Танец мыслей

— Антон, сынок, постой, не уходи так, — пыталась остановить тётя Зина. — Женя же тебе написал — пару дней осталось. Нельзя расставаться обиженными, Антошенька. — Тёть Зин, моя мама — вы. Та женщина мне никто. Я не могу так, простите. — Антон старался максимально аккуратно убрать руку женщины с локтя, чтобы уйти. Он буквально вылетел из подъезда. Вовремя разбушевавшийся ливень, к удивлению, был очень кстати. Может, хоть он поможет усмирить бурю эмоций внутри. Антон шарил по карманам сумки. Ничего не разглядеть за пеленой слёз, грозящихся вот-вот потечь ручьём. Он агрессивно растирал глаза, стараясь удержать себя в руках. Ключи тут, отлично, не забыл. До дома идти далеко, однако Антон не хотел ехать на такси. Ему сейчас необходим свежий воздух. Пусть и под дождём. Под проливным дождём, который, судя по тёмному-тёмному небу кончаться не собирался ближайший час минимум. Жаль только, сигареты мокнут. По дороге он заскочил в магазин. Выходил из него уже в чуть более приподнятом настроении с полным пакетом алкоголя, из еды же взял лишь сухари и печенье. Он вошёл в квартиру, скинул с себя сырые кроссовки и насквозь промокшую куртку. На мокрую кофту ему было абсолютно всё равно. Переодеваться не было ни сил, ни желания. Первая полуторалитровая бутылка пива ушла всего за полчаса, а впереди ещё вся ночь. «Долбоёб, она твоя мать, она умирает, ты тут бухаешь бедный. Хотя, правильно делаешь, такой женщине не идёт слово «мама». Она чудовище. — Антон не успел переварить все мысли о матери, как его уже одолевали другие: — Ты кинул Арсения, доволен? Он за тебя переживает. Ты кинул лучшего друга, помнишь такого? Дима зовут. Даже не предупредил, еблан». Время без пятнадцати девять, когда раздаётся телефонный звонок, Антон сердцем почувствовал — звонит его любимый. Он не осилит звонок, он не знает, что сказать. Не знает абсолютно ничего. Практически следом звонит тётя Зина. Вот только сейчас Антон протрезвел. Сердце пропустило удар. Всё ещё всматриваясь в номер звонящего, Антон проговорил вслух: «Только не это, пожалуйста, не сейчас, молю». — Ало, тёть Зин, здравствуйте, всё в порядке? — Ало, здравствуй, Тох, — проговорил мужской голос. — Я Женя, внук Зинаиды Григорьевны, мне жаль. — К-когда? — Антон отказывался верить. Сейчас, успокоившись, он пожалел о всех своих словах. Всё же не так он планировал прощаться с матерью. — Полчаса назад.

