Танец мыслей

Антон действительно не ожидал, что кто-то встретит его. Он был рад точно ребёнок новой классной игрушке, слишком сильно для чего-то, по сути, предсказуемого; однако стоит учесть то, что наркотики приумножили дозу дофамина, и улыбка расползлась на лице вмиг. Его эмоции не могла в полной мере выразить даже фраза «на седьмом небе от счастья», чувства были так веселы и просты. Подобного Антон не чувствовал уже очень давно и, не сдержавшись, тут же притянул Арсения за куртку и вовлёк его в чувственный поцелуй. Губы были с привкусом сладкого капучино, мягкие и податливые. Она так скучал, так скучал, но почему-то ощутил это в полной мере только сейчас, не за километры от любимого, а вот в этот самый момент, когда руки Арса неторопливо сновали по телу, когда тёплое-тёплое дыхание согревало всё внутри, когда рядом с ним перестаёшь думать обо всём. Как наркотик. Только было бы всё так просто. Осталось не сорваться, лишь бы таблетки помогли, лишь бы Арсений не подумал лишнего. Антону было абсолютно всё равно на удивлённые взгляды людей, в глазах многих помимо того читалось ни на толику не скрываемое осуждение. Некоторые прохожие даже демонстративно плевали на асфальт, всем своим видом и поведением выказывая всё то отвращение, что побуждалось крайне «неприемлемым» поведением совершенно незнакомых им людей. Артисты погорелого театра; а для тех, кто без зазрения совести плюётся на дорогу, вообще стоит отдельные котлы в аду установить. Арсений на поцелуй ответил сразу, не оттолкнул, даже подобной мысли допустить не мог. Слишком сильно он скучал, слишком сильно волновался за своего Антона. Отрываться друг от друга не хотелось совершенно, но пришлось, парни отстранились друг от друга. Пальцы их рук невесомо соприкасались. Арсений заметил слегка расширенные зрачки Антона, что было удивительно для довольно яркого освещения на вокзале, но наивно списал всё на банальный ванильный факт, глосящий, что они расширяются при взгляде на любимого человека. ― Арсюш, ― прервал тишину Антон. ― Ау? ― Поехали к тебе, у тебя уютнее как-то. — По какой-то неведомой причине ему хотелось к Арсу. В свою квартиру возвращаться не хотелось совершенно. ― Раз ты хочешь ко мне, тогда ко мне, ― улыбнувшись, сказал Арсений. ― Ты на машине? ― Да. ― Можно я поведу? — Антон не сомневался в своей просьбе ни секунды. Похоже, приём наркотиков повлиял на него чуть больше предполагаемого, но он старался об этом не думать. ― Если хочешь покататься, давай ближе к дому, порулишь тогда. Не хочется после недельной разлуки снова расставаться потому, что тебя заберут за вождение без прав, — усмехнулся Арс. ― А, да, точно, окей, ― бодро ответил Антон, ни капли не расстроившись. «Что-то Антон сегодня странноват, — думал Арсений, садясь за руль. — Может, просто рад видеть меня? Но, несмотря ни на что, мне нравится видеть его счастливым». Арсений решил поддержать отличное настроение Антона и отвёз его к заасфальтированной пустоши, где когда-то учил Серёжу водить автомобиль. Здесь редко проезжают обычные машины, не то что гаишники, так что место было абсолютно безопасно. Парни одновременно вышли из машины, синхронно хлопнув дверьми, и поменялись местами. Антон счёл ненужным пристёгивать ремень, но Арс такой важный момент упустить не мог, поэтому пристегнул его сам под взгляд а-ля «ну ты и чудик». Стоило Арсению пристегнуться самому, как мотор заревел, машина быстро начала набирать скорость. Антон почувствовал свободу, его тянуло к экстриму и большим скоростям. Это желание было настолько сильным, что чуть ли дрожь не била от того, насколько его переполняли эмоции, когда он получил возможность воплотить в жизнь то, к чему тянуло неимоверно. Арсений перепугался не на шутку, он даже не успел заметить, когда со зверской силой вцепился в ручку над дверью. Страх сковал, скорость прижала к сидению, совладать невозможно было даже с собственными глазами, что со всем вниманием уставились на дорогу. Он боялся любого неосторожного движения не менее неосторожного водителя. Антон рулил беспорядочно, педаль газа, казалось, не отжимал совершенно. Арс опомнился лишь тогда, когда к нему пришло понятие — ещё чуть-чуть, и они нахрен выедут за асфальтированную дорогу. А там обочины от силы пара метров, а дальше — сплошь густой лес. В планы Арсения умереть, врезавшись в дерево на полной скорости своего автомобиля, в столь молодом возрасте не входило, и он заорал, что было сил: ― Антон!! Остановись, блядь! Ты нас угробить хочешь?! Ответа от него не поступило. Только лишь резко заскрежетали тормоза, парни чуть не вписались в приборную панель. Не будь Арс такой занудой по теме безопасности, они бы точно простым испугом не отделались. Ремни хоть и спасают от страшной участи, однако сильно врезаются в кожу. Арсений зашипел от боли в районе груди; хорошо, что он был в куртке, синяки остаться не должны. Отдышавшись, он обеспокоенно повернулся на Антона и оглядел его. В целом, он был в порядке, только вот… улыбался. Странновато и даже несколько жутко. ― Антон, блять, это не смешно нихуя, ты издеваешься? Мы сдохнуть могли, а тебе весело? Ты