Танец мыслей

До Антона донеслись злобное рычание, звук закрывающейся дверцы, громкий хруст снега под ногами Арсения. Далее Серёжа и Арс начали повышать друг на друга голоса. Второй явно был возмущён такой глупой шуткой. — Ой бляя, началось. Пошли, Тох, коньки арендуем хотя бы, — наигранно закатив глаза, сказал Дима. — И часто так? — спросил Антон, следуя за Димой и порой оборачиваясь на ругающихся. — Это для меня уже постоянная рубрика «два дебила». Пока мы за коньки заплатим, они уже помирятся. И действительно — только взяв в руки коньки, ребята с интересом обернулись на шум со стороны. А точнее на дикий хохот. Очень знакомый дикий хохот одних очень знакомых людей. Арсений в обнимку с Серёжей уже обсуждали, сколько неудачный шутник заплатит за поцарапанный бампер любимой «Мазды». — Вы невыносимы, — усмехнулся Антон. — Привыкнешь, пупсик, — слишком ванильно и клишированно ответил Арсений. И вот совершенно нормально ему так по-дурацки выражаться. Правда невыносим. — Пупсик? Ты сейчас серьёзно? — Эй, ну не при нас же, — возмущённо чуть ли не подпрыгнул Серёжа, из-за чего Арс аж сложился пополам от смеха. — Пошли уже на каток, заебали. — Настроение Димы никак не портилось от причуд этих дураков. Он предвкушённо улыбался, уже во все глаза изучая огромную толпу людей и площадь льда. Маловато места для такой оравы. Первым коньки надел Серёжа, Дима зашнуровался следом, и они уплыли в нежном движении по всему катку. Антон засмотрелся на этих двоих: они такие сплочённые, милые, ещё ни разу за ними не замечался ни единый намёк хоть на малейший спор — будто понимали друг друга на ментальном уровне и решали проблемы так же, без слов, а может, просто не на публику, — что уж говорить о ссорах и временных расставаниях. Будь хоть единая наводка на это, снег точно бы пошёл в июле, а тридцатиградусная жара — в январе. Антон безумно рад, что его друг нашёл себе сто́ящую пару. — Чего засмотрелся, Тош? — Арсений отвлёк его от мыслей и возвратил в реальность. Он, уверенно встав на льду, протянул руки вперёд. — Иди ко мне, не бойся. Лучше бы так и оставался со своими мыслями о прекрасном, вот честное слово. Лёд всё же слишком волновал Антона. Тем не менее, ведомый бархатистым голосом любимого, он сделал шаг навстречу, второй. Как назло, именно с третьим шагом нога скользнула вперёд, и Антон потерял равновесие, заваливаясь на спину. Он активно махал руками в попытках удержать тело в вертикальном положении или найти хоть какую-то опору, за которую можно ухватиться, удержаться и не упасть. Антон зажмурился, предчувствуя падение. Почувствовал боль в руке, но почему-то не такую, какую ожидал от падения на твёрдый лёд. Более ударов не ощутил. Он открыл глаза и понял, что Арсений крепко держал его за локоть, не давая упасть. — Ещё минуту так пялиться будешь — упадём вместе, — напряжённо сказал Арсений, максимально стараясь не навалиться на Антона. Вскоре Арс убедился, что тот так и будет держаться лишь на его крепких, но не вечных руках и потому потянул его на себя. — Давай я пока постою у бортиков, посмотрю на тебя немного, а? — с надеждой в глазах спросил Антон. Да с такой, будто не о простом одолжении повременить с катанием просил, а как минимум о спасении человечества. — Ладно, твоя взяла. Покручусь тут вокруг тебя, не скучай. Арсений из стоячего положения как-то откатился назад, будто кто-то тянул его за невидимую верёвочку, развернулся на сто восемьдесят градусов, оттолкнулся ногой и поплыл. Именно поплыл. Так плавно и умело, словно занимался фигурным катанием всю свою жизнь. Или же это тот самый сопливый момент, о котором пишут в каждом ванильном паблике, когда любимый человек выглядит красивее и умелее всех остальных несмотря ни на что? Не важно, ведь