Planet (of love?)

***

После первых чонгуковых выходных Чимин перестает уходить раньше положенного с двойным американо в руке и выглядит... Не так, как раньше. Кажется, мягко говоря, не выспавшимся, а на вопрос всё ли с ним в порядке лишь устало заявляет: — Сам навязался, сам и страдаю от своей тупости. Тэхён тоже не дает понять, что происходит, они всё еще недостаточно близки для таких разговоров. Чонгуку лишь, как бы нечаянно, намекают, что это связано с двойным американо. Чимин не плачет, не срывает злость на друзьях, просто мало участвует в разговорах и проверяет телефон слишком часто, для того, кому, по его же словам, «все равно, просто устал». Чонгук бы подобрал другое слово, явно не литературное и не проходящее цензуру Тэхёна, но более подходящее в данный момент. Чимин выглядит откровенно заебавшимся. После вторых своих выходных, рабочий день встречает Чона серой макушкой. В прямом смысле. Чимин покрасился и скалится в фронтальную камеру телефона, пытаясь, как он же и заявил, сделать годную пикчу. — Я только не понимаю почему именно на мой телефон? У тебя же камера лучше. Тэхён застегивает немногочисленные пуговицы на футболке и, наклонившись, смотрит на листающего фотографии друга через дверной проем, что ведет с небольшой комнаты для персонала на кухню. — Мне лень потом удалять все остальные. Тэхён оставляет фартук на столешнице и с негромким «Tы серьезно», выхватывает у Пака свой же мобильник. — Господи, восемьдесят три фото? — Подожди, подожди, не удаляй их. Мне нужно только найти самое выгодное. — На свой и сделай его, придурок. И Тэхён быстро тыкает пальцем по экрану, судя по всему выделяя лишнее, то есть, выделяя всё. Чонгук не сдерживает улыбки, когда эти двое начинают совсем не шутливый бой за телефон Тэхёна и, несмотря на разницу в габаритах, Пак явно выигрывает. — Мне нужна новая фотка для моего блога. Тэхён ретируется, оставляя поправляющего задравшуюся в бою одежду Чимина на кухне, вместе с повеселевшим Ханом и, проходя мимо, всё еще смеющегося Чонгука, бариста сам начинает улыбаться. Чон пытается понять, это от своей победы в дурацком поединке или от того, что Чимин снова активничает. — Аккаунт в инстаграме это еще не блог, тупица. — Сам ты тупица. Вали за стойку, пока я не выпустил всю свою ярость наружу. Тэхён прыскает, прикрывая рот ладошкой, а Чонгук, кажется, осознает, что готов работать тут даже за бесплатно. Порой коллектив важнее получаемых денег. Ким огрызается и они снова дерутся, теперь же, не сдерживая рвущийся наружу хохот. Носятся по небольшому помещению, пока Чимин не заламывает Тэхёну руку и тот не извергает что-то похожее на скулеж. — Не связывайся со мной, уродец. Вот как Чонгук узнает, что шутки о внешности с Тэхёном лучше не затрагивать, потому что тот, высвободив руку, поворачивается с таким лицом, будто готов сейчас вцепиться зубами прямо в шею лучшему другу. Он делает быстрый шаг в его сторону, явно намереваясь дать сдачи не в словесной перепалке, но Пак уже скрывается за дверью кухни, наваливаясь на нее всем телом. Тэхёну ничего больше не остается, он дергает ручку и несколько раз, толкаясь плечом о твердую деревянную преграду, оставляет попытки добраться до их кондитера. — Теперь тебе лучше спать с открытыми глазами. Чонгук не желает попасть под горячую руку, поэтому поспешно натягивает свою футболку, неплохо скрывая за ней улыбку во все тридцать два, но выдает себя сотрясающимися плечами. День начался отлично.

