Танец мыслей

Прошло ровно два месяца, на календаре 28 ноября. Работа идёт своим ходом. Антон влился в коллектив так, будто знает ребят всю жизнь: обсуждает в перерыв последние сводки новостей, принимает части объёмных обедов от коллег, чьи жёны не поскупились наложить любимому побольше, и помнит всех поимённо. Однако без учёта Арсения Сергеевича — он словно загадка. Высокий, статный, голубоглазый, притягательный. Молчаливый, но в то же время активно проявляющий в себе все качества лидера. При попытках узнать о нём что-то Антон не замечает, как быстро и незаметно начальник меняет тему. Он с каждым прожитым днём всё больше влюбляется в Арсения; его уверенный, ровный голос, толкующий только о работе, слушать без задних мыслей всё сложней. Но есть одно «но». Антон просто сходит с ума от всего этого. «Ты в выходные дни сидишь дома, хуйнёй страдаешь. Для тебя выйти в магазин — пытка. У тебя нет друзей, не считая коллег. Антон, ты серьёзно думаешь, что Арсений в тебе заинтересован? Зачем ты внушаешь себе, что он на тебя долго смотрит из-за того, что ты ему нравишься? Может, он на тебя смотрит и думает о том, какой ты странный. Антон, ты никчёмен. Перестань верить в то, что можешь кому-то вообще понравиться». Антон не может перестать думать об этом. Безостановочно ведёт в голове диалог (а может, уже полилог) сам с собой, размусоливая всевозможные мнения насчёт происходящего, и утопает в пучине удручающих безосновательных мыслей всё глубже, несмотря на то что голос разума утверждает, что всё это неправда и он занимается лишь бесполезным самобичеванием. Однако те ужасные мысли каждый раз побеждают, из-за чего Антон никак не решается поговорить со своим начальником на более повседневные темы, перейти к неформальному общению, сделать первый шаг. Арсений кажется таким далёким человеком, хотя стоит пройти пару метров по кабинету, и он тут — на расстоянии вытянутой руки. А ещё создаёт ощущение отстранённого и будто не от мира сего. Возможно, Антон видит в нём отголоски себя, находит схожести их поведения, и оттого влюбляется только больше? Он устал рассуждать о причине возникновения его влюблённости. Кажется, будто просто всё так и должно было быть с самого начала: Арсений в роли недостижимого идеала, а Антон — влюблённого идиота. Все те два месяца прошли как в тумане. Сближение с коллективом от статуса «новичка» до «вполне неплохого коллеги», протекающее плавно и без особых переживаний, ведь приняли его неплохо. Адаптация к помещению, атмосфере, обязанностям и распорядку дня. И бесконечные мысли. Их много настолько, что порой хочется вскрыть черепную коробку и выгрести их оттуда, выбросить и не страдать. Кто вообще сказал такую чушь, что любовь светла и приятна? Ещё интереснее, кто придумал, что якобы безответная любовь греет не хуже и прекрасна сама по себе, ведь ты чувствуешь, ведь любовь доказательство, что ты не кремень. Антон так не думал ни на толику. Он успел только сотни раз загнаться, тысячи раз проклясть себя и чёртового Арсения, который не может просто-напросто забыться и уйти по собственному желанию из головы. Только стоило увидеть его в офисе, и все те часы саморазрушающих мыслей тонули, забывались и не имели никакого значения. Важно было видеть Арсения. К хорошему привыкаешь быстро, и оттого Антон не заметил, как стал засматриваться всё чаще, а его влюблённость — процветать. Смелым словом «любовь» он боялся назвать свои чувства даже в мыслях. Правда, Арсений был не всегда так благосклонен к Антону. — Антон, блять, ты охуел?! — кричит Арсений Сергеевич, весь красный от злости, отвлекая тем самым парня от своих мыслей. — Как можно отправить человеку две одинаковые футболки, когда он заказал совершенно