Planet (of love?)

***

Чон Хосок мог бы поклясться, что начал танцевать сразу же, как только родился. Уже в первые минуты жизни он исполнял свой незамысловатый танец, когда все обычные младенцы просто дрыгали крошечными ручками и ножками. Да только мама подтверждать эту теорию не спешила, а без неё доказать всё никак не получится. Зато ему ни за что не забыть как встретился с Тэхёном. Госпожа Ким каждый день практически за шкирку таскала недовольного мальчика в их школу искусств, насильно привязывая любовь к чёрно-белым клавишам фортепиано и мелодичному звучанию инструмента. У тогда ещё коротышки Тэхёна оказалось правда была большая любовь музыке, только слушать её лучше он принимался с куда большим удовольствием, чем играть. Он подглядывал за парнишкой, что измывался над собой в зале прямо напротив его класса и музыку ставил он отменную. А ещё Хосок ходил на бокс. И бокс Тэхён, как оказалось, тоже обожал. Порой казалось, что куда сильнее чем фортепиано. Это они поняли с Хосоком вместе, после двух лет насилия над тэхёновыми длинными пальцами и всегда немного потрепанными из-за порывов злости нотными тетрадями. Уроки бокса от мальчика-танцора поначалу были маленькой тайной, потом пустили корни в самом сердце и стали любимым хобби, а через некоторое время превратились в самую, что ни есть настоящую страсть. У двух парней имеется этот практически ничего не значащий диплом о выпуске из специализированной школы, пусть и с разными направлениями. Хореография в жизни Тэ не играет никакой роли, звучание пианино он слышит только в наушниках, но боксерские перчатки и небольшие спарринги когда-то с другом, теперь же — с тренером… о да. Этот спорт у каждого сыграл свою роль, а самое главное: познакомил их. Тэхён нашел себя в писательстве и теперь использует бокс лишь как способ отвлечения и неплохого выплеска эмоций, Хосок же оставаясь верным себе и выбранному ещё в детстве направлению до сих пор, вытеснил из своей жизни такой вид времяпрепровождения. Он умудрился вытащить счастливый билет и, несмотря на риск, связанный с переездом в другую страну, взял и согласился на работу в перспективной Японии, оставив здесь всех и всё. Его сестра когда-то поступила также, но не следуя зову сердца, лишь искала лучшей жизни. А сейчас они оба просиживают дни в родительском доме, как хорошие и благодарные дети, пытаясь делать вид, что совсем ничего не чешется собрать чемоданы и рвануть в то место, которое стало родным, несмотря на сложные первые дни и малое количество знакомых. Тэхён смог помочь не сойти с ума во время затянувшихся чоновых каникул, хоть немного загрузить свои дни работой и не поддаться хандре из-за безделья. Никто не был против того, чтобы Хосок выходил на пару с Джином несколько дней в неделю. Но когда Тэхён после странной бессонной ночи полной самокопания, жалости то ли к себе, то ли к Чонгуку, с его идиотскими поступками, видит Хосока вместо того, с кем ему надо было объясниться, то просто начинает злиться из-за одного его присутствия, хоть и вины старшего нет ни малейшей. Человек ведь просто вышел на работу. Только вот сегодня не его смена. — Чонгук сказал, что приболел, — объясняет Хосок, улыбаясь чему-то в своем телефоне, после того как Тэхён довольно резко спрашивает, что хён тут делает. Ким теперь едва сдерживается, чтобы не закатить глаза или ляпнуть о том, что болезнь Чона называется трусостью, но вместо этого выдыхает: — Ну и хорошо. Он не реагирует на поднятые в немом вопросе брови Хосока (мол, что хорошего в плохом самочувствии?), вместо этого проверяет их сегодняшнюю выпечку. Да, если это раскупят будет чудом, потому что практически всё успело засохнуть на краях, как бы они не старались прикрыть выставленное на витрину пищевой пленкой. Вкусным что-либо назвать будет трудно и, можно поспорить, что мало кто разгрызет тот же круассан. Чимина он не видел ещё со вчерашнего вечера и на сообщения этот говнюк не соизволяет отвечать, так что остается только гадать все ли у них с Юнги хорошо, и что это за требующие целого выходного загадочные дела с Джином. Вряд ли Ким признается, что его подбешивает неведение. Он любопытный, что тут поделать, ему, кажется, надо знать о каждом шаге человека входящего в его узкий круг близких друзей, но будь он проклят, если начнет доставать кого-то распросами или излишней заботой. Тэхён не до конца понимает, что в этот день происходит, все лица смешиваются и превращаются в одно. То, что сегодня тут, к сожалению, так и не мелькнуло. Лицо человека, которому он вчера сдуру разбил нос своей же головой. Скорее всего Чонгук думает, что это произошло намеренно и что так Тэхён отвечает на проявление чувств. Святые угодники, у него мурашки по коже от одной мысли, что у младшего могут быть какие-то чувства к нему. А судя по тому, что парни не целуются просто так на прощание (тем более в губы), что-то действительно есть. Он в жизни не был в такой ситуации и она его слегка выводит из себя. Есть ли у Тэхёна хоть какая-то симпатия к этому парню? Бессонная ночь дала только один ответ: Тэхён боится. Боится того, что он может сделать больно тому, кто казалось успел перейти из разряда «хорошие знакомые» сразу на две ступени выше, находясь теперь в том самом кругу близких друзей. А потом этот идиот решил обменяться слюнями и все испортить. Только вот Тэхён каким-то образом умудрился понять ещё одно: он удивился. Просто удивился. Не было ни ожидаемого отвращения, ни желания действительно ударить за слишком большую вольность. Лишь это выбившее весь воздух из легких удивление. Каким-то образом Тэхён умудряется вытащить Хосока после смены выпить, потому что больше чем в воздухе он нуждается в алкоголе, что может отправить в блаженное забытье. Ему даже почти удается убедить Хана составить им компанию, но в последний момент парень все-таки прощается и ловит такси, чтобы скрыться в теплой квартире, подальше от двух разошедшихся бариста. Ким возвращается домой около полуночи, так и не получив того, на что надеялся, ведь голова всё ещё гудит как улей от мыслей, что снова и снова возвращаются к разбитому носу Гука и причине, по которой это произошло. Чувствует как валится с ног из-за того самого поистине адского недосыпа и жалеет, что всего лишь немного выпил, а не надрался как следует. Тэхён сначала не обращает внимания на включенный по всей квартире свет, а, разувшись и пройдя далее по коридору, застает укутанного в плед всё еще тяжело дышащего из-за заложенного носа Юнги на диване в гостинной, и Чимина, уснувшего прямо в пальто верхом на образовавшемся коконе. Когда он наклоняется над парнями, пытаясь сложить в уме два плюс два, Юнги открывает глаза то ли услышав посторонние звуки, то ли почувствовав присутвие кого-то. Хён видимо спал, потому что моргает несколько раз, привыкая к свету. Ким, непонимающе хмурясь, кивает на Чимина в немом вопросе, но Мин лишь поджимает губы и мотает головой, отвечая «нет», сам до конца не понимая на что. Тэхёна же такой ответ не устраивает, так что он, осторожно поглаживая облаченную в верхнюю одежду спину, негромко зовет: — Чимин-а? Тот не реагирует вообще никак. Ни звука, ни малейшего движения. — Тэ, он пьяный, — шепчет Юнги, но прокашлявшись, вытаскивая одну руку из-под одеяла и откидывая волосы со лба спящего парня, добавляет чуть громче. — Вытащи меня, а то ощущение, что я