Planet (of love?)

***

Очень важное правило любой попойки: держите язык за зубами всеми имеющимися силами, если вас тянет рассказать лучшему другу что-то компрометирующие. Иначе, вы получите ситуацию как у Тэхёна, с жужжащим и, просто невероятно выводящим из себя надоедой, Чимином. О том как сексуально Чонгук засыпает кофе в кофемолку или вытирает мокрую посуду… Тэхён настойчиво просит друга гореть в аду, но тот лишь усмехается и продолжает подстегивать бариста. Этот день мало отличается от предыдущих. Да, они вчера довольно-таки много выпили, да, кое-что чуть не произошло, но ни один из парней не затрагивает эту тему, отлично делая вид, что все идет как и должно. Тэхён чертовски хорошо справляется для того, кто полночи не мог перестать думать о том, что он, черт возьми, даже не знает нравятся ли Чонгуку парни, и не показалось ли ему это все под действием алкоголя. Но вот в чем он точно уверен — он по прежнему гетеросексуал. Определенно. Заснул парень где-то под утро, в тихой квартире, в своей темной комнате с, явно лишним в такую погоду, открытым окном. Утром, поборов желание запустить долбанный будильник в стену, устало собирается на работу, надеясь, что Чимин не слишком долго… мирился с Юнги этой ночью и ему не придется ждать, пока, скорее всего, проспавший друг, не откроет кофейню. Но когда Тэхён добирается до «Planet» служебная дверь уже открыта, а Чонгук, переодетый, с небрежно свисающим фартуком на плече, вливает в себя воду, явно надеясь утопить в ней свое похмелье. Они здороваются, Чонгук сообщает, что не пьет теперь даже пива, потому что его тошнит до сих пор и он чертовски голодный, но на еду смотреть не может. И… Тэхён решает, что так даже лучше, что он напридумывал себе всяких глупостей, еще и дал лучшему другу новый повод для, и так непрекращающихся насмешек, а себе добавил головной боли. Чимин оставляет его в покое только когда заявляется Джин. Тот почти по-братски обнимается с Чонгуком, к полному кимовому удивлению, а потом лупит тэхёнового неизменного напарника по щекам, когда тот признается в дичайшем похмелье. Братья о чем-то шушукаются на кухне и Тэхёна просто подкидывает от любопытства, но парни не заставляют себя долго ждать и Сокджин сообщает о том, что уволился и, скорее всего, его помощник Хосок тоже недолго тут задержится, а у Чонгука с Тэхёном сокращаются выходные ровно на половину. То есть, у них по одному выходному, плюс Чонгуку придется познакомиться с Хосоком и попытаться сработаться с ним. Чонгук также не совсем понимает, что имеет ввиду немного растерянный Чимин своим «Лишь бы все было не зря», но его голова всё еще раскалывается, чтобы спрашивать о чем-то подобном. Главное, Чон как всегда вынес: минус один выходной, плюс новое знакомство. На следующий день головная боль отступает, а новый день приносит Тэхёну положенный выходной, младшему же достаточно не радужное утро. Чонгук, если честно, действительно рад, что не знакомится с Хосоком в тот же день, потому что этот парень, кажется, абсолютно не умеет контролировать свою громкость, а вчерашняя головная боль не позволила бы хотя бы попытаться наладить с ним контакт. А сейчас они отлично болтают. Чонгук узнает, что Хосок остается здесь, потому что его сестра вернулась из Америки на год и у них что-то вроде семейного воссоединения, после действительно длительной разлуки, и как только она уедет, он тоже вернется в Японию, где его все еще ждет оставленная им работа. Хосок неплохо скрашивает начавшийся с ледяного душа, а значит, и невероятно отстойного настроения, день, а еще Чимин снова готовит свой яблочный пирог, потому что сегодня должен зайти Юнги, и двум бариста перепадает несколько кусочков. Всё, что Чонгук помнит о чиминовом новоиспеченном парне, это то, что тот довольно холодный и, судя по его комплекции, ест не слишком много, а может вообще только то, что перепадает от личного шеф-повара в лице Чимина. — И совсем он не холодный, — отнекивается Пак. — Просто не любит показывать свои эмоции на людях. Хосок смеется. — То есть, когда вы наедине он не стесняется называть тебя папочкой? Чимин запускает в него остатком яблока и новый знакомый Чонгука снова оглушает того своим громким смехом. — Ты такой придурок, тебе только с Джином и работать. — Стой-стой, — Чон