Танец мыслей

Женя ничего не сказал насчёт Антона ничего, кроме того, что выезжать нужно немедля. Окончив разговор, Арсений сразу зашёл на сайт авиакомпании, выбрал самое ближайшее время и купил билет. К сожалению, улететь получалось только завтрашним утром. Зато хотя бы вещи успеет собрать. Однако вот в голове тысяча и одна беспокойная мысль — от более или менее утешительных до самых ужасных. Что могло произойти такого, что ему позвонил совершенно незнакомый человек с требованием срочно встретиться? Или же неужели тот самый Женя, что писал Антону раньше? В тот самый день, когда он покинул эту квартиру. Но что их связывало, почему он позвонил не Диме, а именно ему? Ведь Дима — всё же лучший друг Антона и тоже из Воронежа, логичнее было бы, если бы Женя знал именно его. Однако Арсений всё же вообще не мог с уверенностью сказать, звали ли того человека в телефоне Антона Женей или нет. Решил выяснить всё позже. Он даже предположил, что, возможно, это новый парень Антона. Но к чему тогда он зовёт в Воронеж? Не мог разобраться по телефону? Всё слишком странно, и Арсений не может не ответить человеку, которому что-то известно про Антона. Слишком мучительна неизвестность. На циферблате наручных часов мерно шли стрелки. Без пяти восемь утра. Арсений стремительно шёл в сторону стойки регистрации. Кажется, контроль и все бесконечные коридоры проходили мучительно долго. Перед каждым арочным металлодетектором он выкладывал часы, заранее снятые с руки, ключи и телефон, но антоновский браслет снимать не смел. Не хотелось расставаться даже на эти несчастные полминуты. К счастью, он полностью кожаный. Ни разу не запищал на него металлодетектор. Посмотрев на табло, он понял, что посадка началась. Наверняка об этом в динамики несколько раз предупреждал глухой голос, но Арсений его не слышал. Мысли глушили. Легче было вслушиваться в их беспокойное шебуршание, чем пытаться успокоиться. Всё равно всё решится через несколько часов. Вовремя. Арсений показывал свой билет и последовал за толпой в самолёт. Не торопился, шаг не прибавлял в отличии от большинства, понимал, что, если даже первым сядет в самолёт, он не полетит, пока не закончится время посадки. Написав короткое сообщение Жене: «Вылетаю, через час буду», он выключил телефон по требованию стюардессы и облокотился на спинку сидения, отвернувшись. За иллюминатором красиво, на голубом небе нежно плывут белейшие облака. Арсений смотрел на них, но не видел, погруженный в свои мысли и раздумья. Здравый смысл начал потихоньку пробуждаться, твердил, что плохой идеей было срываться и по первому же звонку неизвестного человека мчаться в Воронеж. Если бы всё было так плохо, то, наверное, Антон бы сам написал, позвонил? «Нет, нет и нет, он бы никогда не попросил помощи, особенно в этой ситуации», Арсений несильно мотал головой в ответ своим же мыслям и наделся, что всё это не глупая шутка. Хотя лучше бы так и было, в таком случае, с Антоном всё было бы хорошо. Сомнения и страх терзали горло, не давали спросить у Жени на прямую, туманили разум. Через час самолёт приземлился в Воронеже. Темноволосый кареглазый парень невысокого роста, весь в чёрном, стоял с табличкой «Арс». Арсений сразу же заметил его. С виду Женя казался совершенно обычным. ― Здорóво, с прилётом. ― Привет, Женя? ― приличия ради уточнил Арсений. ― Да, пойдём, расскажу всё в кафешке, позавтракаем хотя бы. Арсений наблюдал за Женей всю дорогу до кофе. Он был странным и несуразным: то весёлый, то какой-то чересчур культурный, то трёхэтажным матом покрывал автомобилистов на дороге и в разговоре перепрыгивал с темы на тему, будто пытался обсудить сразу всё на свете. Однако больше всего Арсению бросались в глаза уставший вид Жени, он явно был невыспавшимся, глаза были заметно покрасневшими. Удивительно было, что они доехали в целости и сохранности. С таким водителем это казалось чудом. Ребята зашли в кафе. Атмосфера была располагающей, музыка не давила и не глушила, лишь успокаивала разыгравшиеся нервы, людей было немного. Сделав заказ, Арсений вопросительно посмотрел на Женю. Тот ухмылялся. ― Что? ― не выдержав этот взгляд, спросил Арсений. ― Я теперь понимаю Антона. ― Прости? ― Да бля, не тупи, я бы сам геем