в сауне. От него ты мало чего сейчас добьешься. Если бы Тэхён мог сейчас встретить свою карму он бы пнул ее, что есть силы. Почему у него такое чувство, что жизнь идет по наклонной? При том, что парень не делал ничего плохого, лишь был как всегда послушным мальчиком. — Господи, что вообще творится? Больше ему не отвечают. Тэхён бросает ключи на журнальный столик и, немного приподняв одну руку Пака, не осторожничает и рывком умудряется привести того в сидячее положение, что значит открыть себе доступ к тем нескольким застегнутым пуговицам и освободить друга от лишнего предмета одежды, а Юнги, наконец, дать возможность выпозти из-под своего парня. Чимин не просто пьян, он каким-то образом дошел до того самого состояния овоща, потому что на всё происходящее не реагирует вообще никак. — Как вы тут оказались? — спрашивает Тэхён, когда Юнги поднимается на ноги, наконец чувствуя себя свободным от душившего теплом пледа и увесистого тела. — Он не отвечал весь день. Я волновался, — парни общими усилиями стаскивают слишком тесное для такого случая пальто и получают, наконец, реакцию — Чимин коротко стонет и матерится. — Пришёл сюда, встретил его сидящим у вашей двери. Он ещё кое-как соображал, нашел же силы вспомнить о том, что на меня жизненно необходимо наорать из-за этой ебаной температуры. Стащил с дивана плед, завернул и вырубился. Тэхён хлопает друга по щекам, пока слушает рассказ старшего, но больше не получает никакой реакции, а еще отмечает, что лицо под его ладонями приобрело ту самую угловатость из-за усталости и, скорее всего, слишком малого количества пищи. Где-то на задворках сознания появляется чувство злости из-за того, что долбаный Пак Чимин ничего никому не говорит и выглядит при этом просто ужаснейшим образом. Но сейчас из него даже самый короткий звук придётся вытаскивать побоями, поэтому Тэхён борется с желанием покричать просто так, ни на что конкретное и просит Юнги: — Помоги дотащить его до спальни. Киму сейчас очень хочется перестать осторожничать и как следует врезать этому пьяному придурку, дабы привести в чувство во всех смыслах. Но вместо этого он подхватывает парня под руки, позволяет Юнги поднять несопротивляющееся тело за лодыжки и каким-то чудом таки донести того до кровати. Он принимается задирать его кофту, как делал уже не раз, когда они с Чимином перебирали со спиртным и ему в силу своей алкогольной выносливости проходилось быть нянькой, но Юнги останавливает его за руку. — Я сам. Ким хмурится, смотря на бледные пальцы обхватившие его запястье. — Хён, я, конечно, понимаю, что слушать меня ты намерен не больше, чем кого-либо, но сходи уже наконец к врачу. Такое чувство, что у тебя внутри что-то подожгли. Юнги поджимает губы и не отвечает, лишь поворачивается, когда Чимин снова подает признаки жизни и пытается стянуть с себя носки без помощи рук. Оба наблюдающих за этой картиной парня знают о том, что Пак Чимин терпеть не может носки какого бы цвета или плотности они не были. Он носит их только при крайней необходимости. Тэхён молча выходит, так до конца и не понимая, почему всё вокруг него странным образом идет по пизде последние несколько дней и как он должен это исправить. Ума не приложит, что делать с окружающими его людьми и почему хочется уснуть недели на две. Парень лишь приносит две таблетки аспирина, стакан воды и начатую упаковку жаропонижающих для Юнги. Мин каким-то образом умудрился стянуть с Чимина даже штаны и теперь они валяются у подножья кровати вместе с растянутым свитером, что раньше болтался на старшем. Тэхён решает, что оба парня уже спят, утонув в смешном количестве чиминовых подушек, поэтому, стараясь не шуметь, закрывает дверь и, пройдя в гостиную, заваливается в собственную спальню. Падает на кровать, засыпая практически моментально, наплевав на душ или хотя бы раздевание, но, успев подумать о том, что это было к лучшему — не напиваться сегодня так сильно, как планировалось. Он так устал. Только вот сон ничего не исправляет и просыпается Тэхён с тем же чувством. А ещё с тем самым неприятным ощущением, что появляется после сна в неудобной одежде на немытом после долгого дня теле. Когда Тэхён кое-как ковыляет на кухню Чимин уже там, в том же, в чём спал — в своей любимой футболке и чёрных боксерах. На лице написано, что у него совсем не легко терпимое похмелье и ещё что-то кроме этого, но Тэхён не знает что. Его в это не соизволили посвятить. — Юнги ещё тут? — спрашивает Ким, вместо приветствия. — Да, ещё спит. Подумывает спросить, что происходит и почему он чувствует себя как последнее дерьмо из-за того, что его самый близкий человек решил больше не делиться с ним проблемами, но Тэхён помалкивает. Ничего не хочется. Чимин включает чайник и, стараясь не издавать слишком много шума, то ли из-за собственной головной боли, то ли из-за все еще спящего в его комнате парня, вытаскивает две чашки и насыпает в них кофе. Прикусывает губу, кажется, не решаясь что-то сказать. Тэхён трёт глаза, сообщая: — Я в душ. Но Чимин останавливает его и смотрит так, будто вот-вот заплачет. — Извини меня. Тэхён теперь поворачивается полностью, смотря в глаза напротив. — За что? Чимин медленно выдыхает, оттягивает ворот футболки и закрывает глаза, быстро объясняя то ли свое помятое состояние, то ли вчерашнюю почти что кому. — Мои родители вчера развелись. Извини, что не говорил тебе ничего, хоть и знал, что ты волнуешься. Тэхёну кажется, что из него дух вышибли. Не то чтобы Чимин был чересчур ранимым или привязанным к своей семье, но, чёрт возьми… Его мать вышла замуж за отца Джина, когда они все еще были детьми, но достаточно взрослыми для того, чтобы Чимину позволили называть нового мужа матери по имени. Но он называл, так как полагается. Потому что этот мужчина стал ему отцом и каким-то образом заставил верить в семью и что это никакие не сказки. Чёрт, даже Тэхён верил. Тот самый Тэхён, что терпел своих родителей, сцепя зубы. Не потому что был плохим ребенком или неспособным любить. Просто его отец… не мог ужиться с собственным сыном и принять его характер. Тэхён любит его, но жить с этим человеком действительно выше его сил, как и терпеть мечущуюся между двух огней мать. Тэхён нашёл выход из ситуации, переехав к Чимину, и теперь он просто тот, кто появляется раз или два в месяц на достаточное количество времени, чтобы начать препираться с отцом, но все же слишком короткое для ссоры с тем масштабом, что разгоралась в подростковые годы. Ему бы хотелось, чтобы это его родители развелись, он пережил бы это значительно проще, потому что воспоминания о том как сгоряча выкрикивал отцу: «ненавижу» и просил маму уйти от него всё ещё слишком яркие. — Мини… Чимин отворачивается к ещё не закипевшему чайнику. — Нет-нет, только не волнуйся, всё хорошо. Тэхён закусывает губу, а следом чуть морщит нос, не сводя глаз с его самого близкого человека. — Ты не выглядишь так, будто всё действительно хорошо. Из-за этого вы с Джином… — Нет. То есть, не совсем, — перебивает Чимин, угадывая продолжение вопроса. — Расскажешь? Но Пак лишь качает головой. — Не сейчас. Тэхён кивает. Чайник, наконец, щелкает, оповещая про то, что температура дошла до отметки ста градусов, Чимин наливает кипяток в две кружки и, по-прежнему не смотря в глаза Киму, уходит в свою комнату, пытаясь не пролить на себя обжигающую жидкость.