***

— Чай? Чонгук пожимает плечами. — Не любитель, но чай я пью. Время давно уже переваливает за обед, когда Тэхён неожиданно решает найти тот самый напиток, который понравится Чонгуку. Младший, ничего не подозревая, листает чёрно-белый инстаграм Чимина с единственным цветным фото — сегодняшним, когда Тэхён тащит с собой бутылку непонятно откуда взявшегося Brogans’а, заявляет, что даже самый дерьмовый кофе можно полюбить, если он с алкоголем. Только вот Чонгук, в отличии от Кима, ничего крепче пива старается не пить из-за неприятных последствий после чего-то крепкого. Вот почему алкогольный кофе его не впечатляет. Но запах ликера ему на удивление нравится, потому что, по скромному мнению самого Чонгука, все алкогольное пахнет одинаково — спиртом, а этот запах почему-то ассоциируется с больницей и сломанной в десять лет рукой. — Что тебе нравится пить вообще? — Не знаю. Пепси? Я не делаю из напитков культ, как некоторые. Тэхён бормочет под нос, явно какое-то оскорбление и принимает заказ у подошедшей к прилавку девушки. Она от слова совсем не сводит заинтересованного взгляда с младшего, и тот неловко отворачивается. Ким отдает готовый напиток в бумажном стакане и кладет пластиковую крышечку рядом, выбивает чек, забирает протянутые деньги и останавливается на полпути, когда девушка смело спрашивает: — А сколько нужно заплатить, чтобы получить номер того красавчика? Тэхён сначала, кажется, не понимает в чем дело, оборачивается на Чонгука, наблюдая, как младший стремительно краснеет, создавая невероятный контраст со своей футболкой, и только потом прыскает тихим смехом, дабы не распугать гостей излишней громкостью, когда осознает о каком именно красавчике говорит посетительница. Младший же начинает копошиться, пытаясь справиться с поступившей неловкостью. Чонгук слышит, как Тэхён отшучивается и поднимает голову в самый неподходящий момент, именно тогда, когда девушка ему подмигивает и движется в сторону выхода, а хён, кажется, сейчас зайдется в приступе истеричного хохота. — Что, блять, тут смешного? Ким на удивление не комментирует брань младшего. — Ты так покраснел, я думал у тебя голова от прилива крови взорвется. Чонгук собирается уходить, когда его останавливают за руку. — Извини, извини, я просто не подумал бы даже, что девушка может так смутить кого-то вроде тебя. — Лучше б ты продолжал быть говнюком и бесил меня. Хотя ты и сейчас меня бесишь. Тэхён выпускает последний смешок и прикусывая губу сообщает: — Я кое-что придумал, думаю, тебе понравится. Чонгук собирает грязную посуду со столов, вежливо спрашивает у посетителей может ли он забрать опустевшую чашку, неприятно ежась от осознания того, что его невероятно бесили официанты, заглядывающие в тарелки всем подряд. И он понимает, что это их работа и им нужно освободить стол для следующего блюда или для того, чтобы ненужные приборы не мешали, но раздражаться от этого все равно не перестает. Сейчас он, в роли своего раздражителя, тащит собравшее на кухню, думая, что неплохо бы обзавестись, хотя бы одним, подносом и наблюдая, как Тэхён с лицом химика-исследователя что-то смешивает в большой кружке Чимина. Пак на кухне, наконец-то, сняв свою кепку, которая служит заменителем для стандартного кухонного колпака или шапочки, читает что-то в телефоне, улыбаясь и наслаждаясь теплом, исходящим от включенной плиты. Хан подрывается с места, как только раковина заполняется, а Чимин, обращая внимание на бариста, интересуется не голодный ли он. — Нет, спасибо. Его так и подмывает сказать что-то вроде «с возвращением», или «пожалуйста, не хандри больше», но Чимин снова утыкается в телефон, а Чонгук возвращается к Тэхёну. Он, как раз, ставит кокосовый сироп на место и, оборачиваясь, замечает вернувшегося напарника. Осторожно поднимает горячую емкость, держа за ушко. — Попробуй это. Думаю, я угадал с твоими предпочтениями. Чонгук опасливо смотрит на жидкость приятного бежевого цвета и нюхает прежде, чем попробовать. Пахнет многообещающе. — Что ты туда намешал? — Там молоко, половина порции эспрессо, мёд и кокосовый сироп. Ты же любишь сладкое? — Ага. Чон выслушивает небольшую тираду о том, что вкусы у него довольно-таки детские и отхлебывает, сразу же отшатываясь, как от удара и морщится — ошпарился. Сладко, но слишком горячо. — Осторожно, не обожгись. Чонгук ставит чашку обратно на стол, втягивая воздух с характерным звуком и зажимает язык между зубов. — Спасибо за совет, мам. Нахрена ты так нагрел молоко? Такое ощущение, что я кусок железа откусил. Тэхён недовольно цокает. — Отлично, теперь вообще никакого вкуса не почувствуешь. — Ты же сам мне его подсунул. Надо подождать, пока оно станет холодным. — Холодное оно будет похожее на черт знает что, потому что... — Я и так распробовал. Сладкое молоко, кофе не чувствуется, так что мне определенно нравится. — Что ты мог распробовать за один неполный глоток? Чонгук даже не знает вопрос ли это. Тэхён хватает горячую чашку, выливает содержимое в раковину, быстро подставляет под воду смывая оставшийся на дне мёд. — Блять, Тэхён, — бариста толкает того в плечо заставляя обернуться. — Мне понравилось, понятно? На что ты вообще обиделся? На то, что молоко горячее? — Я не обиделся. — Да, заметно. Набирает воды в демитассе, сначала немного ополаскивает рот, остужая горящий язык, а потом глотает вместе с неприятным комком, застрявшим в горле. И, уже двигаясь в сторону кухни, благодарит старшего за попытку найти идеальный для него напиток, хоть и не понимает, что, черт возьми, в этом такого важного.