старший замолкает и, кидая серьезный взгляд на Чонгука, снова переводит его на Чимина. — Или это ты его так называешь? Тут уже не сдерживается, даже молчаливый до этого, Чонгук и они оба скрываются в официантской, позволяя кондитеру через открытую дверь слышать их безудержный хохот. — Судя по тому, что я видел в ту ночь, папочка как раз таки Чимин. — А судя по тому, что мне рассказал Тэхён, ты тоже не против им побыть. Младшего будто бы по голове огрели. Он резко замолкает, а Хосок, все еще улыбаясь, спрашивает Чимина, что он имеет в виду. «Что Тэхён ему рассказал? И зачем он, мать его, вообще это сделал?» Пак поднимает голову, собираясь что-то ответить Хосоку, но, заметив округлившиеся глаза младшего и как он стремительно удаляется из его поля зрения, якобы, для того чтобы проверить не зашел ли к ним кто-то, отмахивается лишь быстрым «проехали» и возвращается к тому, чем занимался раньше. Чонгук почти что ненавидит себя за те мысли, что лезут и лезут в его голову. О Тэхёне, о том, что он был пьян и не помнит реакцию Кима на ту, совсем недолгую и практически незаметную, близость. Он его напугал? Но Тэхён даже виду не подал. Сейчас он и сам боится, а еще в который раз клянется, что единственным крепким напитком в его жизни будет кофе или чай, в который он, как всегда добавит, слишком много заварки. Нахрен алкоголь. Он кое-как переживает рабочую смену, искренне надеясь, что Хосок не подумал будто он ленивый или что-то еще в этом роде, потому что в зал он не выходит, на кухню не суется, а когда приходит Юнги и они с Чимином усаживаются за тот же столик, что и позавчера, пытается просто не смотреть в ту сторону. Почему ему, блять, так стыдно? Он же не сделал ничего такого. От немногочисленных посетителей и явно мечтающей оказаться наедине парочки его неплохо отвлекает время от времени жужжащий телефон. Отец настойчиво просит быть хорошим сыном и, для начала, хотя бы ответить. Но Чонгук снова и снова тушит мигающий экран кнопкой блокировки, мечтая, чтоб его родитель каким-то образом удалил его номер раз и навсегда. «Твоя мать прилетает через два дня.» «Будь хорошим сыном и забери ее из аэропорта.» «Я знаю, что ты видишь каждое мое сообщение. Твой телефон, буквально всегда у тебя в руке, так что прояви уважение и хотя бы ответь.» «Не забудь про ужин завтра.» — Это твоя девушка? Чонгук подпрыгивает, когда Чимин появляется прямо напротив него, перегнувшись через прилавок, пытается заглянуть в чонов телефон. — У меня нет девушки. Чонгук уже собирается уйти, когда тихий голос останавливает его. — Слушай, извини, за то, что ляпнул утром. Не думай, что я над тобой смеюсь или что-то вроде того. — Ладно. Пак, видимо, не находит, что еще ответить, поэтому, улыбнувшись, удаляется на свое рабочее место, возвращая кепку обратно и скрывая ей пепельные пряди от всеобщего обозрения. Чонгук еще раз, в мелочах, пытается воспроизвести тот вечер, но всё, что он помнит это то, что Тэхён пах, как всегда, чем-то сладким, его глаза блестели от выпитого алкоголя. Это было минутное влечение? Боже, ну что за дерьмо! Вечером у них больше посетителей, чем обычно, и они с Хосоком по очереди носятся по залу, теряясь в размытой картинке лиц незнакомцев. Ноги Чонгука в последний раз так гудели еще только в начале, с непривычки. Но сейчас, когда поистине адская смена подошла к концу, а на часах показались спасительные восемь часов, он, развалившись в комнате для персонала, с огромнейшим облегчением принимает предложение второго бариста подвезти того до дома. — Блять, у меня еще и воды горячей нет. — Почему? Чимин, наконец-то, завязывает последний мусорный мешок, сегодня, явно, припозднившись с окончанием рабочего процесса. Хотя он как всегда: переодетый и готовый выскочить на улицу в любую минуту. — Не знаю, мне было не до этого утром. Сейчас, конечно, потеплее, чем последние несколько дней, но явно еще недостаточно для ледяного душа. — Ну можешь ко мне зайти, — предлагает Чимин, вытаскивая с ведра черный пакет. — Спасибо, но нет. Это как-то неудобно. — Неудобно — это заболеть, принимая душ после работы. Давай поторапливайся. Чонгук смотрит на Хосока, ища на его лице какой-то ответ, что может удовлетворить Чимина, но тот лишь пожимает плечами, прощается, видимо, решив, что