***

Чонгук не появляется ни в этот день, ни в два последующих. А когда на шестой день отсутствия младшего голову Тэхёна начинают посещать всякие идиотские мысли… Ким, переступив через себя, пишет ему первое сообщение:

«Ты в порядке?»

Может быть слишком сухо без всяких «привет» и «как дела?», но это же ничего, да? Прежде чем Тэхён может себя остановить он отправляет еще одно.

«Дай хотя бы знать, что ты живой.»

На этот раз сообщение читают практически моментально, но ответа нет ни через десять минут, ни через гребаных полчаса. Тэхён успевает пожалеть, что вообще что-то написал и о том, что просто разбил этому засранцу нос, а не сломал его к чертям. Давайте проясним: Ким Тэхён терпеть не может игнор. Кажется, если бы ему пришло в ответ «отъебись» это злило бы и то не так сильно как молчание. Тэ со злостью печатает ещё одно сообщение, отправляет и засовывает телефон в карман, обещая больше даже в руки его не брать.

«Очень рад, что эти шесть дней волнуюсь зря. Удачной болезни, ты, трусливое дерьмо!»

Ему, вероятнее всего, будет стыдно за такое содержание и точно смешно из-за этого восклицательного знака в конце, но это было на эмоциях. Тэхёна настолько злит тот факт, что он что-то там себе придумывал и как-то объяснял тот конфуз между ними, а его просто игнорят. Для полного счастья младшему осталось только с работы уйти. Это же будет так правильно и по-взрослому… Чёртов Чон Чонгук! Видимо, у Тэхёна есть какая-то сверхъестественная сила, а может даже суперспособность, потому что он со своими мыслями о увольнении оказался в некотором роде прав. Только вот об уходе заявляет другой Чон. Хосок залетает на кухню, практически светясь, крепко сжимает в руке телефон и что-то лепечет о скором возвращении в Японию, о сестре и маме, чем заставляет улыбнуться по-прежнему угрюмого последние несколько дней Чимина. Тэхён вроде бы радуется за друга, а вроде бы должен признать хотя бы себе, что раньше ожидаемой радости в голове мелькнула немного другая мысль. О том, что теперь ему точно придется встретиться с главным трусливым кроликом всех времен и народов. И Тэхён как бы злится сейчас… Но всё ещё не знает как себя с ним вести. В голове на постоянном повторе играет лишь одна мысль: Чонгук его поцеловал, а потом исчез на неделю, потому что скорее всего, подумал, что Тэхён его оттолкнул в такой вот самой грубой из всех возможных манере. Последние отношения Тэхёна было бы вообще сложно назвать таковыми. Это скорее было нечто неопределенное, не приносящие ни удовольствия, ни даже каких-либо самых элементарных тёплых чувств. Лишь осознание, что это ошибка и такое дерьмо не для него. Плюс… Боже, он понятия не имеет как реагировать на симпатию не какой-то там ванильной девчушки, а парня. На него никогда не обращали внимания парни, да и вообще однополые отношения были лишь темой для шуток и подколов в сторону Чимина. Тэхён слишком хорошо помнит как ломал сам себя его лучший друг, когда осознание того, что вот такой вот он неправильный свалилось на него в пятнадцать. Чимин-то принял себя и заставил всех вокруг понять, что он скорее землю есть начнет, чем будет стыдиться того, кем он на самом деле является, а вот Тэхён по-прежнему уверен, что при виде того как целуются мужчины его кожа покроется мурашками или произойдет, что похуже. Они с Паком как раз закрывают кофейню, когда телефон Тэ оживает и звук входящего сообщения повторяется из раза в раз. «Хён, я кое-что сделал.» «Извини.» «Я знаю, что это в прямом смысле незаконно.» «Прости, не смог сдержаться.» «Мне очень жаль.» «Хотя не совсем.» «Мне жаль, что не спросил тебя.» «Вот за это извини.» Ким чувствует как кровь стынет в жилах, а мозг подкидывает как по сценарию всякие мысли довольно пугающего характера. Пальцы быстро стучат по клавишам, пока она набирает миллион вопросов о том, что младший имеет в виду, что, чёрт возьми, происходит и почему его решили довести до инфаркта. Но вместо этого ему приходит ещё одно сообщение с прикрепленной ссылкой. И следом: «Я сделал твоего Фантома комиксом.» Святое дерьмо. Дорога домой, кажется, ещё ни разу в жизни не была настолько длинной. Он то и дело подгоняет Чимина, когда ноги просятся перейти на бег дабы подключиться к нормальному интернету и кликнуть, наконец, по ссылке. Дома их уже привычно встречает Юнги, но Тэхён не обращает на него никакого внимания, несётся в свою комнату, заваливается на кровать, открывая сайт comixology, который тут же предлагает скачать ему приложение для большего удобства. Ким ещё, каким-то образом сохранив последние крупицы терпения, скачивает, пытаясь прогнать мигающие перед глазами слова: «твою работу украли». Проходит слишком долгую регистрацию и открывает оглавление комикса, что оказывается платным. Что за херня?! Тэхён указывает номер карточки, ожидая те проклятые десять минут, когда со счета снимут деньги и доступ к его же произведению станет открытым. Он зол и ощущение, что над ним надругались и обворовали не проходит. Поэтому он уверяется, что руки больше не дрожат, печатает совсем не то, что сейчас вертится на языке.