стал, встреть такого мужика. Понимаю говорю, почему кроме моего номера был ещё один, и записан как «Идеал». ― А ты разве не гей? ― Не, я по девкам, официантка нам меню приносила — девушка моя, Света. Арсений заметно расслабился хотя бы потому, что Женя точно не парень Антона. А тот факт, что он записан у него как «Идеал» вообще поразил. ― Так и зачем я сюда летел? ― История не короткая. ― Я же уже прилетел! Рассказывай. ― Хорошо, тогда слушай, ― начал Женя. ― Антон приехал, не предупредив и ничего не сказав. Спросишь, как я узнал? Он приехал в квартиру матери зачем-то, там моя бабушка его заметила, сразу же позвонила мне, мол, чтобы набрал ему, я работой оправдался. Думал, сам напишет или позвонит, если что, чтобы ты понимал я ему и другом не считался, так, просто знакомый. Из-за этого ещё и задумался, а нахуя ему, сообственно, вообще мне звонить? Но, видимо, некому больше было. Через неделю он позвонил мне с другого номера, как оказалось, симку выкинул, желая потеряться. Я ещё, дурак, поехал к нему сразу же, всё же что-то в нём есть такое, притягивающее, не в том смысле, что понравился мне, нет, он просто какой-то хороший, с кем хочется общаться, добрый, отзывчивый, но вот если бы не агрессия его, был бы вторым идеалом. Я съехал с темы, извини. Так вот, приезжаю к нему, меня встречает не Антон, а какой-то зомби. Я не шучу — глаза краснющие, волосы взъерошены, тёмные круги под глазами, щетина отросла, про вещи вообще молчу. Как оказалось, всю неделю он не ел вообще, только бухал, вливая в себя бутылку за бутылкой. Я старался помочь, накормил, в парикмахерскую отвёл. Сначала казалось, что всё встаёт на свои места и Антон в порядке. Вроде общаться стали чаще, гуляли, часто он о тебе говорил, почти надоедал, будто кроме тебя тем нет. Приезжаю к нему через неделю — та же картина, только вот смотрит виноватым взглядом, мол, прости, я не сдержался. Отправил его бриться в ванную, а сам квартиру расчищаю от бесконечных пустых бутылок и сигарет, в квартире дышать нечем, всё вокруг в дыме. Только вот в тот день он был странным, ещё более погружённым в себя. Остался у него ночевать на всякий случай. В три ночи слышу, что не спит, наверное, в телефоне капается или ещё чего. Не придал особого значения, может, не спится, только вот почти сразу же слышу, что что-то ударилось о стену. Испугавшись, забегаю в комнату — Антон стоит, держа руки на лице, на полу разбитый телефон. Меня пугали его приступы агрессии, старался максимально осторожничать с ним. Но я же сонный был, может, оправдываюсь, но действительно сонный был, разозлился, стоило прикрикнуть: «Нахуя ты это с собой делаешь?» — Антон взорвался. Таких яростных глаз я у него ещё не видел, стал орать, мол, ты нихуя обо мне не знаешь, даже он не знает, нахуя ты приперся мне помогать, мне не нужен никто, уйди нахуй отсюда. И выгнал меня в четыре утра на улицу. Я забил на него, признаю. Неделю или же полторы не звонил, не писал, да и он тоже. Хотелось верить, что Антон взял себя в руки, устроился на работу, стал ценить свою жизнь, нашёл хотя бы друга себе какого. Насколько же я ошибался. После рабочей смены увидел пять пропущенных, позвонил в ответ, Антон не брал трубку. Хотел забить хуй и уехать домой, но что-то меня тянуло проверить, как он. Приезжаю к нему, лифта там нет, поднимаюсь на третий этаж, перешагивая через ступеньки. Стучу в дверь, прислушиваюсь — тишина. Прикладываюсь ухом к двери, набираю одной рукой его номер, телефон орёт в квартире, а раз телефон там, значит, он тоже. Дёргаю ручку — дверь оказалась открытой. Даже не успел зайти внутрь, увидел устрашающую картину: Антон лежал прямо у двери без сознания, весь в крови, глаз левый припух, губы тоже, рука как-то неправильно лежала. Если бы не его телефон, я бы подумал, что спутал квартиры. Сначала я стоял в шоке где-то минуту, потом, опомнившись, нащупал пульс, позвонил в скорую, боялся сам везти его, мало ли какие переломы кроме руки ещё могут быть. Приехали, осмотрели, забрали, я следом на своей машине. Если коротко, то сотрясение, пара переломов, несколько ушибов. Когда Антон пришёл в себя я, естественно, спросил, что случилось, в ответ короткое: «Гопники напали». Хотел тебе позвонить, он пригрозил