Planet (of love?)

***

Стажёра зовут Чон Чонгук и он, по его словам, младше Тэхёна на два года. И Ким вроде бы должен быть благодарен за то, что теперь работать будет проще, он сможет сосредоточиться лишь на заказах, спихнув на Чонгука всю уборку в зале. Немного эгоистично вот так вот пользоваться новичком, но Чонгук понятия не имеет как обращаться с кофе, а со временем они с Тэхёном смогут делить обязанности. Если, конечно, Чонгук останется. Потому что… какой это по счёту стажер? Четвёртый или пятый? Кофейня «Planet» популярна среди студентов-медиков из-за своего расположения рядом с медицинским университетом. Здесь во время большой перемены можно увидеть больше белых халатов, чем в отделении скорой помощи. Тэхён привык к режущей глаза белизне медицинской одежды и уже различает цвета на вышивках каждого факультета. В смысле, вот те ребята, что только-только вошли с куртками поверх халатов и прямо в бахилах (очевидно, забыли снять или просто сэкономили время), зелёным цветом вышивки на кармане дают знать, что они будущие фармацевты. Перед ними — медсестры, с красной вышивкой на белой ткани. Очередь тянется и тянется, гудит, пока Тэхён копошится с джезвой, отмеряет мерным стаканчиком норму для эспрессо и быстро наливает в выставленные в ряд чашки на прилавке. Питчер с молоком, стоявший прямо на небольшой плите, наклоняется; молоко заливает всё, туша огонь, выпуская лишь едкий газ, и Тэхён поворачивает ручку, обрывая поток газа, хватает нагретую емкость и тут же, чертыхаясь, опрокидывает всё остальное на пол, засовывая обожженные пальцы в рот. Он не справляется! Чимин приходит на помощь, заявляя, что сегодня кофе нет и они могут зайти завтра, а сейчас, если действительно поторопятся, то вероятно найдут другое место, чтобы быстро перекусить. И Тэхён почти благодарен ему, вот только из-за этого засранца, который сейчас придерживает дверь для студентов, он лишился самого верного аппарата. Из-за чёртового Пак Чимина у него горит кожа так, что хочется верещать не своим голосом. Чимин выпроваживает последних зевак из заведения, когда из кухни медленно высовывается Чонгук с поллитровой зеленой чашкой Чимина в руках. Тэхён отмечает, что у него всё ещё холодные руки, когда он дергает голое кимово запястье и опускает его обожжённые пальцы в ледяную воду. — Тебя что, не учили, что при ожогах нужно приложить что-то холодное, а не совать пальцы в рот прямо как ребенок? Тэхён может поклясться, что очень сильно хотел возразить, но вот только он слишком потрясен тем, что только что произошло. А что, собственно говоря, произошло? — Да, друг, — Тэхён отвлекается на подошедшего Чимина, который хлопает Чонгука по плечу, будто они старые друзья, — ты выбрал отличный первый день. И вот так и чешется вмазать по этому смазливому лицу, но бариста натыкается на лужу пролитого им самим молока под ногами — надо убраться. Рабочее место всегда должно быть чистым — это первое, что требует Тэхён от своих напарников. Запах прокисшего молока — это не то, что заставляет аппетит появиться. — Ты, — Тэхён тыкает пальцем в Чимина, поднимая уже остывший и пустой питчер здоровой рукой, — вали на кухню. Надеюсь, твои чёртовы кексы сгорят. Чимин обиженно поджимает подбородок. — У Пак Чимина ничего не пригорает, понял? Уходит, что-то бурча о том, что больше не собирается кормить никаких неблагодарных Кимов, и чертыхается, действительно чувствуя уже характерный запах горелого. — Чонгук, да? — Тэхён делает вид, что не запомнил имени какого-то там парнишки, и получает утвердительный кивок, — У нас сломана кофемашина, я не смогу показать тебе всё, что связано с заказами, разве что только рассказать в общих чертах. Чонгук убирает ещё влажные волосы с глаз, прижимая к себе чашку