Любопытство
25 января 2022 г., 23:42
Прошло несколько дней, и вот однажды к Гарри в гостиной подошел Невилл Лонгботтом. Он немного помялся, а потом спросил прямо:
— Гарри, а что у вас с этой девочкой, Луной?
— Хм… Пойдем со мной, — произнес Гарри, потянув Невилла с собой.
Они вышли из гостиной, потом повернули по коридору и, наконец, вошли в заброшенный класс, в котором обычно говорили с Луной. Тщательно заперев дверь, Гарри повернулся к Невиллу.
— Понимаешь, Луна видела будущее и теперь боится, — сказал Гарри, внимательно наблюдая за Лонгботтомом. — Мы с Гермионой пытаемся ее поддержать и помочь не падать в обморок, а почему у тебя такой вопрос?
— Да, понимаешь… — Невилл покраснел, уводя взгляд.
— Нравится, да? — прямо спросил Поттер.
— Да, — совершенно смутился Лонгботтом.
— Ну так пойдем, познакомлю, — улыбнулся Гарри.
— Ну… — протянул Невилл, а потом спросил, меняя тему: — А насчет будущего — как там?
— По рассказу — страшно, — вздохнул зеленоглазый очкарик.
— Так можно же воспоминания посмотреть, — удивился Невилл. — Надо только Омут памяти, как у нас дома.
— А ты его можешь одолжить ненадолго? — поинтересовался мальчик Гарри.
— Если и бабушке покажем воспоминания, то вообще не вижу проблем, — улыбнулся мистер Лонгботтом.
— Да легко, тем более нам совет всяко понадобится…
***
Сегодня был первый урок зельеварения со Снейпом-защитником, поэтому, помня все, что говорили о нем, Луна готовилась, как к исповеди. Спрятала все проступки, оставив лишь несколько маленьких и создала плотную подушку из восторженных воспоминаний, которые должны были прославлять святого человека. — Луна, при всех в классе нельзя становиться на колени, — сказала ей Гермиона, которую девочка слушалась во всем. Наставница была строгой и требовательной, но не делала больно, что очень радовало Луну. Срывать голос от боли ей совсем не хотелось. — Да, наставница, — послушно кивнула девочка, немного смущая мисс Грейнджер, но, посоветовавшись с родителями, Гермиона поняла, что так действительно лучше. Подготовившись, проверив одежду, Луна отправилась на урок к строгому и требовательному защитнику, надеясь на то, что Снейп-защитник убережет. Зельевар точно не простит даже малейшей неаккуратности. Поэтому все должно быть идеально. Дойдя до кабинета зельеварения, девочка вошла внутрь, устремившись к первой парте, на которой, как оказалось, не было выемки для учебника и тетради. Здесь все писали на пергаментах. Немного помучившись, девочке все-таки удалось положить лист пергамента прямо по центру учебника. На вид это был точно центр, но Луна еще раз проверила линейкой, вызывая удивление не только гриффиндорцев, но и слизеринцев. В кабинет влетел, подобно черной молнии, Снейп-защитник, и Луна зашептала привычную молитву, моля Снейпа-защитника оборонить от наказания. Начался урок, на котором сначала была зачитана теория, потом проведена перекличка. Девочка, его шокировавшая, оказалась мисс Лавгуд. Она смотрела прямо в глаза с таким обожанием, что Северус не выдержал, скользнув в мысли девочки. То, что сделал он это зря, зельевар понял не сразу. Оказавшись в толпе людей, славивших его, Северус растерялся. — Славься, Снейп! — кричал какой-то тип в черной мантии. — Защитник наш! — Славься, славься! — поддерживали его люди. — Да защитит нас Снейп от Поттера и Грейнджер! — восклицал все тот же тип. — Пусть горят в огне! — отвечали ему окружающие Северуса люди. — Славься Снейп! — Великий мученик Волдеморт смотрит на вас! — кричал еще какой-то тип. Северус почувствовал, что сейчас сойдет с ума. В этот момент картинка изменилась. Класс, ровненькие ряды столов и стульев, одинаково одетые школьники, выровненные по линейке учебники и тетради. А нет, в одном месте бросается в глаза чуть выдвинутая вперед тетрадь. К девушке лет пятнадцати подходит мужчина в синей мантии, и та сразу начинает плакать. Северусу хочется остановить это, но, видимо, не он здесь главный. — Ибо сказал