суициднуться, так ещё с таким серьёзным лицом, что я всерьёз испугался, отложив телефон. Понял одно — причина его страданий ты. В общем, выписали, стал чаще к нему приезжать, принося с собой еду из этой кафешки, тут и познакомился со Светкой. Она частенько сама предлагала самое свежее и полезное. Не знаю только, съедал или выкидывал, так и остался худым, каким был. С каждым днём замечал, что синяки во многих местах желтели, но появлялась тонна других. Он ещё как назло в одних кофтах с длинными рукавами ходит, хуй разглядишь, где ещё и какие травмы есть. Один раз вообще хромать начал. Меня это начало напрягать. Вчера не сдержался, решил проследить за ним, как шпион какой-то... ― Так и что ты, блять, увидел?! Не томи, ― прервал рассказ Арсений. От этих мучительно долгих пауз он ловил «мини-инфаркты», в сердце покалывало. ― Терпение, блять! Я же сказал, что рассказ не короткий, и так тут стараюсь рассказать максимально коротко, упуская все истерики! Немного отпив принесённый чай, Женя продолжил рассказ. ― Сначала вроде всё было нормально, он из дома не выходил весь день, я в машине сидел, подъезд караулил. Ночью почти засыпаю, замечаю краем глаза, как этот придурок выходит. Я дождался пока отойдёт на нормальное расстояние, вышел из машины, старался закрыть её тихо. Пошёл за ним. Антон пошёл в магазин круглосуточный, купил пива и вышел, по дороге выпивая. Он шёл уверенно, словно у него встреча какая-то. Некоторые из ребят, сидевшие во дворе, здоровались с ним, но он и голову в их сторону не поворачивал. Я всё шёл за ним ещё минут двадцать, понимая, что из нормального района мы вышли и направляемся в не особо приятный район Воронежа. Во дворе в беседке сидят четыре парня бухают, курят, в карты играют. Антон остановился, я не знаю точно, но чувство было, будто прям на них и смотрит. Делает шаг то вперёд, то назад, словно решаясь на что-то. В итоге пошёл прямо в их сторону. Один из парней, сидевший лицом к Антону, заметил его и прикрикнул, смеясь: «О, геюга пришёл, не хватило прошлого раза?» Все трое оглянулись, злобно начали хохотать. «Ты специально? Хочешь... — Чё-то там, я не расслышал. — Отъебали тебя?» В голову сразу мысль пришла, что у Антона недотрах какой-то, но следующая фраза от второго чела звучала довольно громко, отчего эта мысль у меня сразу же отпала. Антон прокричал: «А че ты сделать можешь? Может, встанешь раком, и я тебя выебу? Иди-ка сядь на мой хуй!» И мне всё стало ясно, что Антон часто приходил сюда и искал всякие возможности быть избитым, провоцируя эту гопоту. Я не успел опомниться, как Антон уже лежал, терпя все удары, придерживая голову руками. Любой другой орал бы уже от боли, умоляя прекратить, но не он, он молча терпел. Честно говоря, да — я струсил идти туда, у меня даже средств самообороны не было. Парни минут через пять устали, плюнули на Антона и ушли со двора в другую сторону, мне оставалось только подбежать и утащить его тело домой, обрабатывать раны. Как ничего серьёзного кроме разбитой губы и синяков не получил — не понимаю. Пока обрабатывал, он в себя пришёл, послал меня на хуй, отвернулся и уснул. Вот собственно после этого я и решился тебя набрать. ― Где он сейчас? ― дослушав рассказ, обеспокоенно спросил Арсений. ― Дома, спит, я его оставил одного, пока тебя встречал. ― Поехали. ― Сначала доешь, на тебе лица нет, чё ж вы такие слабые-то оба, ― проговорил Женя, закатывая глаза. Действительно, ехать к Антону по прошествии почти двух месяцев с до ужаса испуганным лицом не хотелось. Мало ли какую реакцию выдаст он, увидев Арсения в таком состоянии — нужно быть сильным и внушить, что всё будет хорошо. Только вот есть абсолютно не хотелось. Всё же осилив небольшую порцию салата, Арсений неторопливо потягивал чай, ожидая, пока доест Женя. Движения получались нервозными, он пару раз чуть не подавился несчастным чаем и еле удерживал кружку в потрясывающихся руках. ― Готов? — Женя сомнительно осмотрел его, но ничего насчёт состояния не сказал. Арсений пялил в окно. Услышав фразу, он немедля встал. ― Да, поехали уже. ― Нет, Арсений не был готов совершенно и вряд ли был бы готов когда-либо, но страх и переживания не давали ему другого шанса. Он должен был увидеть Антона и выяснить всё.