Чонгук молчаливо согласился и раз ему больше не нужно никого подвозить, поднимается, обнимая того напоследок так, будто они не только сегодня познакомились, а, как минимум, школьные друзья. После действительно неловкого и довольно-таки тяжелого дня, Чонгук не может поверить, что идет к Тэхёну домой… Мыться. Пусть и с болтающим Чимином. Он что-то там рассказывает о Хосоке и о том, что они с Тэхёном раньше вместе занимались боксом, до того как танцы заняли всё в жизни Хо, но видно младшего это мало интересует, потому что он останавливается и довольно-таки бестактно перебивает. — Я напугал Тэхёна? Чимин останавливается следом и оборачивается к парню лицом. Хлопает ресницами, кажется, не понимая о чем его спрашивают, а затем возобновляет шаги, заставляя Чона подстроится под заданный темп, отвечает: — Скорее удивил. — Я думал, что он не помнит ни черта, он ведь даже виду не подал. — Да, так же как и ты. То есть, Тэхён собирался что-то с ним обсуждать? — Чонгук, — Пак останавливается. — Тебе вообще парни нравятся или это было просто из-за того, что вы оба напились? — Я не знаю. — Думаю, тебе надо в этом разобраться, прежде чем целовать всех подряд. Чонгук хмурится, когда Чимин открывает массивную дверь многоэтажки и пропускает его вперед. — Никого я не целовал. — Да, но хотел же? — Блять, я не знаю. А что, если хотел? Пак заходит в лифт, нажимая на кнопку пятого этажа. — Сладкий, на что ты вообще злишься? Если хотел, значит, Тэхён тебе нравится. — Что? — О боже, вы оба такие придурки. Между вами ничего не было. Отпустите уже это и живите дальше. Теперь Чонгука еще больше интересует, что именно Тэхён сказал Чимину или, скорее, как преподнес ту ситуацию. А еще, Чону охренеть как интересно как ему сейчас вести себя с Тэхёном, потому что Чимин уже вошел в их квартиру и придерживает дверь для младшего. Он, кажется, понимает, почему Чонгук мнется на пороге и полушепотом сообщает: — Не волнуйся, он, скорее всего, спит. Опять что-то строчил всю ночь. — Что строчил? — Не знаю, он не дает мне читать ничего из того, что сам написал. Ладно, еще одна новость о Ким Тэхёне. Он оказывается… Писатель? Бариста, который до этого работал в баре, в прошлом занимался боксом, а сейчас еще, оказывается, и пишет. Чонгук нихрена о нем не знает, это точно. Чимин вручает ему большое, приятно пахнущее полотенце и, подталкивая к закрытой двери, по всей видимости, ведущей в ванную и со смешком просит не петь в душе, потому что Тэхён спросонья может и на убийство пойти. Чон старается не злоупотреблять гостеприимством, но когда горячие струи попадают на кожу, тут же расслабляя всё тело, сложно сдержаться и не простоять так хотя бы час. Он не использует ни один из чужих пузырьков с гелями, обходится лишь стоявшем на раковине вкусно пахнущим жидким мылом, то и дело поглядывая на закрытую дверь, опасаясь точно ли закрыл ее. Будто Чимина может чем-то удивить голый парень. Ладно, он зачем-то, только что представил голых Чимина и Юнги в душе, и это просто фу. Когда Чонгук выходит, пытаясь пригладить влажные в некоторых местах волосы, и, натянув на себя ту же одежду, что и была на нем раньше, Тэхён уже не спит. Сидит в гостиной, в большой даже Чонгуку, толстовке и серых трениках. Зевает, пока бесцельно переключает каналы, а рядом, прямо на полу, стоит кружка с чем-то дымящимся. — Привет. Чонгук отвечает после секундной заминки, когда Тэхён, поворачиваясь к нему, протягивает его же телефон. — Тебе тут кто-то очень настойчиво написывает. Чимин входит с такой же зеленой чашкой, как та, что имеется в кофейне, держа в зубах ложку, когда Чонгук, присаживаясь на подлокотник, открывает непрочитанный диалог с отцом. Кто бы сомневался, три новых сообщения. «Ужин в шесть, будь добр, не опоздай.» «Я надеюсь, ты придешь не один, потому что Сара хочет познакомиться с твоей половинкой, так что предупреди свою девушку, если такова имеется.» «Если ты не ответишь в ближайшее время я приеду, чтобы сообщить тебе лично всё, что написано выше.» — Блять, — выдыхает Чонгук, чувствуя, как закипает. — Ты что, всё-таки дал какой-то посетительнице свой номер? Тэхён спрашивает со смешком и сейчас он совсем не похож на того, кто волновался бы о их недопоцелуе или о чем бы то ни было. Он немного