«Ты мангака?»

«Это не манга, хён.» «Комиксы, как Марвел.»

«Это оправдывает то, что ты украл чужого персонажа?»

Сообщение читают, но ответа больше нет, зато приходит другое смс. О том что с его карточки снята, скажем так, не совсем незначительная сумма денег, но теперь у него есть доступ к рисункам Чонгука. С первой же страницы Ким буквально охреневает. Чон Чонгук, тот самый, что никак не мог совладать со стримером и всё ещё не научился различать разные виды кофейных напитков, оказывается неплохо разбирается в цветах и их сочетаниях, потому что картинка завораживает. Не то чтобы Ким признает, что этот наглый воришка неплохо рисует… Просто не понимает, почему он изучает нечто вроде международной торговли, когда умеет делать такое. На сайте всего одна глава, да и по сути не так много страниц, но каждый персонаж нарисован так, что, кажется, вот-вот начнет двигаться как герой мультфильмов. Вся рисовка отличается от того, что было в голове Кима, когда он писал это, но фантазия Чонгука разукрасила данное фэнтези новыми эмоциями, переданными ярким контрастом. Его продолжает колотить из-за несправедливости и откровенного воровства авторского права, но он не может не признать, что ему так же интересно увидеть ещё. Вторую главу собственной писанины, теперь зажившей другой жизнью. Только закончив главу, он обращает внимание на шапку комикса и на количество людей, что как и он указали карточку и заплатили ту же сумму денег. Четыреста тридцать два человека купили подписку, заинтересовавшись именно его, тэхёновым описанием. Чонгук просто скопировал его, не утруждался даже придумывать что-то своё или вносить хоть какие-то коррективы. А так же… указал в строке «автор» Ким Тэхён, своё же имя — напротив слова «художник». Парень пялится несколько минут на гаснущий экран, а потом, ожив, пробегается глазами по комментариям, всё ещё не в силах поверить, что этой историей, пусть и в картинках теперь, заинтересовалось такое количество людей. Тэхён не позволяет себе обдумать все как следует, лишь набирает номер Чона, садясь на кровати без какой-то конкретной цели. — Хён, клянусь, я не намеревался красть твою историю, лишь хотел, чтобы о ней узнали, но… У Тэхёна всё плывет перед глазами, потому что он не слышал этот голос уже неделю, а, закрывая веки, отображалась нарисованная Чонгуком главная героиня. Девушка-фантом, та самая, что сначала жила только в его, Тэхёна, голове. — Боже, замолчи. Чонгук послушно затихает и теперь бариста слышит лишь своё тяжелое дыхание. Кажется, он переволновался. Они молчат и молчат. Точно проходит целое столетие, прежде чем Тэхён успокаивается. Чонгук даёт ему нужное время, понимая, что и так облажался, а следовательно — потерял право голоса. В который это раз уже? — Хён? Киму хочется, чтобы он прекратил его так называть. Но в то же время, ещё ни от кого не было настолько приятно слышать это простое обращение. — Хён, извини, мне нужно было тебя спросить, но ты бы не согласился. — И почему ты показал мне это сейчас? Тэхён успокаивается, с небольшим удивлением отмечая, что для того, кто всю неделю как бы болеет, Чонгук звучит слишком нормально. Значит никакой болезни действительно не было и кое-кто вот так просто и по-детски боится последствий своих, казалось, таких решительных действий. — Меня начали спрашивать про автора в комментариях, плюс мне надо отдать тебе деньги. — Что? Тэхёна слышит вздох. — Комикс платный, а ты автор. Ким всё ещё не понимает свою реакцию на происходящее. Всё, что он чувствует это звон в ушах и то, что происходящее какой-то странный сон. Ему только что сказали, что он, фактически, заработал деньги на том, что так долго пытался просто обнародовать. На одной главе, мать вашу! Чонгук молчит, видимо, ожидая хоть какой-то реакции от старшего, но тот уже как-то привычно отвечает тишиной. Тэхён слышит какую-то возню за дверью и тиканье настенных часов напротив кровати, но всё это никоим образом не помогает собрать мысли в кучу. Парни молчат друг другу в трубку, не решаясь отключиться, но и слов больше не находят. Тэхён замечает, что солнце село уже давно, а на часах без пяти девять. Довольно поздно, но он все же прерывает затянувшееся молчание, каким-то образом выдавливая из себя: — Скинь мне адрес, нужно поговорить с глазу на глаз. И отключается, падая спиной на подушки, и закрывает лицо ладонями. Почему его жизнь решила вдруг ни с того ни с сего перевернуться с ног на голову? Последние несколько дней решили пережевать его и выплюнуть, чтобы пришлось собирать себя самого по мельчайшим кусочкам? Чонгук отправляет адрес, не понимая зачем и о чём им говорить при личной встрече, но в том положении, в котором он оказался по своей же глупости лучше не упрямиться. Тэхён медленно плетётся к выходу из своей комнаты, чувствуя какую-то странную легкость в теле, похожую на ту, что появляется с голодухи, после двух-трех дней жесткой диеты. Ощущение, будто он парит. Парень бесшумно открывает дверь, натыкаясь взглядом на Чимина и Юнги, пытающихся что-то приготовить, если он правильно понял. Точнее, этим занимается Чимин, Юнги лишь крутится под ногами, не сводя глаз со своего парня, а потом и вовсе прижимается невозможно близко, наступая своими ногами на ступни Пака и обвивает его талию плотным кольцом спрятанных за теплой толстовкой рук. Парни не замечают его взгляда, старший не отлипает от тэхёнового сожителя даже, когда тот тянется что-то перемешать в шипящей сковородке. Они о чём-то шепчутся, Юнги прячет лицо у Чимина под подбородком, вынуждая того задрать голову и коротко хихикнуть, а потом оставляет несколько коротких поцелуев на губах Пака, пока тот, улыбаясь, пытается что-то сказать. Тэхён не знает, что они там обсуждают и, скорее всего, если бы Юнги заметил его присутствие не позволил бы себе так ластиться к своему парню, и не сомневается, что потом ещё и извращенцем бы обозвал за такое откровенное подглядывание. Кажется, Ким таковым и является, потому, что все еще стоит и смотрит на них, отмечая, что его совсем не передергивает, не тошнит… Всё кажется именно таким каким должно быть и ничего противоестественного в довольно интимных объятьях двух парней он не видит. Может, дело в том, что это его Чимин и он настолько привык к этому парню, что, кажется, начни он есть на завтрак сырую немытую картошку, всё будет выглядеть вполне обычно. Пока Тэхён ждёт такси у дома он понимает, что больше не знает кто он и как