***

День похорон. Из пришедших проститься — тётя Зина, Женя, Антон и пару нетрезвых бродяг, с которыми мама постоянно выпивала. Видимо, решили, что похороны — отличный повод в очередной раз набухаться. От этого ему стало в разы больнее. Прожить несчастную жизнь, постепенно убивая свой организм, не оставив после себя ни следа. Лишь плохие воспоминания в памяти своего единственного сына. Антону было жаль эту женщину... маму. Первым посочувствовал ему Женя. Молодой паренёк лишь холодно проговорил «мне жаль» и двинулся дальше, придерживая свою бабушку под руку, по направлению к машине. Первый из бродяг, одетый в костюм, рваный, грязный, но всё же костюм, похлопал Антона по плечу, понуро опустил голову, будто он был виноват в смерти мамы, и проговорил: — Я тебя не знаю, мальчишка, но сочувствую, весёлая была, мать твоя. — Уйди отсюда на хуй. — И вновь гнев одолевал его. Вроде похороны, нельзя так, но всё же лучше послать человека, чем избить его у могилы своей же матери. Лишь в этом Антон смог устоять на стороне здравого смысла. — Эй, пацан, похороны же, ты идиот такое устраивать? — вступился за алкаша второй. — Пошли. Оба. На хуй, — стараясь успокоить себя ровным дыханием, процедил Антон, морщась от сильного перегара, что исходил от мужчин. Хотелось блевать от этого запаха, оттого он стремительно отошёл от них, глотая свежий, чистый, приятный воздух. Те лишь махнули на него рукой и ушли, доставая из-под пиджаков бутылку палёной водки за сто рублей, купленной в очередной палатке, в которой Антон сам нередко в своё время закупался дешёвым алкоголем. На кладбище тихо, спокойно, здесь нет людей, лишь те, что лежали под землёй и не могли не потревожить, не отвлечь от плохого, и Антон, всё ещё стоящий у могильной плиты матери, заставленной цветами. В голове одновременно не было ничего и было так много слов, которые он хотел бы с любовью произнести своей маме, но ведь она не позволяла. Она каждый раз растаптывала всякие проявления чувств маленького мальчика. От осознания того, что, по сути, мало что потеряно, ведь мама всё равно не приняла бы и оттолкнула в очередной раз, становилось легче. Но, может, всё же стоило попробовать и не идти на поводу у своих негативных мыслей, подойти к ней и спокойно поговорить, понять и простить, сказать, что она — единственная и любимая мама? Ведь она была поистине искренней, когда просила прощения в их последнюю встречу. Последнюю. Антон не хотел верить в это. Антон не хотел верить, что больше не сможет попытаться пробудить светлые чувства в своей матери. Антон не хотел верить, что больше не будет знать, что где-то там, в далёком Воронеже у него есть мама, пусть и не такая идеальная. Из транса его вытащил Женя, положив руку на антоновское плечо. — Эй, тебе тут нехуй делать. Будешь стоять тут хоть сутками, это ничего не поменяет. — А сколько времени прошло? — очнувшись, словно его вырвали из другого мира, спросил Антон. — Ну, где-то часа два, наверное, бабуля забеспокоилась, сказала сходить проверить, а мне-то похуй, я бы вышел погулял где-то и сказал бы ей, что всё заебись, но чёт пока ходил курил сам сюда припёрся. Думал, ты съебал отсюда давно. Пошли, побухаем и попиздим, что ли? — Пошли ко мне, холодно, — коротко проговорил Антон, не желая оставаться одному, ведь в одиночку он снова погружался в воспоминания и с каждым разом вспоминает всё более жестокие сцены. Парни вошли в квартиру. Повсюду валялись раскиданные вещи, коробка от пиццы, давно покрытой толстым слоем плесени, стаканчики с выпивкой. К удивлению, Женя не обратил ровно никакого внимания на это, словно для него подобный образ жизни — норма. Он прошёлся по всем комнатам и нажал на каждый выключатель. Антон уже очень давно не видел свою воронежскую квартиру настолько освещённой. Явление довольно непривычное. Они засели на кухне. Женя принёс с собой коньяк, подумав, что не найдёт у парня ничего из выпивки. Но, если честно, по большей части из-за того, что точно бы поленился ещё раз выходить куда-то в магазин за алкоголем, а без него в этот вечер никак. Однако у Антона, к их великому счастью недоалкоголиков, практически свой собственный бар на любой вкус. Начать решили с пива, постепенно повышая градус. — Ну что ж, я Женя, двадцать лет, биты пишу, потом продаю, и кое-что другое тоже, но не суть; живу в основном в Питере, там у меня и друзья охуенные, и родители, приехал, короч, бабуле помогать, иначе родаки заебут потом. — А я что? Я Антон, двадцать три года, работаю на прекрасного человека в Москве, работа хорошая, друзья тоже, всё устраивает, но в то же время всё так заебало. Вроде смотри, у меня же всё хорошо? — будто у себя же и спросил Антон. — Тогда какого хуя мне хочется забыться? Я не хочу сразу при знакомстве ныть, но, блять, реально меня абсолютно всё бесит. Я из-за любой хуйни вскипаю, потом делаю то, о чём ещё долго жалею, это же не норма! — Слушай, ну тут два варианта тебе помочь, — выслушав парня, Женя ставит свой «диагноз». — Как? — Он тут же оживился. Искреннее желание убить в себе всё негативное было настолько сильным, что любой малейший намёк на совет вселял кучу надежд. На секунду подняв глаза, Антон смог рассмотреть Женю во всей красе: тёмно-карие глаза, чёрные брови, красивая форма подбородка, маленький нос, чуть припухлые губы. Он явно не его типаж. Перед глазами Антона тут же всплыл облик Арсения, такой красивый, такой родной. Никто с ним не сравнится. Так тогда что он здесь забыл? — Короч, первый варик — это психолог, ну реально, эта хуйня странная. — А второй? — Антон представить себе не мог, что пойдёт к незнакомому человеку рассказывать весь пиздец, произошедший с ним за всю жизнь. Никогда он не делился с кем-то настолько откровенным! А тут ещё и якобы этот человек поможет тебе решить всё. Бред, немыслимо и невыполнимо. Потому он сразу отбросил этот вариант. — Ммм, второй варик поможет практически сразу, но у всего свои побочки, если хочешь и уверен, я покажу тебе этот вариант при следующей встрече, — не поднимая головы сказал Женя. Антону показалось или у него и вправду был какой-то хищный подозрительный взгляд в этот момент? — Хорошо, давай тогда завтра в семь встретимся? — Без б, номер твой у меня есть, сейчас гудок кину, запиши. Парни продолжили разговор, медленно отдаляясь от больных тем. Женя оказался в какой-то мере странным, но в то же время интересным собеседником, хорошо шутил, хоть юмор у него был своеобразный. За окном быстро стемнело. Антон выпил столько, что даже не смог встать, чтобы проводить гостя, да и тот был не лучше в плане трезвости и способности к передвижениям. Женя по пути к входной двери чуть не снёс полквартиры. Антон мог понять это только по множеству ругательств в сторону мебели, характерным звукам столкновения обо что-то жёсткое и грохоту падающих вещей. По крайней мере, он, вроде, ничего в итоге не разбил и не сломал, и на том спасибо.