***

Стрелка часов неумолимо двигается к восьми, когда Тэхён тихо извиняется, а Чонгук спрашивает за что. Ни один из них не знает, что произошло и почему после было так неловко. Чимин, уже переодетый, сидит за дальним столиком, одним из тех, к которому помимо стульев прилагаются небольшие диваны или, скорее сказать, оббитые тканью скамейки, играет в своем телефоне. Он ждет Тэхёна, потому что последние несколько дней не отдает ему ключи, а закрывает кофейню сам. Когда, наконец, уходит последний посетитель, Тэхён идет переодеваться. Чонгук проверяет выключил ли он кофемашину, а дверной звоночек оповещает о новом госте. — Юнги? Чимин реагирует быстрее Чонгука и на его голос изо дверей высовывается макушка, уже успевшего снять футболку Тэхёна. — Привет? Парень мнется, снимает черную кепку и, приглаживая привыкшие к другому положению волосы, переступает с ноги на ногу. Этим же жестом выдает свою некую нервозность. Чимин снова возвращается к телефону, игнорируя обращенное именно к нему приветствие. — Мы уже закрыты. — Я знаю. Надеялся застать тебя, пока ты не ушел. — Зачем? — Э-э-э, — парень оглядывается на Чонгука, и тот опускает голову, отвлекаясь на пыхтение торопящегося Тэхёна. — Ты давно не заходил. — Что, проголодался? Теперь Чимин, кажется, заинтересовывается разговором, потому что мало того, что блокирует мобильник, так еще и засовывает его в карман светлых джинс. Юнги снова кидает осторожный взгляд в сторону прилавка, когда там появляется еще и Тэхён. Этот уж точно не смущается прожигать дырку в нежданном госте. — Я соскучился, ладно? Ты даже на сообщения не отвечаешь. Пак молчит. Смотрит прямо в глаза и молчит, опираясь локтями о стол. — Я принес выпить. Стащил у Намджуна что-то, даже сам не понял, что. Чимин улыбается и выдвигает стул ногой, как бы приглашая присесть, но делает это, пытаясь максимально показать как не заинтересован ни в чем, кроме алкоголя. — Ну, это все меняет. Эй, парни, не хотите выпить? Чонгук хочет сказать, что не пьет, да и что-то подсказывает, что этим двоим стоит поговорить с глазу на глаз, но Тэхён быстро отвечает за них двоих и вот они уже сидят за тем самым столиком у стены с опущенными жалюзи и закрытыми дверями, дабы никому больше не взбрело в голову сюда зайти. Тем, что стащил Юнги у своего соседа оказалась самбука. Чимин долго сетует, что среди десятка бутылок дорогого виски он умудрился найти это, а Тэхён, кажется, получает лучший в мире подарок. Просто Тэхён любит смешивать напитки и играть со вкусами. У него неплохо это получается с кофе, но вот алкоголь... Это маленькая слабость. Называйте, как хотите, но Тэхён в восторге от возможности, хотя бы, поджечь эту чертову самбуку. Чонгук впервые в жизни ее пробует. Кашляет после того, как впервые втягивает горячий воздух, но повторяет всё несколько раз, больше не позволяя Киму с деловитым видом поджигать прозрачную жидкость. А потом, неожиданно для себя, знакомится с пьяным Тэхёном. По-настоящему болтливым и громким Ким Тэхёном, не стыдящимся признаться о том, что работал в баре и когда впервые поджигал коктейль, то отвлекся на посетителя и его выгнали из-за горящей барной стойки. — Все бы отдал, чтобы, помимо кофе, тут продавались алкогольные шоты. Я так соскучился по Хиросиме. Чимин спрашивает, что это такое, намеренно игнорируя прожигающий взгляд напротив. — Это шот. Семьдесят пять миллилитров. Туда входит самбука, броганс, абсент и гренадин. — Меня можно считать лузером, если я не пробовал ни одного составляющего? Чонгук медленно потягивает сладковатый напиток, с плавающими там кофейными зернами. Старший бросил их туда, потому что при горении они добавляют вкус в чистый алкоголь, но ему так и не дали поджечь что-то во второй раз. Чимин сразу пил не