умудрился измениться. Раньше голову бы снес тому, кто посмел хоть как-то его плагиатить, а Чонгук получается не то, что сплагиатил, а практически украл его персонажа. Это была первая мысль, что пронзила точно стрела. Но он же указал Тэхёна как автора? Ким запутался во всём на свете, даже в отношении к этой ситуации и недолгая поездка на такси, а следом время проведённое наедине с собой в лифте не помогает. Парень понятия не имеет, что должен сказать, но с уверенностью нажимает на дверной звонок, будто у него в запасе как минимум пять вариантов возможного начала разговора. Всё это далеко не так, ведь он где-то между сном и реальностью, когда как-то машинально здоровается после того как ему открывает дверь растрепанный Чонгук. Младший лишь кивает и пропускает хёна внутрь, кажется, тоже не совсем находя слова для разговора. Гук включает чайник, спрашивая какой чай он предпочитает: черный или зеленый. Но Тэхён отказывается от обоих вариантов. — Может, ты голоден? — настаивает Чонгук. — У меня есть пицца. Ты… выглядишь похудевшим. — Ага, а ты совершенно здоровым. Тэхён правда не собирался говорить это в таком тоне, но Чонгуку кажется все равно, а Ким слишком шокирован, чтобы нормально соображать. Чон лишь выключает электрочайник и прислоняется поясницей к столешнице, складывая руки перед собой в неком защитном жесте. Сглатывает, пройдясь взглядом по Киму с головы до пят, а потом, сжимая и разжимая челюсти, заявляет чуть менее виноватым тоном: — Если ты хочешь, то я удалю это всё нахрен, можно было и по телефону это сказать, а не переться сюда. Тэхён хочет этого? Вот причина по которой заплатил таксисту, что привёз его сюда? Он не знает, чем думал, когда решил приехать и зачем это сделал вообще. — На самом деле, — Ким сам неожиданно смущается под этим холодным взглядом. Видимо, вся уверенность выветрилась из него за последний месяц. — Я понятия не имею, что здесь делаю, но мне нужно было, чтобы ты объяснил мне всё нормально. Чонгук опускает руки на столешницу по обе стороны от себя и приподнимается, садясь на холодную поверхность, предварительно нагнувшись, дабы не встретиться головой с кухонным шкафчиком. — На этом сайте комиксы платные и если ты зарекомендовал себя как художник на других ресурсах, то читатели там тебе уже практически обеспечены, — Чон облизывается, пытаясь сосредоточиться на глазах, что таращатся на него, а не на открытом рте. — Я давно ничего не публиковал, но твоя история настолько зацепила, что я не мог ей не поделиться. Плюс, хотелось доказать тебе, что в издательствах всё-таки сидят идиоты и очень много людей захотят узнать то, что ты придумал. Ты видел сколько читателей после первой же главы? Ким кивает не в силах произнести ни звука и, кажется, держится на ногах с помощью ничего иного как магии, пока Чонгук не сводит с него глаз, разжевывая всё как маленькому ребёнку. — Все они платят за то, чтобы прочитать этот комикс, их деньги делятся пятьдесят на пятьдесят. Часть мне, часть сайту. Эти пятьдесят процентов, по сути, твои и я просто хотел вернуть тебе то, что ты заработал, сам того не зная. Вот за это я и хотел извиниться, — Чонгук прикусывает губу. — Я не должен был публиковать это без твоего согласия, даже если указал твоё авторство. Хотел сделать сюрприз, а потом понял, что такой сюрприз не всем может быть приятным. Да, с этим Тэхён спорить не собирается, но все равно, той злости, что была как только мелькнула мысль о том, что его обчистили нет. Её место занял ступор и неверие в реальность происходящего. Уж извините, но Тэхён настолько привык к отказам, что осознание того, что история интересна стольким людям никак не может накрыть. Это надо переваривать в течении нескольких дней, а не вот так, за раз, по щелчку пальцев. Чонгук понимает, что сейчас говорить что-то ещё бесполезно, спрыгивает с уже нагретого места и вытаскивает из холодильника картонную коробку, видимо, с той самой пиццей. Перекладывает её на стеклянную тарелку темно-зеленого цвета и запихивает в микроволновку, снова поворачиваясь к Тэхёну. Парень следит за каждым действием младшего, но, кажется, мыслями по-прежнему далеко не здесь. Зря он приехал. Ему точно не стоило заявляться в квартиру к Чону и оставаться наедине с тем, кто решил перемолоть все внутренности своими внезапно взявшимися чувствами. Чонгук снова сглатывает, потому что после семидневного перерыва видеть Кима, при чем так близко… Прямо сейчас напоминать себе, что нельзя думать о том, какие его волосы на ощупь какое-то слишком невыносимое испытание. Приходится возвращаться к ощущению полного разочарования, собственному отражению с распухшим носом и тому с каким трудом он поднимал задницу с кровати, чувствуя обиду на весь мир, чтобы не натворить сейчас еще больших глупостей. — Тэхён-а? Ким по-прежнему молчит. По-прежнему смотрит так же пристально. — Мне удалить главу? Нет, это определенно не то, чего хочет Тэхён. Он качает головой и Чонгук улыбается в ответ, вытаскивает разогретую до вкусно пахнущего горячего пара пиццу из микроволновки и несёт её с собой в другую комнату. Ким плетётся следом, отмечая, что младший притащил его в спальню и уселся прямо на пол облокотившись спиной на кровать. Тэхён всё ещё чувствует себя в странном тумане, когда, снимая куртку, присаживается рядом с разделяющей их тарелкой, достаточно далеко для того, чтобы соприкоснуться хоть каким-то образом с расслабленным Чоном. Он не голодный, хотя даже если бы и был, то уверен, что даже самый крошечный кусок застрял бы в его горле и убил, перекрыв доступ к кислороду. Младший же с удовольствием начинает уже не такую вкусную, как свежая, но всё ещё тягуче сырную пиццу. Сначала шарит рукой на кровати, позади себя, видимо, в поисках пульта, но, сдавшись, обращает внимание на Тэхёна. — Хён, хоть попробуй. Ты ещё немного и станешь прозрачным со своими диетами. Ким, кажется, обретает возможность говорить. — Я не на диете, просто не хочу. Младший снова откусывает, сгибая ноги в коленях и с набитым ртом удивляется: — Как можно не хотеть пиццу? Это же пища богов. — Не всем же быть такими обжорами, как ты. Чонгук смеётся, пытаясь удержать всё, что находится внутри его рта и Тэхён наконец позволяет себе немного расслабиться. Чувствует как его отпускает сковывающее последние несколько дней напряжение, отмечая что скучал. Нет-нет-нет, не по Чонгуку, скорее по тому спокойствию, что чувствует рядом с этим парнем. Может их последняя