разные? Доставка возврата, отправка нового НОРМАЛЬНОГО заказа вычтется из твоей зарплаты, ясно? — Хорошо, Арсений Сергеевич, — стыдливо опустив голову, говорит Антон. Антон старался не допускать ошибки, тем не менее подобное случается далеко не впервой. Но ведь каждый человек совершает ошибки, это же нормально? «А может, это я, сука, такой уёбищный, что не могу сконцентрироваться на работе. Я заебался, мне сложно! — думал Антон, но всякую снисходительность и минимальное понимание к себе терял почти сразу же. Не выплеснутые эмоции превращались в гневные тирады: — Перестань жалеть себя! Ты дурак, невнимательный дурак, как тебя на работу взяли? Ты даже перепроверить перед отправкой нормально не можешь. Ты заслужил эти слова!» Антон чувствовал стыд, усталость, безысходность, злость. Он всего лишь переработался, не заметил, а на него наорали перед коллективом. Ребята удивленно глядели на парня, но довольно быстро вернулись к своим делам. Так оно и лучше. Единственным утешением было время: на часах без двадцати девять — скоро выдадут зарплату, и можно идти домой. Приложив все усилия, Антон достаточно поднакопил и уже месяц снимает небольшую однушку в двух остановках от работы, так что ехать, слава всему, недалеко и недолго. К тому же, ему казалось, что он мешает спокойной размеренной жизни Димы с Серёжей. Как-никак они пара, а он третий лишний. Антон думал, что сейчас не время срываться и терять контроль над своими эмоциями. Нельзя никому показывать своих слабостей. Получив зарплату, он подготовил рабочее место к завтрашнему дню, надел куртку и быстрым шагом, чуть ли не бегом, еле сдерживая накопившиеся слёзы, вышел из кабинета. Дорогу от работы до главной дороги будто никто никогда не убирал и не собирался. Антон идёт, погружаясь в снег по щиколотку, балансирует всем телом и ступает по протоптанным следам в попытках устоять на ногах и не свалиться в холодные сугробы. Наконец он выходит на асфальтированную дорогу и достаёт пачку сигарет. Пока дойдёт до остановки, выкурит две. Оказавшись дома, Антон устало скидывает с себя верхнюю одежду, случайно разбрасывая кроссовки по коридору. Есть абсолютно не хотелось, поэтому он открыл банку энергетика. Антон уже и не вспомнит, когда начал пить энергетики, но без задней мысли продолжает, хоть и не получает никакого эффекта бодрости, как смело заявляет производитель каждого из них. Просто стал слишком зависим от таурина, кофеина и прочей дребедени в составе. А ведь начал только из-за сладости вкуса... Антон в полусидящем положении валится на диван, устало подбирает длиннющие конечности. На душе ничего кроме пустоты и боли. Закуривает. Запивает энергетиком горечь после очередной сигареты. Тишину в квартире нарушает лишь тиканье настенных часов. Но в голове Антона бушует ураган. «Сука, почему я такой чувствительный, почему я всё воспринимаю так близко к сердцу? Из-за того, что я его люблю?» Как это всегда случается, стоит настроению испортиться, Антон начинал вспоминать все самые худшие моменты своей жизни, терзающие в совокупности ещё больше. Будто добивать себя представлялось целью всей его жизни. На ум пришёл случай, когда пятилетний Антон полдня выводил портрет матери и побежал показывать ей, довольный собой. Реакция навсегда в корне поменяла отношение сына к ней — мать посмотрела на рисунок с ярко читаем отвращением, положила бумагу с каракулями на стол и высыпала на него жирные закуски к пиву: рыбу, семечки, фисташки. Антон не заметил, как по щекам скатились редкие слёзы, оставляя солоноватые дорожки. Глаза начало неприятно пощипывать. Он лишь смахнул влагу тыльной стороной ладони, чуть вздрогнув от шероховатости кожи, и закурил уже четвёртую по счёту сигарету. На