заспанный, с такими, непривычно для Чонгука, растрепанными волосами и кажется чертовски милым. Вот же… Кто-то в дерьме. — Нет, это мой отец. И он так меня достал, что сил больше нет. — Почему? И Чонгук выкладывает как на духу о разводе родителей. О беззаботной маме, переехавшей в Америку и присылающей подарки на каждый существующий и несуществующий праздник, но все время забывающей позвонить или хотя бы написать. Он остался с отцом потому что… Да потому что сам понимал, что, несмотря на строгость и отвратный характер отца, о нем хотя бы не забудут. Его мать — эгоистка. Он признает это, как и то, что после этих слов его с легкостью можно считать неблагодарным ребенком и тем, кто нисколько не ценит то, что для него делают. — В общем, у меня не лучшие отношения с отцом, так что… — Так не иди. Чимин садится на столик напротив дивана, громко отхлебывая своего напитка, переваривая недавние откровение Чонгука, и, смотря на него, кажется, немного по-другому. Ведь каждая новая информация о ком бы то ни было меняет наше мнение о нем. Иногда усиливая симпатию, иногда просто ее создает, а бывает, заставляет прекратить общение с тем, кто раньше казался вполне неплохим парнем. — Я игнорировал его последние два месяца. В этот раз это явно что-то важное, если он такой настойчивый. — Ну тогда сожми зубы и потерпи часик. — Мне иногда хочется, чтоб я бесил его даже сильнее, чем он меня. Тэхён странно тихий, делает вид, что заинтересован в пестрящем экране и всё еще трет заспанные глаза, пытаясь, кажется, прогнать дремоту. Чимин предлагает найти девушку, которая стопроцентно не понравится его отцу и наслаждаться весь вечер шоу, почти не принимая в нем участия, вместо того, чтоб сидеть как на иголках и ждать, когда же все закончится. А у Чонгука, благодаря словам Пака, появляется гениальная идея. — Блять, я придумал. Ты, — он указывает пальцем на внимательно слушающего кондитера. — Пойдешь со мной как моя пара. Он взорвется, если я заявлю, что гей. Тэхён не издававший до того никаких звуком, давится чаем, чуть не выпустив его носом обратно в чашку, и громко кашляет, сам себя стуча по шее. — Сладкий, я, конечно, всегда рад халявной выпивке, но, думаю, Юнги убьет сначала тебя, а потом и за меня возьмется. — Ну это же понарошку. Ким смеется и отвечает вместо Чимина: — Всё равно убьет. Но Чонгук не намерен сдаваться настолько легко, когда придумал причину, по которой его точно оставят в покое, если не отрекутся вовсе. Господин Чон не потерпит того, что выходит за рамки нормальности и точно не даст единственному сыну себя позорить, так что, с Чонгуком, скорее всего, просто оборвут все связи. — Тогда ты. Тэхён округляет глаза, смотря в упор на младшего, и теперь смеется Чимин. — Я работаю завтра, умник. Это только у тебя выходной. — Это твоя единственная причина? Отпросись пораньше. — Да, и оставить Хосока одного как раз, когда все слетаются за кофе? Да ты добрейшей души человек. — Ничего страшного не случится, Хан может выйти в зал помочь. Тэхён, с некой надеждой на защиту, переглядывается с Паком, но тот пожимает плечами, мол: соглашайся, почему нет. Он ничего не отвечает, всё еще обдумывая, стоит ли это все того. В смысле, Чон-дурацкий-ребенок-Чонгук загорелся идеей вывести из себя своего же отца. Почему Ким вообще должен в этом участвовать? Он всё еще не отвечает, когда Чонгук обувается и натягивает куртку. Все еще молчит, когда Чимин идет провожать младшего и тот с деловитым видом заявляет, чтобы Тэхён был готов завтра к шести. А когда дверь захлопывается, понимает, что после недавнего пьяного почти что поцелуя, своим молчанием подписался на почти что свидание с Чон Чонгуком. Когда Чимин возвращается с довольной улыбкой на лице, старший уже просто слышит какой-то дебильный комментарии на тему всего только что произошедшего и слишком быстро уходит на кухню, не позволяя ни одной шуточке сорваться с уст Пака. А когда добирается, то внезапно появившиеся настроение сбежать куда-то из дома испаряется и, он, набрав в легкие больше воздуха, кричит: — Если ты еще даже не час как дома, почему на кухне уже сраный армагеддон?! Но всё, что он получает в ответ, это приглушенный смех и громкий хлопок дверью ванной комнаты. — Я когда-нибудь задушу тебя во сне, Пак Чимин.