ебанулся? ― Арсений не мог сдержать эмоции. Наоборот, выражать их можно и даже нужно было. Они в прямом смысле могли погибнуть. ― Ну смотри, милый, мы же не сдохли? Чё переживать-то? ― Антон с трудом сдерживал рвущийся наружу хохот. ― Так, блять, выходи, я поведу. ― Ебать ты скучный, стареешь, что ли? Арсению всего тридцать один, он понимает то, что ещё очень даже молод, но слова больно задели за живое. Пересев на водительское место, он аккуратно нажал на педаль газа, развернулся и поехал в сторону дома. На протяжении всего пути его скребло чувство вины: не перегнул ли он палку, наорав на Антона? По сути, он заслужил, ведь правда переборщил и чудом избежал автокатастрофы, но в то же время Арсений понимал, насколько раним Антон и как ему сложно справляться с потерей мамы. Вообще, для него остаётся загадкой, как он до сих пор улыбается и держится молодцом. Что-то явно нечисто. В лифте поднимались молча, Антон рассматривал кнопки этажей. Арсений с подозрением рассматривал парня. «Может, это его защитная реакция на травму?» Переодевались молча, каждый разошёлся по комнатам. Арсений возился на кухне с рецептом блюда, который, на первый взгляд, казался лёгким в приготовлении. ― Ну чё там? Не готово ещё? Я ж ща сдохну с голоду. ― Бляяя, Тош, ты уже десятый раз подходишь. Я тебя позову, когда готово будет. ― Арс, пока готовится, дай чего-то, я готов сожрать что угодно! Не выдержав, Антон сам подошёл к холодильнику, достал колбасу с сыром и принялся делать себе три бутерброда. Он порывался сделать сразу шесть, но понимал, что вызовет ещё больше подозрений по поводу своего состояния, поэтому старался делать всё как можно более привычно. Сердце пропустило удар, когда Арсений подошёл к нему впритык. ― Антон! Почему ты не сказал? ― О чём? ― удивлённо вздёрнул брови Антон. Принятые таблетки всё ещё действовали, страх не одолевал, в нём плясал лишь интерес. ― Дурак ты. ― Арсений отошёл от него и достал что-то из морозилки. ― Бля! Холодно же! ― Антон, застёгнутый врасплох появившемся из ниоткуда холодом, вмиг разозлился, но сразу же успокоился, когда понял, что Арсений прижимает лёд именно к тому месту на шее, что пострадало при резком торможении от врезавшегося в кожу ремня. ― Тебе тут ремнём прижало нихуёво так, а ты молчишь. Терпи теперь. Антон чувствовал лишь слегка режущий кожу холод, боли не было совершенно что тогда, на пустыре, что на протяжении всего остального времени. Он даже и не предполагал, что на шее могло остаться что-то, заметное глазу. Антон, завершив приготовление бутербродов, перехватил руку Арсения, сам начал прижимать лёд и отправился в комнату. В голове было довольно пусто, в особенности по сравнению с тем, что творилось на протяжении последних долгих лет его жизни: было приятно и спокойно. Только лёд всё же неприятно отдавался холодом в шее, и Антон решил отложить его. Минут через пятнадцать до него донёсся радостный крик о готовности блюда. Наконец-то. Антон радостно подхватывает тарелку и полурастаявший лёд и мчится на кухню. Вечер проходил не так плохо, как предлагали оба. Арсений с некоторым увлечением рассказывал о том, что успело произойти на работе за минувшую неделю. Антон внимательно слушал его и уплетал ужин за обе щёки, комментируя рассказ лишь кивками, мычаниями и угуканьем. ― Антон, ты поговорить не хочешь? Как ты вообще? Что у тебя произошло за эту неделю? ― полушёпотом сказал Арсений через пару минут после завершения своего монолога. Он осторожничал, боялся задеть и как-то потревожить свежие раны души. Антон видел все эти печально-сочувственные взгляды в его сторону, полные волнения, но откровенничать не спешил. Боялся сболтнуть лишнего, к тому же, нагружать своими проблемами не было никакого желания. Он должен справиться сам. ― Забей, не сейчас. Кстати, давно у тебя такой прикольный светильник? Забавный. ― Антон внимательно рассматривал чудной формы плафон, сдерживая приступ смеха. Арсений подумал, что лучше не лезть к нему в душу сейчас — когда захочет сам расскажет, ведь делился переживаниям раньше, и в этот раз сможет, стоит проявить терпение. Однако всё же сердце разрывается, что происходит с Антоном, с его парнем, с его любимым? Почему он ведёт себя настолько странно? Антон, поблагодарив Арсения за вкусный ужин, подумывал пойти спать. Но сейчас не то время. Он вышел из кухни, взгляд наткнулся на запертую комнату. Небывалый интерес в тот же момент зажёгся в нём. — Арс! Подойди, пожалуйста. Арсений не заставил себя долго ждать. Антон облокотился о запертую дверь, с вызовом глядя на него. ― Что такое? ― Я хочу знать, что тут, ― требовательно, холодно, безэмоционально проговорил Антон. ― Я думаю, сейчас не время для этого. — Арсений мог открыть комнату по первой же просьбе, но сейчас он понимал, что не время — Антон не в том состоянии. ― Принеси ключ. ― Антон я ска... ― не успел договорить Арсений — его рот прижал рукой Антон. ― Где? Арсений сдался, указывая рукой на небольшую шкатулку, что находилась на третьей полке небольшого шкафчика в коридоре. Антон быстро смекнул и отошёл за ключом. Он два раза прокрутил его в замочной скважине и отварил дверь.