Антон наблюдал за ним пристально, не отводя взгляда, видел эти отличия Арсения от остальной серой массы. И как только можно не заметить столь красивого мужчину, не обернуться и не влюбиться? — настоящая загадка для него. Ведь сам в Арсе по самые лопоухие уши. Антону предстала волшебная картина, точно сцена из фильма: всё вокруг размыто, фокус внимания лишь на немного гордо приподнятой голове Арсения, его красивом профиле лица, чёрных, как уголь, волосах, таких же чёрных длинных ресницах — настолько они выразительны, что видны даже за несколько метров, — на невероятных глазах, как океан, прекрасной улыбке, этой милейшей ямочке. Антон однозначно восхищался. Арсений катался в удобном ему темпе, наслаждаясь гладкостью залитого льда, приятной музыкой на фоне и ласкающей лицо прохладой. А ещё чувствовал на себе одну интересную пару изучающих глаз. Он понимал, что Антон стоит там, у бортиков, и прожигает его взглядом, не в силах оторваться, и Арс не может сдержать тёплую улыбку. И всё же сердце не позволило Арсению оставить его там, в одиночестве, так что он повернулся лицом к Антону, подзывая к себе руками. В ответ получил лишь растерянный взгляд и активные мотания головой. «Ишь чего захотел!» — Не так активно, молодой человек, сотрясение ещё получишь, — подъехав к парню, сказал Арсений, не теряя прежней улыбки. — Да не получится у меня. — А ну не кисни тут! Всё у тебя получится, я рядом. Арсений взял за руки Антона и притянул к себе. Ему не осталось ничего, кроме как попытаться устоять на ногах, неуклюже опуская корпус вперёд для нахождения баланса. Некоторое время они катались только так. — Так дело не пойдёт. А ну встань, — остановившись, сказал Арсений. Антон выпрямил спину, боясь сделать лишнее движение. Он простоял так несколько минут, не понимая, что будет ждать его дальше. — Привык? — Ну, вроде да, — рассматривая свои коньки, проговорил Антон. — Отлично. Теперь согни ноги в коленях. Нет, нет, ну держи спину ровно. Да, вот так, — Арс улыбнулся их маленькой победе. — Разверни правую ногу, где-то на сорок пять градусов, оттолкнись ребром конька и постарайся во время толчка перенести вес на левую ногу. — Арсений, встав сбоку, полностью контролировал ситуацию внимательным взглядом и был при полной готовности подхватить. Антон строго следовал указаниям. Получилось. Он улыбался, ей-богу, как ребёнок, навстречу морозному ветру и всему. Так Антон ярко светился, что впору на Новый год вместо украшенной гирляндой ёлки ставить. Да даже по росту подходит, чем не альтернатива скучным традициям? Таким нехитрым образом у него вышло проскользить честных метра два. Наверное, лучше зимний день, чем этот, Антон не проводил. — Что ещё скажешь? Мне страшно так-то. — Ебать драма, мне страшнее, за тебя волнуюсь. — Арсений некоторое время поразмышлял о чём-то и продолжил: — Попробуй ногами рисовать невидимую ёлочку. — Ёлочку? — усмехнулся Антон. Антон оттолкнулся, заранее взяв с Арсения обещание, что тот будет рядом на всякий случай. Арс сам переживал не меньше и оттого ехал ощутимо близко, держа руки на весу и незаметно скрестив пальцы. На удачу. Лишь бы не упало это чудо. Метр, второй, третий. Антон скользил, безумно радуясь своим быстрым успехам, но не забывался полностью и всё же поглядывал вперёд, чтобы ни с кем не столкнуться. Так приятно и весело. И почему только он раньше никогда не вставал на коньки? Антон очнулся, выходя из раздумий, ведь к нему резко пришло осознание, что он не ощущает присутствия кого-то совсем рядом, как прежде, и с опаской обернулся. Как оказалось, Арсений остановился в паре метров от Антона, напряжённо скрестив руки на груди, но от этого не менее гордо наблюдал за парнем, улыбаясь от распирающей его нежности и гордости. Улыбнувшись