него наорал его любимый, тот, к кому его так сильно тянет, тот, от которого хочется слышать лишь слова любви. Антон будто отключается и обездвижено сидит с горящей сигаретой. В голове звонко звучит обозлённый голос Арсения, в деталях всплывают его полные злости глаза. Антон не замечает, как закатывает рукава до локтя. Целится в запястье и не задумавшись ни на секунду тушит сигарету о кожу рядом со старыми, давно забытыми шрамами. Стало однозначно легче. Он перенёс моральную боль в физическую, а её уже, в свою очередь, легче пережить. Ночью никак не спится, энергетики всё-таки работают? Вот уже четыре утра, а ведь через пять часов пора на работу. Антон окончательно бросает попытки заснуть, потому что знает, что в противном случае проспит. Кроме того, понимает, что, если останется дома, в любой момент может провалиться в сон. Антон решает выйти на улицу, надеясь, что морозный ветер разбудит его. Включив металлику в наушниках, он идёт медленным шагом, не зная куда, просто идёт, думая обо всём подряд. Воздух свеж как никогда и кажется, будто совершенно очистился от выхлопных газов, различных вредных выбросов заводов, московского негатива и наполнился сплошь спокойствием и непонятной тишиной. Район далеко не в центре города, поэтому на улице ни единой живой души, будто Антон застал время апокалипсиса. Ему это нравится. Кое-где фонари не горели уже месяц, а то и больше, и работы по исправлению предсказуемо не начинались. Но, с другой стороны, зачем? Здесь люди не ходят. Разве что иногда машины проезжают, а им и фар хватит. Глаза Антона слепит. Он зажмуривается, стараясь рукой прикрыть лицо от яркого света автомобиля, неожиданно остановившегося в нескольких сантиметрах от него. Пара потерянных секунд, и трагедии было бы не избежать. Антон всё ещё ничего не видит. От испуга он резко вытащил наушники и услышал хлопок закрывающейся двери. Кто-то трясёт его за плечи, разворачивает, и взгляд больше не режет свет ярких фар. Только сейчас Антон видит, что перед ним стоит Арсений. — Эй, Антон, ты как? Я тебя сбить мог! — Извините, Арсений Сергеевич. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Арсений, увидев состояние Антона — по нему будто камаз проехался. Его вид если не пугает, то явно настораживает. — Да, всё нормально. — Ты спал вообще? — Не получилось. — Садись в машину, — требовательно говорит Арсений. Антон просыпается на пассажирском сидении автомобиля от того, что Арсений старается его разбудить. Парня умиляет, с какой осторожностью он это делает. Будто Антон весь из хрусталя. — Мы где? — Ты уснул как только сел в машину, я не мог выпытать у тебя адрес, поэтому привёз к себе. — Мне неудобно, извините. Давайте я поеду лучше на такси на работу, всё равно час остался, — полушепотом произносит Антон. — Ещё одно слово про такси — уебу, не пожалею. У тебя сегодня выходной. Пошли. Антону ничего не остаётся кроме как последовать за Арсением. Уютная, светлая трёхкомнатная квартира, при входе в которую моментально чувствуется приятный цветочный запах. Сама квартира словно музей. Только вот зачем одинокому мужику трёшка? — Вот тебе мои шмотки, штаны коротковаты будут, да и пофиг, — протягивая чёрные штаны, сказал Арсений. — Арсений Сер... — не успевает договорить Антон. — Арс, Арсений, Ний, как тебе угодно. — Арсений, мне действительно неудобно, давай я лучше на такси и домой, раз ты мне сегодня выходной дал. — Нет. Если уж так сильно хочешь домой, я тебя отвезу, — с толикой неясного испуга произносит Арсений. — Хорошо, останусь у тебя, — проговаривает Антон, понимая, что не хочет доставлять ещё больше хлопот Арсу лишним мотком до его дома ранним утром. Видит, что тот тоже не спал, заработавшись ночью.