Танец мыслей

«Чуткий сон — убитые нервы», — первая мысль Антона, проснувшегося от какого-то грохота. Пройдя по коридору, он вошёл в кухню и застал умилительную картину: Арсений, видимо, моментом ранее старался что-то достать с третьей, самой верхней полки, но по итогу опрокинул всё на ней стоящее. Он поворачивается и слышит звонкий, такой нежный хохот Антона. Арс понимает всю неловкость ситуации: хотел приятное сделать, — приготовить пасту, — а сейчас стоит посреди бардака весь в муке. Он улыбнулся, в ребяческом смущении опустив голову. Мельком, так аккуратно и легко Антон всё равно сквозь смех отмечал про себя, какая у Арсения красивая улыбка. Он готов вечно смотреть в эти смущённые глаза. Однако нужно прекратить, иначе мужчина задастся вопросами, на которые у Антона не найдётся вменяемого ответа. — Я тут это, хотел ужин приготовить, походу, отмена, — всё ещё улыбаясь, говорит Арс. — Лучше доставку заказать. Пиццу будешь? — Да, давай, мне без разницы какую, пока заказываешь, я приберусь тут. Антон принялся убирать рассыпанную муку, рис, пока Арсений, сидя на стуле, наблюдал за ним. Он внимательно рассматривал каждую деталь: светло-русые кудряшки, зелёные манящие глаза, ровный красивый нос, милая улыбка, аккуратная длинная шея — его словно нарисовали. Взгляд опускается всё ниже и ниже, пока не натыкается на руки. Арсений рассматривает их и удивлённо примечает давно зажившие, изменившие цвет шрамы. Взгляд опускается ещё ниже, пока мельком не замечает под массивными браслетами только-только засохшую кровь и местами выглядывающую свежую рану, обожжённые края которой давали понять, что рана была нанесена совсем недавно, а само место ожога выдавало, что происхождение его отнюдь не по нелепой случайности. Арс встал, не сказав ни слова, взял Антона за руку, и, аккуратно сняв браслеты, осмотрел рану. Антон же, не ожидавший такого, с затаённым дыханием замер. Улыбка медленно сползла с его лица. — Это ты сам? — обеспокоенно спросил Арсений. — Это пустяки, забей. — Не, не, не, от меня не отобьёшься. Нахуя делать это с собой? — со злостью спросил Арс, поняв, что Антон определённо занимается самоповреждением. Он мгновенно разозлился и выдернул руку, потому что всей душой не желал слушать нравоучения, упрёки, в конце концов, правду о том, какой он идиот. Сам знал, сам понимал, но дело явно не Арсения, и именно от него это выслушивать отнюдь не хотелось. — Ладно, скажи хотя бы, из-за меня? Я же не идиот, замечаю твои взгляды. И также заметил, как быстро ты ушёл вчера. — Вот честно? Да, мне стало очень обидно из-за того, что ты наорал на меня. Арсений, несмотря на то что понимал причину, заключающуюся в нём самом, — не заметить этот влюблённый взгляд мог только напрочь слепой, — не ожидал, что смог настолько сильно ранить Антона. — Прости меня, всё навалилось просто: поставки переносятся, заказы отменяются, возвраты бесконечные — я не смог сдержаться, вспылил на тебя. Да, ты совершил ошибку, но моя реакция однозначно должна была быть сдержаннее. Арсений сказал это с таким виноватым видом, что, если бы он продолжил говорить, Антон непременно разревелся от жалости. От извинений неожиданно стало легче. Однако факт того, что Арсений понимал всю его… ситуацию насторожил. Вдруг стало так неловко за то, что он так палился всё это время! Однако пришлось взять себя в руки и ответить хоть что-то, а не стоять столбом перед и без того переживающим Арсом. — Да всё нормально, мне просто стоит научиться не воспринимать всё так близко к сердцу. Их диалог прервал звонок домофона, вероятно, приехала доставка пиццы. Антон облегчённо выдохнул. Арсений ушёл открывать. К моменту его возвращения с уборкой было покончено. Арсений переложил пиццу в широкую тарелку, вытащил откуда-то виски, разлил по двум тумблерам и поставил рядом небольшую бутылку колы. Антон был удивлён — обычно пиццу запивают лишь газировкой. Однако он быстро смекнул, припомнив зарубежную традицию, и решил уточнить: — Как в Америке? — Перенял их привычку, пока жил там пять лет, — с улыбкой ответил Арсений. Он включил какую-то комедию, и, разложившись на диване, Арс с Антоном принялись за трапезу. Комедия закончилась, автоматически включился какой-то другой фильм, но парни уже не смотрели — они, изрядно выпив, уже около часа болтали обо всём, рассказывали забавные моменты из жизни. Антон, который раньше довольствовался из алкоголя лишь второсортным пивом, заметно опьянел от виски, отчего его решительность заметно возросла. — Арс. — Ау? — Ты мне нравишься, — чуть смущенно, но с должными уверенностью и непоколебимостью произнёс Антон. — Хах, приятно конечно, но ты уверен? — В смысле? — Ты пьян, мало ли что можешь сказать, ― спросил Арсений, такой же пьяный, но заметно лучше соображающий. — Абсолютно, с первой нашей встречи — как только ты подошёл к курилке, я не смог оторвать глаз. Арсений устремил взгляд в телевизор, его беспечная улыбка спала с лица полностью. Заметив сильное изменение в настроении Арса, Антон напрягся, готовясь к удару с мыслями: «Долбоёб, выпил, высказался, ну жди теперь, как тебя на хуй пошлют. Молодец». Тишина долгая, тревожная, разрывающая душу. От неё хочется убежать, скрыться, забиться в угол, но Антон держится. Вероятно, его по-детски светлая надежда на взаимность, почти что незаметно теплившаяся в самых отдалённых уголках сознания, пробудилась и ждала, питая его силой выдержить. Арсений глубоко задумался. Его последние отношения закончились отнюдь не на хорошей ноте. Он не знает, сможет ли вновь перебороть себя. Он боится. Боится разбить сердце. И себе, и этому парню. У него сейчас на весах все за и против галопом пляшут. — Слушай, давай об этом завтра поговорим, на трезвую? — спросил Арсений. — Д-да, хорошо. Ребята разошлись. Антон разлегся на большой мягкой кровати. Спать не хотелось совершенно. Присев на самый край и подобрав ноги, он стал осматриваться и заметил то, что не примечал прежде, — комната женская. Многие детали покрашены с акцентом на розовый цвет, в открытой части шкафа висят женские вещи. Антон замер в шоке, словно десятки сильных ударов прилетали точно в грудную клетку, больно отдавали в сердце и мешали воздуху поступать в лёгкие. «Вот же долбоёб. Почему ты раньше не осматривался? Ясно же, что у него девушка есть. Напился, придурок, и высказал чувства, доволен? Как ты ему в глаза смотреть будешь завтра? Он гетеро, а тут ты появился, чуть под машину ему не кинулся, фактически принудил оставить у себя дома, ещё и в чувствах признался. Иди выйди в окно, уёбище». У Антона ни в какую не получилось заткнуть свои мысли, так что он взял в руки телефон и зашёл в приложение для вызова такси. Хорошо, что в нём встроена функция вызова на место по геолокации, иначе точно не смог бы заказать машину, так как не знает адрес Арсения. Антон быстро переоделся, на часах без пяти три ночи. Вышел из комнаты, осмотрелся. Вроде тихо. Тем не менее он не смог перебороть себя и всё же аккуратно открыл дверь в спальню, ожидая увидеть спящего Арсения, но, к ошарашивающему удивлению, его там не оказалось. Почему он не услышал, когда тот ушёл? Антону стало интересно: если есть вторая комната, явно женская, то что это за третья комната? Он уверенно подошёл к ней, убеждённый, что дома никого. Антон боялся увидеть там детскую — тогда со стыда сразу же пошёл бы на крышу и скинулся. Момент, дёргает ручку. Не поддаётся. Закрыта. Что Арсений прячет в своей же квартире на замке? Входящее сообщение: «Ваше такси подъехало, белый Киа Рио».