встреча закончилась совсем не радужно, но сейчас Гук не подает никаких признаков того, что ему, может быть, неловко или обидно, так что Ким решает взять с него пример. Причём к своему удивлению даже в поедании слишком жирного ужина. Чонгук, слава богу, не шутит в этой своей раздражающей манере, когда Тэхён первый раз откусывает, лишь одобрительно улыбается и сам продолжает жевать. Они молча приканчивают всё и на чонгуковой части тарелки теперь лишь одиноко покоятся недоеденные корки. Он даже ест как ребёнок. Тэхён, если честно, не знает о чём сейчас говорить, но ему и без всяких разговоров неплохо сидится, он, кажется, наконец-то отвлекся от самокопания и проблем с Чимином. Какая разница, что чувствует к нему Чонгук, если им хорошо наедине? Это немного эгоистично, но Тэхён подумывает, что легко смог бы притвориться, будто между ними ничего не было и всё по-прежнему. Чон выходит из комнаты, возвращаясь с двумя чашками, похоже из какого-то дорогого комплекта и полупустой бутылкой колы. — Скажи, что это не всё, чем ты питаешься, — поднимает брови Тэ. Чонгук фыркает. — Меня содержание моего холодильника вполне устраивает. Тэхён все-таки принимает напиток из рук младшего, запивая всё только что съеденное и он, скорее всего, будет считать сколько калорий употребил за несколько часов до сна. Его напарник очень-очень отрицательно на него влияет. Особенно на вес. Чон вторит ему, допивает всё до дна. — Ты как подросток. Комиксы, пицца, кола. — Ага, а напиваться, как ты — это более по-взрослому? Тэхён с удивлением отмечает, что из его рта вырывается ничто иное как смех. Кимова главная проблема недели взяла и за такое короткое время отвлекла от всех других. — Я же не пьяница, просто так получилось. — Ага, дважды. Тэхён делает ещё глоток из своей чашки, решив промолчать о той не совсем удавшейся попойке с Хосоком. — Ну, зато я даже пьяный не творю такую хрень, как некоторые трезвые. Чонгук хлопает глазами в ответ на застывшее удивление на лице Кима от собственных слов, когда до него доходит что Чон воспринял это скорее всего как напоминание о их печально закончившимся инциденте. Ну кто тебя просил открывать рот, боже мой! — Тэхён-а, — осторожно начинает Чонгук. — Может для тебя это и хрень, но я так не думаю. И мне, если что, нисколько не жаль за тот поцелуй. Блять, Тэхён так радовался, что этого странного неловкого разговора можно избежать. В итоге, сам его и начал. — Чонгук… — Нет, слушай, — младший выпрямляет спину, тем самым даёт понять, что настроен серьёзно. — Я знаю, что я тебе не нравлюсь и что, скорее всего, напугал тебя, но мне не жаль, хорошо? Это то, чего я хотел и думаю рано или поздно это бы произошло, ты и сам знаешь. Ким поднимается на ноги, непонимающе сведя брови. Он оставляет пустую посуду из-под колы на полу, делая шаг в сторону напряженного парня. — Откуда я должен был это знать? Я даже не думал, что нравлюсь тебе в этом плане. Вернее, после того как ты пытался поцеловать меня в ту ночь самбуки были какие-то подозрения, но… — Подожди-подожди, — Чонгук немного наклоняется вперед, засовывая руки в передние карманы. — Это значит я пытался поцеловать тебя? Тэхён, кажется, вообще ничего не понимает. Возвращается тот странный туман, прогоняя блаженную легкость, что окутывала буквально минуту назад. В ушах звенит в то время как Ким пытается понять заданный ему вопрос. Но ничего не выходит, поэтому он проглатывает странный комок, застрявший в горле, и выдавливает тихое: — Что? Чонгук смеётся. — Блять, тебе действительно не стоит пить. Ты ничего не помнишь? — Я помню, что ты хотел меня поцеловать. Он ещё раз воспроизводит у себя в голове в деталях ту ночь. Вернее, пытается, ведь все они напились, а детали оказались бесповоротно утеряны и теперь их не так много, как хотелось бы, но все же остается самое главное: Чонгук начал наклоняться к нему и Тэхён посчитал это попыткой поцелуя. Где он ошибается? — Хён, — Чонгук совершенно спокоен, он, если честно, даже кажется немного злым и говорит так, словно Тэ тот самый недалекий ученик, которому всё нужно объяснять по несколько раз. — Я, может, чего-то не понимаю, но если люди пялятся на чужой рот так же, как это делал ты, то они либо ожидают чего-то определенного, либо у человека что-то застряло в зубах. Вот какую деталь он опустил из-за стукнувшего в голову алкоголя. Он был инициатором..? Он хотел поцеловать Чонгука в ту самую ночь, когда начались официальные отношения Юнги и Чимина? Эти вопросы парень так и не произносит, но Чон все равно отвечает. — Я не пытался тебя поцеловать, Тэхён, лишь собирался ответить, или помочь сделать тебе первый шаг, называй это как хочешь. Иисус Христос! Это не может быть реальностью. Это не он сейчас стоит в тихой незнакомой квартире, это не он говорил с Чонгуком и это не его мозг начал подкидывать картинки того, как Чонгук облизывает губы после убойного коктейля и в голове Тэхёна мелькает мысль, что он хотел бы узнать как они будут чувствоватся на его собственных. Он в заднице, потому что младший терпеливо ждёт пока его хён, наконец, обработает новую информацию и что-то скажет, но Тэхён лишь похож на выброшенную на берег рыбу. Открывает и закрывает рот, вообще не понимая, что только что произошло и как он умудрился оказаться в ещё большем дерьме, чем был час назад? Тэхёну срочно нужно поговорить с Чимином, срочно нужна помощь для того, чтобы разобраться в себе и в том, что он, чёрт возьми, был до такой степени неправ по отношению ко всему на свете. Чонгук не останавливает его, когда Ким молча натягивает куртку, решив избежать разговора и просто свалить. Оказывается, они с Чонгуком похожи. Оба боятся ответственности и предпочитают прятаться под одеялом от реальности. Чон даже не пытается его остановить или начать разговор, что несомненно нужен им больше, чем когда-либо, лишь упирается плечом в стену, наблюдая, как старший подрагивающими пальцами пытается справиться с ботинками, а, закончив, оборачивается к нему со взглядом кота, что просится на улицу. Им точно стоит ещё провести некоторое время наедине и разобраться в том, во что влезли, а не продолжать неделями бегать друг от друга. Но Чонгук не хочет давить ещё больше, а в голове Тэхёна вообще бог невесть что творится. Он разглядывает деревянный пол, когда Чонгук поворачивает ключ и отодвигается, давая возможность свободно пройти сквозь открытую дверь. Но Тэхён точно кот. Сам просился на выход, а когда