прожженный, а Чонгуку не понравился горячий воздух. Тэхён сначала смеется над вопросом Чона, а потом заявляет, что не пробовал он только абсента, потому что броганс хён сам же добавлял ему в капучино сегодня, а самбука стоит на столе, рядом со стаканом немолотого кофе. Им, кстати, стоило подумать хоть о какой-то еде. — А ты сможешь замутить его сейчас? Хочу попробовать. — Ты же не пьешь ничего крепче пива? Чонгук отмахивается. — Я уже накидался, так что терять нечего. Чимин смеется вместе с Тэхёном, а на вопрос не хочет ли он тоже попробовать, заявляет, что с кимовыми коктейлями больше не связывается. — У нас абсента нет. — Что это вообще за хрень? — Зеленый такой напиток. Может вызывать галлюцинации, если выпить достаточно много. Его поджигают как самбуку, но он в два раза крепче. — Тогда давай заменим самбукой. Тэхён кривится. — Нет, не тот вкус и не тот эффект будет. Самбука сладкая, а он горький. — Он дорогой? — Явно дороже, чем пепси. Тэхён хихикает, а Чонгук достает бумажник из заднего кармана штанов, наконец, развязывая все еще болтающийся на бедрах фартук. — Ты что, собрался абсент покупать? — Да, хочу попробовать твое убойное пойло. — Сладкий, ты потратишь на бутылку половину заработанных здесь денег, — вмешивается Чимин. Чогнук лишь пожимает плечами, явно доказывая сейчас, что ему все равно и он не просто так не пьет. Что-то крепче десяти градусов не слишком уж позитивно на него влияет. Он, пошатываясь, скрывается за дверью ведущей на кухню и к служебному выходу, прикрываясь курткой, которая ему явно мала, потому что второпях перепутал свою с паковой. Надевает ту, что принадлежит ему и быстро выходит из кофейни, не давая себе возможности передумать. Ким точно бы обвинил себя в том, что самый младший из них четырех сейчас раскидывается деньгами только для того, чтоб из всей бутылки использовать каких-то несчастных двадцать грамм для небольшого коктейля от недобармена Тэхёна. Но он, несмотря на любовь к алкоголю, пьет не так часто, отдавая предпочтение привычному имбирному чаю дома, и одной порции кофе на работе. Так что сейчас, он ловит последнюю здравую мысль о том, что ему хватит иначе кое-кого просто вырубит и этот кое-кто заночует прямо здесь. Чимин не пил много, он все еще лениво потягивает первую порцию и с каким-то извращенным удовольствием нагло игнорирует Мин Юнги, который к им же принесенной выпивке вообще не притронулся. Чонгук возвращается минут через пятнадцать и с усталым «Блять, он не дешевый» ставит на стол, бутылку объемом 0,35, а не (слава богу!) литровую. — Ты уверен, что выпьешь такое? Тэхёну дают понять, что пьяный Чонгук — это решительно настроенный на идиотские вещи Чонгук. — Перестань быть таким правильным, Тэхён-и, — Чимин пытается не рассмеяться, когда Чонгук кивает, хлопает себя по щекам, а после, видимо, не получив должного эффекта, растекается лужицей по столу, опираясь в него лбом и громко сопя. — Сделай малышу лучший в мире коктейль. Ким потирает глаза, пытаясь хоть немного протрезветь, потому что этот шот делается шарами, в идеале с помощью барной ложки, в крайнем случае — ножа, требует абсолютной внимательности и его легко испортить трясущимися руками. Да и Чонгук выглядит не совсем готовым сейчас еще к чему-то горючему. Пак впервые за все то время, что они пьют обращается к Юнги: — Ты в деле? Тот лишь качает головой, опирается подбородком на сложенные в замок руки и, быстро моргнув несколько раз, косится на явно… не трезвого Чонгука и перебирающего его волосы Тэхёна. А потом возвращается к тому, чем занимался всё это время — продолжает таращиться на Чимина. Тэхён трезвеет слишком медленно, чтоб остановить себя сейчас от того, по чему действительно скучал, так что он лениво поднимается со стула, хватая