Танец мыслей

Ночь. Тягучая как патока. Арсения мучала бессонница. Спать не хотелось от слова совсем. Видимо, смена климата сыграла свою роль. Он зашёл на кухню. Антон с кем-то полушёпотом перекрикивался, играя во что-то на ноутбуке. ― Я разбудил? Прости, пожалуйста, всё, выключаю, ― с виноватым взглядом сказал Антон, снимая наушники. ― Не, всё хорошо, я попить зашёл. Время полвторого ночи, Антон, может, тебе тоже стоит пойти спать? ― Да, сейчас попрощаюсь с ребятами и пойду. Вернувшись в свою комнату, Арсений прилёг на кровать, закрыл глаза. Нужно постараться уснуть. Час. Два. Три. Открыв дверь в комнату, Антон тихо подошёл к Арсению. Без лишнего шума присел на колени, одна рука легла на край кровати. ― Спишь? ― шепотом произнёс Антон. Не услышав никакого ответа, он продолжил. ― Раз спишь, то для меня сейчас самое время. Самое время сказать тебе, сладко спящему, как сильно я тебя люблю. Я помню наш поцелуй, помню, как нас накрывали чувства. Помню свой дикий срыв, за который так стыдно, я бы хотел тебе рассказать всё и как можно подробней, но я не могу, мне не хватает смелости посмотреть в твои глаза. Рассказать абсолютно всё, все мои чувства, переживания, объяснить причину своих приступов. Не хватает смелости просить о помощи. Знал бы ты, как я испугался, увидев тебя без сознания, знал бы, как мне было страшно идти в кабинет Дениса, как страшно было слушать о последствиях своего срыва, навредишвих тебе. Как я корил себя, когда ухаживал за тобой, жил с тобой, я ощущал свою вину постоянно. Ты всё это время думал, что я на тебя не смотрю, но я пожирал тебя глазами в отражении бокалов, рассматривал твой холодный взгляд в отражении окна, стоя к тебе спиной, смотрел на тебя через зеркало, долго ища подходящий угол обзора. Я видел все твои взгляды через эти отражения и медленно погибал. Да, я сбежал, оставил тебя одного. Сбежал, надеясь никогда больше не встречать твои разочарованные глаза, те самые, что раньше смотрели на меня с любовью. В тот день, когда ты прошёл последнее обследование и выяснил, что полностью восстановился, я понял, что потерял тебя. Даже если бы ты простил мне всё это сразу, я не мог простить себя, да и сейчас не могу. Приехав сюда, я старался жить, забыть обо всём, начать сначала, но перед глазами были лишь воспоминания той ночи. Потом начал видеть тебя в случайных прохожих, подбегая к ним, разворачивая к себе и извиняясь что перепутал, пугал людей. Слышал твой голос, оборачивался, а это опять был один из тех случайных прохожих. Я старался заглушить воспоминания выпивкой, но всё равно твой образ ярко всплывал перед глазами, пока случайно не наткнулся на гопоту. Тогда я не хотел быть избитым, всё вышло случайно, но, когда лежал и ощущал каждый удар, мне становилось легче, представлял, что весь мир знает о моём поступке и мстит за тебя. Мне это нравилось, правда. Я стал чаще искать бухих пацанов, готовых за любое лишнее слово въебать мне, да посильнее — к счастью, в Воронеже таких достаточно. Бывало даже, пока меня пинали, вставал на четвереньки, предоставляя им больше мест для ударов. Выплёвывая кровь, я смеялся, радуясь тому, что