с уже не ледяной, а просто холодной водой. — Я думаю это даже лучше, потому что я мало что знаю об этой херне. Младший кивает в сторону выставленных ровным рядом жестяных банок с молотым и зерновым кофе, а у Тэхёна появляется неприязнь. «Об этой херне»? Кажется, они не сработаются. — Оу, ясно. — Тэхён выуживает швабру из открытой на кухню двери и старается не смотреть на парня, который начинает подбешивать. — Вот что, стажёр, первые два правила: собираешься материться — можешь прямо сейчас сваливать. И это кстати не херня, а кофе. — Ты что, фанатик? — И второе, — Тэхён оставляет последний вопрос без ответа. — Твое рабочее место должно быть чистым, так что можешь приступать уже сейчас. Он может поклясться, что не понимает, что именно в этом парне так его разозлило, но отчего-то хотелось завалить его самой неприятной работой и смотреть как он сбегает, поджав хвост. Но увы, устроить адскую кухню для Чон Чонгука у Тэхёна не получается. Пусть и с недовольным лицом и без сменной одежды, Чонгук убирает всё, что натворил Тэхён во время студенческого наплыва, проверяет все салфетницы на немногочисленных столиках и наполняет до краев все бутылочки с сиропами. Он, чёрт возьми, даже успевает представиться посудомойщику Хану и завести разговор с Чимином. Последний, кстати, нахально пользуется тем, что посетители выпечку берут с собой, как только слышат, что кофе нет, чтобы не есть ее здесь всухомятку. Этот парень действительно устроил всему персоналу выходной и довольствуется этим как может. И, если подумать, всё в этом дне шло ему на руку. Он позавтракал со своим обожаемым сладким-букой-Юнги, теперь, кажется, нашёл нового друга, задабривая новичка своими же кулинарными творениями. И не то чтобы Чонгук жаловался, знаете ли. — Если бы я встретил тебя на улице, то даже не подумал бы, что ты пекарь, — изрекает Чонгук с набитым ртом, запивая последнее оставшееся карамельное пирожное слишком уж сладким чаем. — Кондитер. — Я ещё не встречал парней-пекарей. Это же женская профессия. Тэхёну хочется хлопнуть себя по лбу. — Боже, ты ещё и сексист. Чонгук переводит взгляд на Кима и на секунду перестаёт жевать, кажется, не понимая, что от него хотят. Но быстро переключается на парня рядом. — Нет, сладкий, это не совсем так. Ты слышал, что лучшие кулинары в мире — это мужчины? — Слышал, — Чонгук с характерным звуком отхлёбывает горячего чая, и на это Тэхён морщится. — А ты гей? Чимин смеётся так громко, что, кажется, даже немного пугает младшего. Тэхён бы спросил, с чего он сделал такой вывод, но… Чёрт возьми, у этого малыша отсутствует всякое чувство такта. — Что меня выдало? Карамель или изюм в кексах? — Не знаю, я просто предположил. Но ты не очень сильно похож на гея. — Да? — Угу, — Чонгук снова отпивает, — эта деловая колбаса больше смахивает. Что? Когда Тэхён отрывается от мигающего «game over» в своем телефоне, Чон уже не смотрит на него. Смотрит хохочущий Чимин. Тыкающий в его сторону пальцем Чимин. — Деловая колбаса? Это ты мне? С легкой улыбкой Чонгук поднимает ладони в примирительном жесте, понимая, что всё хорошо и он никого не оскорбил, когда Пак не перестает смеяться. — Извините, господин начальник, но ты смахиваешь на вредную модельку. Даже пахнешь как девушка. Слишком сладко для парня. — Это потому что я бариста, недоумок. Я пахну не сладко, а молоком и кофе, потому что имею с ним дело. И я не гей. — Тэхён недовольно сопит и слышит стук собственного сердца в ушах. — Ты вообще не можешь вот так открыто говорить людям, что они похожи на геев. Это неэтично и некоторых может обидеть. — Хорошо, мам. На чонгуков ответ Чимин заходится новым приступом смеха, а Тэхён продолжает беситься. Этот парень тут не задержится. Тэхён об этом позаботится.