опустошенную больше чем на половину бутылку (а пили, можно сказать, они только вдвоем) и ту, небольшую, что купил Чонгук. Двигается в сторону кухни, оставляя развалившегося на столе Гука, с молчаливой парочкой. Но после того, как слегка проветрившийся Чон слышит негромкое чиминово «Перестань на меня пялиться» он, кажется, возвращает свое обычное состояние и резко выпрямляется, а после «Не могу, ты выглядишь как гребанная мечта» подрывается и стремительно несется за Тэхёном. Когда младший заходит на кухню Ким откручивает крышечку на ликере и наливает его в небольшой стакан. В другой, на дно наливает совсем немного самбуки, сообщая, что сейчас будет твориться волшебство. Опускается на колени перед невысокой ровной поверхностью с раскрытыми на ней бутылками и опускает нож в стакан касаясь прозрачной самбуки только кончиком. По ножу медленно льет похожий на густой кофе с молоком ликер и выдыхает только, когда медленно вытаскивает нож, а ровный второй шар закончен. Даже не заметил, что задерживал дыхание, пытаясь унять дрожь в руках. — Пьяным это делать явно сложнее. Теперь парни оба стоят на коленях (сил держаться на прямых ногах не так много, как хотелось бы), Чонгук, все еще в верхней одежде, уцепившись двумя руками в столешницу и, положив на нее подбородок, молча наблюдает за каждым действием хёна. Тэхён совсем не кажется младшему пьяным, потому что поднимается и, как всегда, с деловитым видом ополаскивает стакан из-под броганса и наливает туда же абсент и больше не опускается на колени, а упирается локтями о холодную поверхность, нагибается максимально близко к стакану и пускает зеленую жидкость по ножу, образуя третий шар. Снова выдыхает только когда заканчивает. Чонгук пьяно хихикает. — Это явно сложнее, чем твой блядский латте. Тэхён выпрямляется, закрывает бутылки. — Не выражайся. Гренадина-то у нас нет. — Что это? — Гранатовый сироп. — Это я покупать точно не буду, — Чонгук тоже поднимается, скидывает куртку с плеч, но все еще не вытаскивает руки из рукавов. — А мы не можем добавить те, что к кофе? Тэхён действительно пьяный, потому что трезвым он так громко и часто не смеется. — Это уже не Хиросима. — Да какая разница? Опять твой эстетический вид? — Нет. Тут проблема именно во вкусе. Он будет другим. — Я не знаю каким должен быть оригинальный, так что у нас будет коктейль со вкусом карамельного сиропа. Это Тэхён уже слышит, когда Чон снова, как следует надев куртку, двигается в сторону стойки, долго копается на полках, не понимая, куда этот треклятый сироп испарился и тянется за теми, что стоят на прилавке, сильно напрягает зрение из-за им же приглушенного света. Но, когда бариста поднимает голову и смотрит в глубину зала, то чувствует как в висках пульсирует и где-то на задворках сознания мелькает мысль, что такое происходит в те моменты, когда он краснеет. Хватает бутылочку со светло коричневым сиропом и несется к Тэхёну так быстро, как только это возможно. — Блять, кажется, я только что ослеп. Ким берет протянутую ему бутылку, интересуясь, что произошло. — Всего лишь увидел Чимина, лапающего за зад другого парня. — О, они помирились? — Судя по тому, что Юнги сидит на коленях у человека, который кормил меня пирогами, то да. Чонгук поднимает глаза на Тэхёна и напоминает тому того кота, что Чимин как-то притащил и чуть не свел со свету друга с аллергией. Тэхён снова смеется. — Там парень пытается съесть лицо нашего кондитера, мне только что сломали мою детскую психику, а тебе лишь бы посмеяться? Если Чон пытался пристыдить Тэ, то у него ничего не выходит, потому что тот лишь смеется громче, немного содрогается, когда льет всего пару капель в, даже немного не похожий на шот, стакан и поджигает верхний слой абсента, наклоняя для