в ответ, Антон подъехал к Арсу, но, не освоив до конца технику торможения на коньках, врезался в него. Зато остановился. И мягко так. — Арсюш, я научился! Научился! Спасибо тебе! — радостно и громко тараторил Антон, едва не подпрыгивая. — Умничка. Я же сказал, что у тебя всё получится. Раз ты научился, поехали вместе. Они одновременно оттолкнулись, взявшись за руки. Холодные пальцы переплелись в нужде быть ближе, согреться о чужой холод. И помогло ведь. Только вот грела не кровь, хотя нет, именно кровь — каждый сосудик, каждая венка, ведь именно они давали любви возможность пробежаться до рук и поделиться таким важным теплом. Минута, пять, десять, час. Парни не замечали, как летит время, — влюблённые часов не наблюдают, так ведь? — они полностью заняты лишь друг другом. Антон, окончательно привыкнув ко льду, попросил Арса научить его другим движениям. Ещё минут через тридцать парни в довершение ко всему перестали замечать людей вокруг себя. Всё, кроме друг друга, стало чуждым и совершенно неинтересным. Естественно, они не вытворяли никаких элементов профессионального фигурного катания по типу акселя, невъебенного четверного тулупа или каскадов. Парни лишь весело проводили время в компании друг друга, наслаждаясь моментом. Арсений никогда не падал, даже не заваливался с опаской, на миг теряя равновесие, — само, блин, олицетворение спокойствия и равновесия. А вот Антон как самая настоящая корова на льду, вообще не меньше. Однако ж они, точно сладкая парочка, коей они всё-таки и являлись, щебетали о чём-то своём, наворачивая неспешные круги по катку — и, о боже мой, как же без этого! — крепко держась за руки. Которые, кстати, всё же согрели друг друга. Любовью согрели. Ах, а что же с той коровой на льду? Как не старался, но Антон — новичок, впервые вставший на коньки. А потому совершенно на ровном месте мог поскользнуться и полететь вниз носом вниз, но Арсений терпеливо подхватывал его каждый раз, одаривая полными заботы улыбкой и взглядом и успокаивая, мол, всё в порядке, ты не упал, я рядом. А это было вообще самым приятным. Ошибиться было совсем не страшно с таким прекрасным учителем и парнем. Но Антон Шастун не был бы Антоном Шастуном, если бы отделался от целовашек со льдом отличной реакцией Арсения. Каким-то невероятным шастуновским образом он потерял равновесие на абсолютно гладкой поверхности и потянул за собой не успевшего отреагировать Арса. Так они и, не предпринимая попыток встать, лежали где-то недалеко от бортиков. Мимо редко проезжали особо быстрые люди, оставаясь во внимании лишь звуком скольжения лезвия и лёд, с неба падали и кружили в воздухе маленькие-маленькие снежинки, совсем невесомые и очень красивые. Каждый дышал часто-часто и одновременно повернул голову к другому. Глаза в глаза, и оба не сдержали смеха, всё же поднимаясь. А то лежать-то всё же холодно, да и людям наверняка мешали. Они вновь переплели пальцы, Арс поправил шапку Антона. Тот смешно скорчил рожицу, будто был недоволен. Только вот на душе совсем-совсем приятно, но гордость признать перед Арсением не позволит. Так они, подобно лебедям, и уплыли, дальше рассекая гладь замёрзшей воды. — Так вот почему ты на каток захотел, — улыбаясь, сказал Дима. — Как бы им пора бы уже и сблизиться, а каток — идеальное место: больше прикосновений, поддержки. Серёжа и Дима уже давно не катались — они около получаса стояли обнявшись друг с другом и попивая ароматный кофе из картонных стаканчиков в другом конце катка, наблюдая за парой. Красивые. Они хотели верить, что Арсений с Антоном надолго. Потому что Серёжа знал, Арса множество лет грызло одиночество, даже если он был в отношениях. Потому что Дима понимал, как сложно Шасту без опоры и надёжного человека в жизни.