обрёл такую возможность стоит, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать. Чонгук упирается языком в щеку, пытаясь унять колотящееся сердце. Вся та работа над собой последние несколько дней, видимо, пошла псу под хвост. У них не получится быть друзьями. Факт остается фактом. Друг — это тот самый человек, с которым ты можешь вести себя максимально свободно, а не подбирать слова каждый раз, когда хочешь что-то сказать. Они стоят так с минуту, Тэхён разглядывает свою обувь, Чонгук — Тэхёна. И младший уже собирается что-то сказать о сквозняке или о позднем часе, но его опережают. — Ты, — ощущение, что Киму физически больно что-то произносить. Он говорит впервые, после того как узнал страшную правду о себе и о первой пьянке с Чонгуком. Прерывается для судорожного вздоха, а потом, наконец, подняв голову, находит в себе силы продолжить, справившись с разгоревшимся внутри огнем сомнений. — Ты можешь поцеловать меня ещё раз? Чонгук в жизни не видел, чтобы люди так густо и стремительно краснели. Эта картина даже не дает подумать о собственной реакции на только что прозвучавшую просьбу. Тэхён стойко выдерживает удивленный взгляд младшего, не сводя своего с лица напротив. Гук закрывает дверь, всё ещё не отвечая, а Тэхён сглатывает из-за появившегося ощущения, будто ему перекрыли всякий путь к отступлению. Только вот он сам этого захотел и даже нашёл в себе силы произнести свою просто дико смущающую идею вслух, так что давать сейчас задний ход немного поздно. Чон думает, что данная ситуация требует серьёзности, но все равно испускает нервный смешок, чувствуя, как только что витавшее в воздухе молчание превращается в колющее кожу напряжение. Тэхён волнуется, этого не увидит разве что полнейший идиот. Чонгук точно не знает, было ли это решением как-то разбавить ситуацию или же у него просто такой стиль общения, но изо рта вырывается: — В этот раз, вместо носа ты двинешь мне по яйцам? И Тэхён, кажется, начинает злиться, глубоко дыша через нос. — Ты можешь хоть раз перестать шутить? — Ладно, извини. Если бы кто-то посмотрел на них со стороны, он подумал бы, что из них двоих нервничает только тот парень, что уже при полном параде готов встретиться с улицей, но это не так. Совсем не так. Пусть Чонгук и со спокойствием удава поднимает руку, намереваясь коснуться кимовой щеки, внутри него всё кипит и пульсирует. Тэхён нервно дёргается и отодвигается к стене, заставляя Чона как-то интуитивно поднять руки в примирительном жесте и удивлённо поднять брови. — Только поцелуй, никаких касаний. Чона снова тянет посмеяться от души над абсурдностью этой фразы, да и всего происходящего, но он лишь слегка приподнимает уголки губ. Буквально минуту назад они чуть не поссорились, а сейчас его пробивает на смех из-за просьбы Кима, о которой он и мечтать не мог. — Тэхён-а, — он снова делает шаг по направлению к хёну. — Ты же в курсе, что поцелуй это как бы и есть прикосновение. — Ты понял о чем я. Чонгук всё же не выдерживает и смеется и это, скорее всего, на нервной почве. Вот чем его подкупил этот мальчишка. С ним всё не так как с другими, никогда не знаешь, что тебя ожидает в следующую минуту. Тэхён краснеет теперь только кончиками ушей, поэтому младший всеми силами пытается стереть с лица веселье и наконец взять себя в руки, а так же то, что ему предлагают. Плюс ко всему прочему, его почему-то так и тянет поиграть в кошки-мышки и спросить почему бы Киму самому не поцеловать его, но скорее всего и так дышащий через раз парень лопнет из-за сковавшего по ногам и рукам напряжения. Так что Чонгук снова засовывает руки в карманы, как уже делал это в спальне, пока они говорили, дабы не соблазниться и не взять чужое лицо в руки, тянется к приоткрытым губам своими. Тэхён, кажется, бледнеет и умирает точно раза три подряд, как только чувствует первое легкое касание. Всё не так, как тогда, на улице, они не торопятся и никого из парней не шокирует происходящее. Чонгук не двигается, позволяя Киму перетянуть на себя хоть немного инициативы и позволить что-то большее, чем просто захватить между своих губ чужую. Но старший не двигается. Он, кажется, вообще перестал подавать любые признаки жизни. Чонгук открывает глаза, не отстраняясь, и с удивлением встречается с широко открытыми напротив. Ладно, так не пойдет. Чон выпрямляется, интересуясь: — Что происходит, Тэхён? Я с таким же успехом могу с плакатами целоваться. Ким несколько раз моргает и делает ещё один шаг к стене, опирается на неё и снова расстегивает куртку. Такое ощущение, что температура в небольшой прихожей поднялась градусов до сорока минимум и теперь намерена дойти до той точки, в которой начнут плавиться его кости. — Я пытаюсь понять, что со мной происходит и не противно ли мне, когда меня целует… парень. Чонгук наблюдает за вздымающейся грудной клеткой и, чуть погодя, взяв под контроль свои эмоции, спрашивает: — И как? Тэхён страдальчески морщится. — Понятия не имею. Попробуем ещё раз? Чонгук снова смеётся и снова нервно, прикрывая глаза ладонью. Он в такой идиотской ситуации ещё никогда не был. Любое общение с Ким Тэхёном это гребаные американские горки. На прошлой неделе Чонгук сгреб в охапку всю имеющуюся смелость и поцеловал его, а потом несколько дней не вылезал с кровати, забив даже на спортзал, пытаясь убедить себя, что это не конец света и на таком не стоит зацикливаться, ведь, скорее всего, Тэхён будет вести себя как ни в чем не бывало и потребует того же в ответ. Так, по сути, и вышло. Только, кто бы мог подумать, что эта ходячая проблема, не терпящая нецензурной лексики, заявится к нему домой, причём ещё и попросит повторить поцелуй, за который Чон готов был вылить на себя всю ненависть, что жила внутри. Ко всему прочему, этот говнюк ещё и правила устанавливает. — Ладно, — наконец, соглашается Чон. — Но давай по-моему, хорошо? — Что? — это слово теперь можно назвать наиболее часто используемым во всем лексиконе Кима. — Закрой глаза, Тэхён. Вот старшему бы объяснить как-то Чонгуку, что такое ему совсем не нравится и он не то, что хочет контролировать ситуацию, а в прямом смысле нуждается в этом. Но у Чона свои планы, потому что, несмотря на ранее прозвучавшую просьбу, берёт и тянется к тэхёновой шее, перебирает обеими руками волосы на затылке. Покорно ждет, когда, наконец, старший пересилит себя и опустит веки вниз, только потом накрывает его губы своими. Больше не совершает ту же ошибку, что и