Снейп: аккуратность должна во всем быть! А кто не может думать головой, того научат! — восклицает мужчина в синей мантии, а потом уводит роняющую слезы девушку. Северуса обнимает ощущение облегчения от того, что попался кто-то другой, не он. «Куда ее повели?» — думает он, и что-то показывает ему ответ, заставляя смотреть до конца, как кричит и извивается совсем девочка, срывая голос от нечеловеческого наказания. Потому что так повелел Снейп. И Северус хотел бы подумать, что это какой-то другой Снейп, не он, но на стене, прямо над местом, где мучают детей, висит его большой портрет. Потом эта картина гаснет, как пропадает поверхность стола в бурых пятнах. Все гаснет, и Северус Снейп вываливается из мыслей первокурсницы, теряя сознание. Ибо одно дело говорить, и совсем другое — видеть результат того, как твои слова возвели в абсолют. Страдания срывающей в крике голос девушки все стояли перед глазами не старого еще зельевара, когда что-то изменилось, будто сломавшись, в нем самом. Перед глазами встала Лили такой, какой она была в последний раз — мертвой, и покачала головой: «Что же ты так, Сев?» Все погасло.***
Потерявший сознание на уроке зельевар несколько взбаламутил общественность, заставив Попечительский совет и некоторых других родителей прибыть в школу, но расследование результатов не дало, правда, Люциус Малфой был озадачен. Такой реакции на себя у чистокровной первокурсницы он не ожидал. — Мисс Лавгуд, — подошел он к девочке. — Не могли бы вы… «Каратель! За мной!..» — успела подумать Луна и упала в обморок, составив компанию Северусу Снейпу. Что на эту тему сказала мадам Помфри, история не сохранила, а лорд Малфой внимательнее пригляделся к тому, что делает и говорит его сын, потому что другой причины себе представить не мог, потому Драко был переведен в Дурмстранг, где его лечили от заносчивости, учили отвечать за свои слова и не оскорблять девочек вне зависимости от происхождения. А Луна полежала в Больничном крыле и была отдана Гермионе Грейнджер, которая искренне, по мнению мадам Помфри, заботилась о девочке. Гермиона отвела Луну в «их» класс, где, кроме Поттера, был еще один мальчик. — Познакомься, Луна, это Невилл, — представила мальчика Гермиона. — Невилл, это Луна. Мисс Лавгуд присела в книксене, а Лонгботтом немного неуклюже поклонился ей. Что делать дальше, девочка не знала, поэтому просто замерла, глядя на Гермиону. В ее голове как-то все перепуталось, теперь она хоть и знала, что Грейнджер страшная, как и Поттер, но воспринимала их больше на уровне родственников, чем врагов, при этом беспрекословно выполняла все, что они ей говорили. — Луна, — обратился к ней Гарри. — Что случилось на уроке зельеварения? — Я не понимаю, — тихо ответила девочка. — Снейп-защитник заглянул ко мне в голову, а потом упал в обморок. Но там был только храм и уроки… — Если мы Омут найдем, ты сможешь нам показать? — спросила Гермиона. — Да, наставница, — кивнула Луна. — Это очень просто. А сегодня проступки будем разбирать? — Конечно, — посуровела Грейнджер. — Рассказывай, что натворила? — Уроки не доделала, — шепотом произнесла девочка, со страхом глядя на наставницу. — Это очень плохо, — строго произнесла Гермиона. — За это ты сделаешь уроки и на послезавтра, ну, которые есть. — Да, наставница, — тихо сказала Луна, в который раз удивляясь доброте Грейнджер, которая совсем не была страшной. — А ты меня… ну… не… — А тебе этого хочется? — напряглась мисс Грейнджер. — Нет-нет-нет, — девочка даже ладошками прикрылась, непроизвольно делая шаг назад. — Раз тебе не хочется боли, то и не надо, или ты считаешь мои наказания слишком мягкими? — поинтересовалась Гермиона, опасаясь положительного ответа девочки. — Нет, наставница, — мотнула головой Луна. — Все справедливо. — Вот и умница, — обняла ее совсем не страшная Грейнджер, отчего Луне стало тепло и как-то спокойно. — Омут нужен, — задумчиво проговорил Гарри, Невилл кивнул, соглашаясь.
