позади. – согревающие чары уже оказывали на неё эффект. – Вы молодцы. Пей.       К губам Нагайны поднесли наколдованный стакан воды. Как только девушка сделала глоток, злость и все тёмные мысли вмиг исчезли.       – Что с ними произошло? Мы не слышали их голосов. Стоял такой плотный дым, – рядом послышался звонкий женский голос. Кажется, это была Оливии Фоули.       – Зато в конце, когда профессор понял, что их надо вытаскивать, Нагайна вдруг закричала. Что она там увидела? – задумчиво почесал по затылку Маркус.       – В четыре минуты, по крайней мере, они уложились, – усмехнулся каким-то своим мыслям Розье, а Фиция смерила его недовольным взглядом.       Тёмные глаза Нагайны блуждали по противоположной стороне класса. Там также столпилась толпа учеников. Куб был уже накрыт и спрятан под чёрной тканью. Профессор поспешил на другую сторону, громогласным голосом призывая толпу любопытствующих расступится. Между мантиями Нагайна увидела на полу фигуру Тома Реддла, который держался за красное горло.       Тревога и боль смешались в не самый лучший коктейль чувств. Но иного сейчас ей не дано было передать.       – Вот что значит, когда копия лучше, чем оригинал, – прищурился Адам Розье, поглядывая на тёмный артефакт.       Глаза Нагайны предательски закатились, и она провалилась во тьму.