предыдущие разы, не дает осознать происходящее в полной мере, потому что Ким Тэхёна нужно брать штурмом, а не предупреждать за неделю наперёд почтовыми голубями. Он захватывает пухлую губу между своих, чувствуя контраст с тем поцелуем на улице. Губы Тэхёна больше не холодные, они влажные из-за слюны и невыносимо мягкие. Чонгук проходится по нижней языком, с удовольствием отмечая, что старший наконец-то начинает свободно дышать и чуть сгибает натянутую до этого спину. Это первая реакция. Чон немного наклоняет голову, меняя угол, пытаясь проникнуть языком в чужой рот, но лишь мажет по зубам. Его немного злит это никому не нужное сопротивление Тэхёна, что не способен, кажется, отпустить поводья до конца. Но Чонгук не будет Чонгуком, если возьмет и упустит такой шанс, сдавшись перед первой преградой в виде зажатости парня, что сейчас в его руках. Он захватывает губу Тэхёна между зубов, чуть оттягивая, на что в ответ скорее чувствует, чем слышит, недовольный стон и, кажется, Ким даже пытается отстраниться. Но Чонгук обеими руками удерживает голову старшего на месте, поглаживает большими пальцами кожу у подбородка и целует с ещё большим напором, молясь, чтобы ему действительно не засадили коленом между ног. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Тэхён, переступив через все «плохо» и «неправильно», шевелит губами в ответ, приоткрывая их и позволяя чужому языку, наконец, нырнуть внутрь. Его никогда в жизни так не целовали. Тэхёна вообще по сути не часто целовали, ведь во всех случаях он был инициатором, так как девушки ждут первого действия от парней почти всегда и во всем. Сейчас же, чувствуя, как ему позволяют растаять в крепких руках, точно мороженое на солнце и получать удовольствие от уверенных движений знающего свое дело рта, он понимает, что вряд ли в ближайшее время захочет поцеловать кого-то помимо Чон Чонгука. Младший чему-то улыбается, сквозь поцелуй, открывает глаза, чтобы проверить закрыты ли те, что напротив и с удовольствием отмечает, что так оно и есть. Тэхён полностью доверил себя чужим рукам. Чон касается нёба, выводит незамысловатые узоры вокруг скользкого языка, мажет нижней губой уже где-то по гладкому подбородку, надеясь, что этот момент никогда не закончится. Ким практически полностью обмякает в его руках и если бы не стена, вряд ли парни смогли долго продержаться на ногах. Точно не когда Тэхён, в конец осмелев, зарывается ладонью в волосы младшего, а Чонгук свою опускает на поясницу, превратившегося в пластилин, парня, прижимаясь ближе. Но этого кажется мало, хочется не просто целовать, а вобрать в себя как губка каждую минуту, в которую Тэхён отвечает ему, отчаянно цепляясь, прижимая к себе, тяжело дыша через нос и позволяя вести себя в этом странном поединке языков. Чонгук отстраняется, чувствуя как губы горят, а из легких будто выкачали весь имеющийся кислород. Он неотрывно смотрит на задыхающегося Кима, как тот, пусть и вообще не к месту, стыдливо опускает голову и, понимая, что именно он и есть причина, по которой смущается хён, начинает смеяться. Тэхён практически моментально подхватывает его настроение и они уже оба стоят в полутёмной чоновой прихожей, прижимаясь к друг другу и хохочут от души. Сейчас никто не нуждается в словах, они стали какими-то неважными. Кому вообще сдались эти дурацкие объяснения? Вместо них, как только смех отпускает, Тэхён теперь сам целует парня, что заставил его пережить эмоциональные скачки всего за несколько минут. Чонгук притягивает Тэхёна за пояс штанов, ощущая вибрации от приглушенного стона, что стопроцентно вырвался наружу против воли, опускает руку чуть ниже, но всё-таки не решается трогать с той силой, что хочется. Тэхён отвечает ему и, кажется, даже пытается перехватить инициативу, не сильно кусаясь и облизывая место, где успели побывать его зубы. А это уже лучше, чем любой подарок. Чонгук убеждал себя, что ничего страшного, если Ким теперь начнет его сторониться, а сейчас он прижимается к нему, кажется, мечтая забраться под кожу. Что одному, что другому хочется столько всего сделать, но в данный момент Чонгук может позволить себе лишь терзать эти желанные губы, время от времени играть с ними языком. Все происходящее заставляет чувствовать себя настолько хорошо, что кажется просто чересчур реалистичным сном. Чонгук, снова решаясь на небольшой риск, поддается своим чувствам и сжимает задницу старшего, получая стон чуть громче предыдущего и толкается пахом где-то в бедро Тэхёну. Видимо, это действует отрезвляющее, потому что немного ошалевший от всего случившегося Ким прерывает поцелуй, хоть и не отстраняется до конца. Чонгук смотрит ему прямо в глаза, но не спешит убрать руку, что удобно расположилась на пятой точке прервавшего поцелуй парня. У Тэхёна правда такое чувство, что он пробежал как минимум самую важную в его жизни стометровку или провёл несколько боёв подряд. — Слишком быстро, да? — спрашивает Чонгук. — Да, — Тэхён тут же получает влажный чмок, что приходится не совсем в губы, а немного выше. Открывает рот, кажется, собираясь ответить, но немного не успевает. — Мне надо домой. — Если ты думаешь, что я теперь смогу от тебя оторваться, то тебя ждет большое разочарование. Тэхён может поклясться, что сейчас он звучит как последний идиот, хихикая, пока Чонгук оставляет ещё несколько поцелуев на и без того горящих губах и подбородке. Младший делает шаг назад и Тэхён вдруг осознает насколько сильно нуждается хоть в какой-то опоре. Трость бы подошла. Или лучше хотя бы один костыль. Он кое-как выбирается за дверь, чихая, чем заставляет Чонгука рассмеяться после того как снова торопливо целует и захлопывает дверь, прежде чем смог передумать и затащить Кима обратно. Тэхён чихает ещё несколько раз, пока ковыляет к лифту, улыбаясь так, что похож на сбежавшего с психбольницы шизофреника. С тем же выражением лица опускается на первый этаж и выходит во двор. Ноги кажутся бесполезными, потому что он летит и совсем не касается асфальта. Шел сюда, точно не зная зачем, а еще какой-то час назад был уверен, что парни его никоим образом не привлекают. По сути, так и есть, просто нашелся один — тот, что смог изменить все убеждения. Вот черт. Может до него дойдет серьезность всего произошедшего немного позже, но сейчас… Сейчас как-то не до всяких там осознаний, ведь он только что целовался с Чонгуком и вряд ли что-то заставит его перестать улыбаться потому что ему понравилось.