Танец мыслей

Голова болит. Работа кипит. В преддверии нового года заказов поступила огромная куча. На улице ни единого намёка на свет — сплошь беспроглядная темень, редко освещаемая уличными фонарями. Как же быстро темнеет зимой. Время без единой минуты десять вечера. Однако ж из-за завала никто ещё не уходил, несмотря на то что завтра выходной день, как-никак праздник, к которому нужно готовиться. Из каждого кабинета второго этажа доносятся разговоры диспетчеров, шумные клацанья клавиатур, разбор вороха бумаг, неразборчивые переговоры, по всему офису туда-сюда снуют рабочие, пытаясь завершить дела поскорее; кто-то бегает, кто-то при всей суматохе преспокойно пьёт кофе. Они — лишь рядовые работники, занимающиеся односложной работой. Им легче, несмотря на общую загруженность. Вот Антону действительно тяжело. Он привык к спокойному темпу, к тишине и незатейливой монотонности. Сейчас лишь сумбур и беспорядок, также совершенно нет возможности выйти на перекур. Антон зверски устал, он очень голоден, безумно хочет курить. Мозг просто отказывается работать. И даже многообещающий статус «парень начальника» не помогает. Потому что и так рук не хватает. Он сидит на стуле, смотрит с некоторым испугом на суету, что творится сейчас в кабинете, разведённую всего-навсего четырьмя сотрудниками. Невозможно сделать ни шага не наступив на бракованные футболки, какие-то обрезки скотча, неприятно прилипающие ко всему на каждом шагу, остатки упаковочных коробок, пакеты, бумагу. Вокруг хаос. В довершение ко всему из коридора многократно доносятся крики по типу «Арсений Сергеевич, футболок не хватает!», «Арсений Сергеевич, связи нет!», «Арсений Сергеевич, компьютер накрылся!». Остаётся неизвестным, как пока его на кусочки не разорвали да по офису не растаскали. Антон, просидев в раздумьях несколько долгих минут, всё-таки вернулся к работе. Почему-то среди них (кроме, конечно, Арсения) больше всего дел досталось именно ему. Он одновременно отвечал на звонки заказчиков, просматривал почту, оформлял заказы, проверял футболки на брак, в то время как у ребят было по одной обязанности из вышеперечисленных. Но они ни в какую не хотели понимать Антона, постоянно одаривая его полными злости взглядами и упрекая в жуткой медлительности. «Да блять, я и так делаю дохуя, так ещё и вы меня торопите, у меня башка сейчас взорвётся. Сука, как же хочется курить. Помогите, — думал он про себя, потому что озвучить это вслух всё же не хватало ни смелости, ни нервов. Через минуту его накрыла подлая рефлексия: — А может, я и правда подвожу всех? Может, я действительно слишком медленный? Пиздец блять, из-за меня гора людей будет сидеть тут до ночи. Охуенно, Антон, продолжай пиздеть сам с собой, вместо того, чтобы работать». Этот танец мыслей явно был ему не на пользу. Это лишь больше запутывало его, и Антон, не выдержав всего напора, без спросу наспех надел куртку, переобулся в уличную обувь и выскользнул в курилку, надеясь, что одна сигарета ему поможет. Он сел на лавочку. Трясущимися руками нащупал полупустую пачку сигарет в правом кармане. Зажёг, затянулся куда сильнее обычного, пропуская весь никотин в лёгкие, вновь и вновь отравляясь им. Такова цена успокоения. Семь минут. Ровно семь минут у него уходит на одну сигарету. Ему не хватает. Ему хочется ещё. В итоге начинает еле слышно бранится с выразительной и резкой жестикуляцией: — Да, Антон, охуенный план. Сиди тут и кури. Люди же без тебя справятся. Ты их ничем не тормозишь. — Он пропускает нервный смешок. — Ты ебанутый? Какая, нахуй, сигарета? Иди работай, долбоёб. Войдя в кабинет и не успев снять куртку, Антон натыкается на злобный взгляд Арсения. Тот тоже будто войну прошёл — волосы взъерошены, глаза красные, да и вообще весь какой-то чересчур помятый. Однако где-то всё-таки находит силы на оглушительный крик: — Антон, блять, живо за работу! Хочешь, чтобы тут девяти утра работали? — ещё чуть-чуть, и заискрит как проводка под бешеным напряжением. — Тох, ну реально, как черепаха, шустрее будь, — добавляет масло в огонь уставший Серёжа. — Заебали, — шёпотом процедил Антон, надеясь остаться неуслышанным. — Заебали? Дверь там, — небрежно указав рукой, прошипел Арсений, от неприятного удивления вскинув брови. И не зря говорят, что с друзьями и родственниками нельзя работать. Всегда больно. Антон развернулся, к счастью, не успев переодеть уличную одежду, и ушёл, намереваясь сюда больше никогда не возвращаться. «Как можно со мной так общаться? Он же любит меня. Может, просто жалел? Ну да, Антон, ты же жалкий. Тебя мать родная не любит, что говорить о посторонних». Он нервно поджал губы. «Да ты и сам долбоёб, кто за язык тянул? — как-то заторможено понимает Арсений. — Сам виноват, заслужил». Он вспомнил слова Антона, и чувство вины неприятно начало колоть где-то в районе сердца: «Да всё нормально, мне просто стоит научиться не воспринимать всё так близко к сердцу». Арсений понимает, что все на взводе и на самом деле совершенно не обижается на него. Только вот теперь не может думать ни о чём, кроме Антона. Куда он убежал? Курить? А если нет? Арсений выглянул в окно и со страхом заметил, что курилка пуста. Мало ли куда мог уйти Антон в таком состоянии. Немедля Арс собрался, вышел, сел в машину и медленно поехал по дороге в надежде увидеть долговязую фигуру парня. И не зря, тот недалеко ушёл. — Антон, остановись. Насколько бы Антон не был обижен, он всё равно остановился. Арсений затормозил рядом, вышел из машины и подошёл к нему. — Арсений Сергеевич, простите за то, что выплеснул эмоции, я должен был держать язык за зубами, — уткнувшись в пустоту, механически проговорил Антон. — Арсений Сергеевич? Это ты сейчас типа обижен? — улыбнулся Арсений. Он не в силах сдержать улыбку, когда смотрит на Антона. — Что смешного, Арс? Я реально заебался, у меня в голове сейчас одна каша, я не вывожу уже. Хочу тишины. — Лаадно, всё, садись давай. — На работу? — Куда же ещё? — Арсений, всё ещё улыбаясь, приобнял за талию и куснул Антона за щёку. — Можно я не поеду? — уже успокоившись, спросил Антон с лёгкой улыбкой на лице. — Отказы не принимаются, милый. Ведь один из них подобен огню, второй — океану. Первый быстро загорается, взрывается, готов принести массу разрушений и сжечь всё в округе, а второй — терпеливо тушит, парой простых действий может усмирить и вернуть в прежнее состояние тёплого небольшого огонька, способного разве что мирно согревать безобидным теплом.