удобства стеклянный сосуд. — Почему его так мало? — интересуется Чонгук. — Семьдесят пять миллиграмм. Просто стакан большой. Ты бы больше не выпил. Я вообще не уверен, что тебе стоит это пить. Быстро сдувает огонь, всё еще не решаясь отдать напиток. Чонгук решает за двоих и забирает его сам, вставляя заранее принесенную коктейльную трубочку. Втягивает нижний шар: самбуку с сиропом, затем сладкий кремовый ликер, а на последнем понимает название этого напитка, потому что его рот, буквально, взрывается адским пламенем. — Господи, что это за пиздец? Тэхён, смеясь, не сильно бьет по губам за очередной мат, а когда видит выступившие слезы, протягивает стакан с водой, чтоб хоть немного остудить, уже и так обожженный еще днем, язык. Младший выпивает всё, отшатываясь назад, и Тэхён ловит его за футболку, пытаясь предотвратить возможное падение. — У меня, кажется, легкие горят. Чонгук кашляет, утыкается закрытым ртом (даже воздух, кажется, усиливает жжение) куда-то в плечо Тэхёна, всё еще чувствуя как полыхает у него во рту и расслабляется, позволяя себе опереться на старшего и просто переждать, когда жидкий огонь, под названием абсент, растворится в нем, а язык перестанет пульсировать. Завтра его ждет определенно тяжелое утро. Но сейчас он не думает практически ни о чем, особенно, когда все прекращает гореть изнутри. А это давно было ему нужно, так как атмосфера за пределами кофейни сводит с ума. Сейчас еще он захмелевший, расслабленный и чувствует тот же запах, что в первый день его стажировки. — Ты так хорошо пахнешь, что можно не закусывать. И Тэхёну смешно ровно до того момента, пока Чонгук не пошатывается и, пытаясь найти точку опоры, рукой надавливает на его поясницу, практически, обнимая, а носом поднимаясь с прикрытого футболкой плеча, ведет по оголенной шее. Ким покрывается мурашками, когда чувствует как младший с наслаждением втягивает ноздрями воздух, а потом поднимает голову, пытается сфокусировать свой взгляд на тэхёновых глазах. И последний может, черт возьми, поклясться, что пьяный Чонгук начинает наклоняться. Боже, его, кажется, хочет поцеловать парень. Многое бы изменилось, позволь Ким это сделать. А если бы не позволил бы... Неловкость между ними все равно бы не убавилась и парни избегали бы друг друга во время работы, а старшему так не хочется терять те отношения, в которых они находятся сейчас. Но ни одна из представляемых ситуаций не воплощается в жизнь, потому что ничего не происходит. Потому что Тэхён чихает прямо в лицо Чонгуку, наблюдая, как тот зажмуривается и, кажется, даже трезвеет, потому что обоих накрывает осознание всего того, что сейчас происходило. Неловкость и любую надобность что-то говорить прерывает ворвавшийся в официантскую Чимин. Он стремительно несется на кухню, уже по дороге пытаясь что-то объяснить Тэхёну про то, что он дурак и всегда всё неправильно понимает. Пак быстро натягивает на себя уличную одежду, всё еще что-то тараторя, но Тэхён думает лишь о не переодевшемся из рабочей футболки и уходящем, с проигнорированным «пока» Чонгуке. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Да. — И что я сказал? — Что не будешь сегодня ночевать дома? — Это всё, что ты запомнил? Если честно, то Тэхёну не до Чимина и его Ромео. И до довольно раздраженного «Когда ты пьяный ты даже больше мудак, чем обычно» ему тоже нет никакого дела. Все о чем парень может думать это о том, что его чуть ли не поцеловал другой парень. И самое страшное, что судя по всему, он бы его даже не остановил. — Тэхён? Ким поднимает глаза на друга, мыслями находясь все еще в том моменте, когда протягивает Чонгуку стакан, а тот кладет голову ему на плечо. — Чимин-а... — Что? — Мы с... — как это вообще объяснить? — Чонгук хотел меня поцеловать.