***

Дима, Серёжа и Арсений вновь остались последними: дорабатывали заказы покупателей, проверяли возвраты. Дима со своей задачей справился раньше, поэтому смиренно ждал этих двоих. Он сделал себе кофе на зависть трудящимся и присел поудобнее. — Арсен. — М? — На сколько дней ты дал выходной Шасту? — поинтересовался Дима, листая телефон. — Неделя максимум, дальше игнорировать будет — сам за ним поеду. — Он тебе хоть отвечает? — Нет, — сказал Арсений, ещё раз проверяя телефон в надежде на пропущенный от Антона или хотя бы простое сообщение. Что угодно, чтобы понимать, что с ним всё в порядке. — Вы-то хоть пишете ему? — Я-то пишу, но меня игнорят, — сказал Серёжа. — Я ещё не писал, только звонил, но он не отвечает. Может, попробовать написать? ― добавил Дима. — Долбоёб? Пиши конечно! — Арсений будто ожил. — Написал, ответит — дам знать. — Все всё закончили? Собираемся! — проговорил Арс. Он снова развёз друзей сам и только после поехал домой. Арсений уже три дня не ездит в свою квартиру, оставаясь у Антона. Он надеется приехать с работы, и понять, что его жду. Его забавный, домашний Тоша. А ещё так легче переносить эту ситуацию в месте, где буквально всё кричит о нём и его недавнем присутствии. Каждый раз при входе в квартиру кажется, что вот-вот Антон выскочит из спальни или кухни, крепко-крепко обнимет, получит лёгкий чмок в нос и щёку и побежит ставить чайник и разогревать ужин на двоих. Только вот Арсения который раз встречает тишина, темнота и пустота. «Сегодня попробуем новенькое», протянул про себя Арс, наливая в бокал шампанское. Сделал глоток. Снова не то. Отсутствие Антона никак не заполнялось алкоголем, ещё вкусы совсем притупились, отчего понять, нравится ли выбранный напиток или нет — непонятно. Всё равно что воду пить, только за восемьсот рублей. Вдруг телефон издал короткий сигнал. Арсений вмиг обошёл полкомнаты и зашёл в переписку с Димой. Пересланное сообщение Дмитрий Позов, 21:45: Тох, здоров, ты как? Че игноришь всех? Жить надоело?)))) Пересланное сообщение Антон Шастун, 5:59: Прости, Дим. Не до приколов. Пересланное сообщение Дмитрий Позов, 6:00: Что случилось? 6 утра. Не пугай, Тох. Пересланное сообщение Антон Шастун, 6:01: У меня мама три дня как умерла, сегодня похоронили. «Блять... Тоша...» — И Арсений уже набирает Антону сообщение. Арсений Попов, 06:04: Мне приехать к тебе? Антон Шастун, 06:06: Я не могу сказать "нет", ты мне нужен. Но также я не могу сказать "да". Я боюсь себя. Сам приеду послезавтра.