переставал думать о тебе хотя бы на полчаса, пока не терял сознание. Там уже только тьма, заслуженная, поглощающая меня без остатка тьма. Но сейчас, видя, как ты беспокоишься обо мне, хочу знать, есть ли у меня шанс. Я ведь чувствую, до сих пор жива наша любовь. Только дай мне шанс, я сделаю что угодно, готов рассказать всё, абсолютно. Знаю, нам нужно поговорить, наконец рассказать друг другу все тайны. Знаю, ты меня не слышишь, может, и к лучшему. Антон выдохнул. Стало чуть-чуть легче от того, что он выговорился Арсению. Пусть и спящему, однако, зато эти переживания наконец нашли словесный выход. Он встал и ссутуленный вышел из комнаты. Может, совесть на плечи давила? Только вот Антон не знал, что Арсений слышал всё. Каждое его слово. Каждый тяжелый вздох, каждую паузу между предложениями и дрожь в голосе. Слушал, с трудом притворялся спящим, еле сдерживал подступающие слёзы. Терзающая духота разбудила в девять утра. Не самое приятное пробуждение. Антон решил проветрить комнату — недовольно хлопал глазами, но к окну подошёл. Деревянная рама упорно отказывалась открываться, словно сама была недовольна тем, что её тревожили в столь ранний час. «Такое твоё предназначение. Так чего ж ты не открываешься-то, сука?!» — думал Антон и, сцепив зубы, дёргал ручку. Злость нарастала. В какой-то момент он не сдержался и деранул её со всей силы — окно поддалось и распахнулось на всю, громко ударившись рамой о стену. Тихо сматерившись про себя, Антон развернулся и тут же вскрикнул, испугавшись. Прямо за его спиной с ехидной улыбкой на лице стоял Арсений. ― Так ты силач, оказывается, может, это повод прекратить готовить тебе еду каждый день, как спортсмену? ― Неее, я хиленький, смотри, ― указывав на открытое с большим трудом окно, проговорил Антон, ― еле открыл. ― Да я видел, блины готовы уже, а окна пора бы на пластиковые поменять, Тош, не в нулевых же живём. ― Подумаю над этим скоро, спасибо. Они вместе ушли на кухню. Антон в предвкушении потирал ладони перед горкой блинчиков, рядом на столе стояли три соусницы, наполненные сметаной, вареньем и творогом. Постарался Арсений так постарался. ― Арс... ― Антон тут же принял серьёзное лицо, подняв зелёные глаза на Арсения. ― Áу? ― Ты говорил пару дней, прошло уже больше недели, может, дашь мне ответ? ― Хм, да. Но для начала у меня к тебе вопрос, ― сказал Арсений, поставив кружку кофе на стол. ― Какой? ― Почему именно Турция? Почему ты Диме и Серёже сказал про Турцию? Есть же много других мест: Мальдивы, Сочи, Египет, Абхазия. Анапа, в конце концов, — Арсений пропустил лёгкую полуулыбку. ― Ааа, эм, не знаю, зачем тебе это, но ладно. Там, честно говоря, очень много котиков, повсюду, ― с лёгким смущением ответил Антон. ― Хорошо, — Арсений пальцем обвёл что-то воображаемое на столе и поднял глаза на Антона. — Тогда мы летим в Турцию на две недели. Там будет кое-что, пока не скажу, что именно, но не бойся, ничего такого. А дальше решим, стоит ли нам дальше продолжать отношения, или же это наш конец. ― Я согласен, но когда? ― Ближайшие билеты на завтра, готовься. ― Ты уже всё предусмотрел? ― Конечно, Тош, это же я.

