Planet (of love?)

***

Почему-то с утра самым страшным предметом в доме является зеркало, висящее над раковиной. Тэхён почти матерится, когда видит нехилые такие синяки под глазами и нечто напоминающее птичье гнездо на голове. Видок прямо подходящий для ещё одного официального и напряженного ужина с родными Чонгука. Ким очень надеется, что младший выглядит сейчас не лучше, потому что не выспались он именно из-за этого Мистера Болтливость. Потому что Чон Чонгук, оказывается, не против пообщаться, при чём обо всём на свете. И не обращать ни малейшего внимания на время. Почему так получается, что как только у тебя появляется новый персонаж в жизни времени на сон или просто отдых остается катастрофически мало? Не то, чтобы Тэхён так уж сильно жаловался. Этой ночью они наконец-то узнали друг о друге что-то такое, что позволит смело назвать человека другом. Как, например, самый сокровенный в мире секрет Тэхёна про мороженое со вкусом зеленого чая. Чонгук вошел в очень-очень короткий список тех, кто знает, что Ким Тэхён редко может уснуть без этого лакомства. Ложка на ночь гарантирует нормальный сон и хорошее утро. Это сам бариста придумал себе ещё несколько лет назад. Эдакий небольшой ритуал для удачного утра. Самовнушение это сильная штука, вот и имеем сейчас парня, вызывающего разноцветные сны и уверенность в хорошем настроении после пробуждения ложкой светло-зеленой холодной массы. Чонгук, конечно, посмеялся над этим, но не вставлял никаких нелепых комментариев, и, слава Богу, не упоминал ничего о тэхёновых загонах с весом. Ночные переписки сближают каким-то очень особенным и интимным способом. Просто заставляют перенести кусочек души в чёрно-белый текст. Если бы не севшая батарейка, они уснули бы скорее всего ещё позже. Это бы точно не исправило прическу Тэ, но тогда синяки не удалось бы скрыть так легко. История повторяется. Свидание с Чонгуком, которое в этот раз должно быть немного иным, ведь теперь между ними не просто дружба, а то нечто странное, во что они оба каким-то образом вляпались. Сегодня Тэхён точно не зальется виски и не пустит всё на самотёк. А ещё сегодня его точно не будут собирать «подружки» прямо на работе и Юнги с деловитым видом не завяжет ему галстук, потому что, во-первых: никакого галстука сегодня! Тэхён запихивает в рюкзак только черную рубашку, стараясь положить её так, чтобы она не помялась слишком сильно. А во-вторых, Юнги теперь физически не сможет этого сделать из-за гипса на пальцах. Плюс, вряд ли он покажется в кофейне после их очередной ссоры с Чимином. Пак просыпается довольно помятым, больше не говорит о том, что задолбался терпеть выходки своего парня, но так же и не хватается за телефон каждые полминуты, проверяя не пропустил ли он, не дай бог, оповещения о новом сообщении. Странно видеть Чимина вот таким уставшим, кажется, от целого мира. Парень заливает в себя обжигающий кофе на голодный желудок, отдает Тэхёну то же пальто, что Джин одалживал ему на первый ужин и они молча выходят прямо в объятья зимнего воздуха. На улице поднимается солнце, но это нихрена не исправляет тот факт, что уши становятся красными из-за холода, руки не спасают даже карманы верхней одежды. Стоило взять шапку. Когда они добираются до кофейни, Чонгук, к огромному удивлению, уже там, пританцовывает и проводит взглядом каждую проезжающую мимо машину. Когда наконец видит Тэхёна, осматривает того с ног до головы и тянет: «Ты издеваешься», — указывая на пальто. Парни привычно здороваются и к большому облегчению Кима его пара на сегодняшний вечер не позволяет себе ничего большего, чем обычное «привет». Только когда Чимин возится с замком позволяет себе подмигнуть продрогшему Тэхёну. Всё кажется другим, потому что сегодня Тэхён смотрит на Чонгука не как на парня, который чуть не угробил себя лошадиной дозой кофеина в первую неделю работы, а на того, кто ночью признался как впервые осмелился поцеловать девушку и та его укусила. Парни расходятся каждый на своё рабочее место. Тэхён не торопится избавляться от сокджинового пальто. Сначала он должен почувствовать, что согрелся достаточно, чтобы расстаться с пусть и не сильно согревающей вещью. