Танец мыслей

«Антон». Арсений всего лишь в очередной раз назвал его по имени, но с новой, непривычной и чувственной интонацией. Так правильно, будто из его уст оно всегда должно было звучать именно так. Это во-первых. Во-вторых, парень не уверен, что всё правильно расслышал, несмотря на то что тишину квартиры разрезали только их голоса. Его охватило липкое сомнение, слабо ощутимое из-за плотной дымки стресса, кажется, остановившей сердце. — Стой. Что ты сказал? — Антон, я люблю тебя, — уже громче и отбросив всякие сомнения повторил Арсений. Ещё минута тишины, две пары горящих глаз, которые смотрят не иначе как друг другу в душу. Арсений расплывается в тёплой улыбке, понимая, что, возможно, сейчас это самые счастливые мгновения его жизни. Ведь этот миловидный, добрый, чувствительный парень — однозначно его парень. Арсений не знает, что делать: целовать ли, обнимать ли. Дышать ли вообще. Он боится сделать лишнее движение, судорожно предполагая, как воспримет его действия Антон, пребывающий в не менее трезвом состоянии ума; кажется, кончики пальцев колит мелкая дрожь смеси предвкушения и страха. Антон же бесчисленное количество раз прокручивает в голове эти три слова: «Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя». Он уже потихоньку начал осознавать, что это не сон, не беспочвенные грёзы — это реальность. Он не смог сдержать слёз. На этот раз слёз счастья, ведь слова настоящего признания от настоящего Арсения Антон не мог вообразить даже в самой ирреальной перспективе, когда порой, поддавшись сильному наплыву эмоций, представлял перед сном благополучную жизнь. Что уж говорить. Это действительно слёзы счастья. Бесконечного счастья. Арсений, увидев утонувшую в руках голову и вздрагивающие плечи, нехило испугался. — Тош, я что-то не то сказал? Почему ты плачешь? — Я просто рад, Арс, не поверишь, как я рад. Арсений облегченно выдохнул. Какой же Антон (скорее невинный Тоша) ребёнок, думает он и вместе с тем опускает все свои страхи и переживания. Дышать становится легче, и Арсений распростёртыми руками сминает Антона в объятия, и вжимается как можно ближе, держит крепче, без слов делится всей своей внутренней радостью. И Антон чувствует её, впитывает, пропускает через себя и, прибавляя свои собственные светлые мысли и чувства, делится в ответ тем же. Время для этих двоих действительно остановилось. Желания и мысли окончательно обрели чёткую форму и формулировку. Арсений облегчённо выдохнул, чуть отодвинул от себя Антона, скользнул рукой вдоль спины к загривку и, невесомо, но с ощутимым, требовательным напором, удерживая пальцами другой руки за подбородок, приподнял его лицо. Арсений знал, что парень напротив безмерно счастлив, но всё же сердце сочувственно сжималось при виде этих заплаканных красных глаз. Смотрел, изучающе бегал глазами по лицу. Не сдержался. Притянул Антона к себе, чуть сжимая руки на чужом теле. Их губы сошлись в нежном, чутком поцелуе. Антон таял, ощущая жгучее дыхание любимого, тёплые руки и нежную заботу. Ещё никогда он не был настоль переполнен эмоциями, как сейчас. Радость, счастье, нежность, удовольствие, — всё смешалось, и Антон делился этим проводя руками вдоль тела, пропустив пару довольных стонов в поцелуй, сминая губы с отнюдь не сексуальной, а чувственной и глубокой страстью, на кою может быть способен лишь до безумия влюблённый. — Тош... — отстранившись, прошептал на ухо Арсений. Он выравнивает дыхание и аккуратно смотрит на Антона. — М? — Давай пока остановимся. — Хорошо, я в душ схожу. — Он утёр слёзы тыльной стороной ладони, забавно шмыгнул носом и с улыбкой, проступившей по осознании произошедшего, побрёл в ванну. Если бы всё это произошло немного позже, Антон воспринял бы поступок Арсения не иначе как за жалость. Но не сегодня. Сегодня Антон сам был не готов к такому. Также ему нужно было привыкнуть — хотя бы перестать стесняться Арсения.

***

С тех пор прошло две недели. Парни достаточно много времени проводили вместе и даже не пытались скрыть от своих друзей и коллег факт своих далеко не дружеских отношений. Более того, особо выделяющиеся Серёжа с Димой и сами всё понимали и давно хотели свести этих двоих: уж больно подозрительно Арсений рядом с Антоном превращался в совершенно незнакомого человека — чаще улыбался, начал приходить на работу днём, а не под покровом ночи, не ругался при возвратах и прочих проблемах. Антон же палился совсем просто и по-детски: откровенно залипал на Арсения, бросал какие-то многозначительные, полные надежд и собачьей тоски взгляды, в его присутствии дрожал голосом и был крайне неуклюж. С появлением Арсения в качестве любимого парня в жизни Антона его самочувствие в разы улучшилось: он весь расцвёл, стал жизнерадостнее, общительнее и даже начал активнее отвечать на звонки заказчиков. Они вместе образовывали какую-то отдалённую от этого жутко сложного мира картину, полную чувств и жизни. — Ребята, время, время, время, — тараторил Арс, — сегодня уходим раньше. Но не по домам, чё тухнуть-то там. Поехали куда-нибудь, развлечёмся вчетвером. Мужчины кидали удивлённые взгляды то друг на друга, то на Арсения, активно машущего руками. — Тошка, выключай уже комп, собирайся. Вы тоже. — Подразумевает Диму и Серёжу Арс. — И куда мы? — спрашивает Дима, раньше всех убравший рабочее место. — Выбирайте сами: кино, каток, клуб. — Я за каток, — отзывается Серёжа. — Ну раз тебе хочется, то я за, — поддерживает Дима. — Тош, ты как? — Не знаю, я не умею кататься на коньках, — смущённо отвечает он, представляя себя нелепо падающим весь вечер плашмя на лёд. — А вот тут и я пригожусь, — с ухмылкой говорит Арс. Решено. Настроение Арсения мгновенно передалось всем остальным — буквально за десять минут все компьютеры были выключены, рабочие места подготовлены к завтрашнему дню, и ребята за громкими разговорами коротали время в недолгом пути до парковки. Дружба Арсения и Серёжи длиною в пятнадцать лет просто так бесследно не проходит — у них практически одинаковые вкусы, разве что без учёта предпочтений в парнях. Особенно такая тенденция просматривалась в выборе автомобилей. Первой на парковку катка заезжает габаритная чёрная «Мазда» и медленно проезжает вперёд. Арсений, будучи аккуратным водителем, держится двумя руками за руль, спокойно высматривает свободное место. Мельком глядит в зеркало заднего вида и выругивается благим матом. Антон удивлённо посмотрел на Арсения, затем, проследив за его взглядом, увидел причину возмущений. Сзади передним бронированным бампером их подгонял чёрный тонированный рендж ровер. Это Серёжа издевается над бедным Арсом; даже через небольшое зеркало заднего вида видно, как сильно ржёт пара позади, поторапливая «маздышей». Антон чуть шею себе не выворачивает, в попытках сдержать свой смех и отвернуться, чтобы не обидеть Арсения. Однако от него ничего не скроешь. — И ты туда же. Шею не ломай, ты всё равно весь трясёшься от смеха, блять. Покрасневший Арсений, увидев предистерическое состояние Антона, пытался держать лицо серьёзным, но получалось откровенно плохо, и уголки губ всё равно предательски расплылились в улыбке. В момент в мыслях вырисовался план мести. Очень кстати на глаза попало место для его воплощения, и Арс резко выжал педаль газа, так же резко затормозил, сворачивая влево, и остановил машину ровно по разметке парковочного места. Он повернул голову к Антону, ожидая увидеть испуганное лицо, но увидел лишь довольную ухмылку. Нихера себе.