***

В Турцию парни прилетели два дня назад. Они много гуляли, фотографировали всё подряд и смеялись. Вкусно ели на завтраках, обедах и ужинах, один раз успели встретить солнце на восходе и дважды проводить в красивый закат. По-особенному здесь было. Дышалось проще. Будто бы и не было ничего там, в Москве, будто бы они были счастливы в с е г д а. Антон не обманул, в Турции действительно очень много котов, собак в том числе. Местные жители адекватно относились к животным, любили и заботились об их благополучии, что не могло не радовать. В каждом углу каждой улицы были свои местечки, где стояли миски с едой и водой, которые не кончались никогда благодаря заботливым людям. Сегодня был третий день их пребывания. Антон загорелся идеей посетить знаменитый мост. ― Да чё за мост, ты можешь нормально объяснить? ― Короче, во всех сериалах и фильмах, естественно, турецких, в любой момент обязательно показывают этот мост над рекой, такой красивый, по вечерам особенно, так светится ярко-ярко. ― Бооже, может, тебя тут оставить? За кота идеально сойдёшь, голодным точно не останешься! Да хватит этих котов фоткать! — разразился Арс, когда Антон в который раз направил камеру на очередного хвостатого и в данном случае полосатого. — Меня лучше сфотай. ― Он принялся забавно позировать, припрыгивать, привлекая внимания Антона к своей креативной персоне. ― Арсюш, зачем в кабинку с надписью «Камера работает круглосуточно» залез? ― Фоткай, пока нас не выперли отсюда!! Смотри, какие пальмы сзади красивые! Отличная фотка должна быть! Быстро щёлкнув, Антон кивнул, давая понять, что фотография сделана. Парни пошли дальше. Арсению в очередной раз стало до безумия жарко. Он кинул взгляд на Антона, ожидая увидеть такой же измученный высокими температурами вид, если не хуже, ведь тот, казалось, вообще должен был расплавиться. ― Тош, я всё спросить хотел. ― О чём? ― Как бы плюс тридцать на улице, я в футболке умираю от жары уже, ты чего всё в кофтах с длинными рукавами ходишь? ― Да так, мне комфортнее в них, ― сказал Антон. Улыбка тут же сползла с его лица. Мимо Арсения такая быстрая смена настроения пройти стороной не могла. Он нутром чувствовал все эти его перепады, что уж говорить про внешние проявления. Что-то здесь неладно. Арсений взял его за руку и куда-то подозрительно тихо повёл. Ничего не понимающий Антон молча следовал за ним, иногда неуклюже спотыкаясь, но не падая. Зашли в магазин одежды. ― Только не говори, что снова шмотки выбирать будем. ― Антон чуть ли не расплакаться готов был, надеясь на помилование. Арсений ничего не ответил, лишь продолжил вести его. Только вот ни одна часть магазина вещами его, видимо, не привлекла — он направился сразу в сторону примерочных. ― Арс, что ты делаешь? Че, прям в примерочной, что ли? Это согласие на отношения? — Он нервно хохотнул. ― Завались, ― грубо ответил Арсений, закрывая штору и хватаясь за край толстовки. Антон, смекнув, что собирается сделать Арсений, начал отпираться, не давая шанса снять с него одежду. Но в этой битве он проигравший. Антон стоял с разорванной толстовкой, сбитый с толку. Уже нет смысла скрывать, и он позволил завершить начатое. Арсения ужаснул представший вид: предплечья практически полностью были заполнены розоватыми шрамами от сигарет, в основном на внутренней стороне рук, ещё несколько таких же хаотично располагались на грудной клетке. Арсений поморщился, представляя, сколько боли эти шрамы приносили Антону. Он вообразить не мог, какие моральные страдания должен был терпеть человек, чтобы делать с собой такое. Антону приходилось умирать от жары в толстовке, но прятать шрамы, не желая портить настроение им обоим. От его вида сердце на куски разрывалось. ― Это было до моего приезда? ― Да, ― сухо отвечает Антон. ― Ещё хоть раз — тебе пизда, понял? ― Я сделаю всё, что ты скажешь. Такое не повторится. Столь покорное согласие смутило. Он выглядел слишком безапелляционно? Арсений ожидал хотя бы простого «хорошо», но точно не этого. Может, оно и к лучшему. Выйдя из примерочной, он прошёлся по магазину, выбрал несколько футболок разных цветов, по привычке взяв размер М, всегда подходивший Антону. Вернулся Арсений быстро, отдал выбранное и стал ждать. Антон вышел из примерочной сам, звать его не пришлось. Ярко-розовая футболка смотрелась на нём нарочито велико, на пару размеров больше нужного, или же другими словами, как вещь оверсайз. Антон отказывался примерять остальные, и Арсению уговорить надеть одну-другую футболку не удалось. Он лишь хмыкнул на подобное упрямство. Оплатив покупку, Арсений забрал порванную кофту и выкинул в ближайшую урну.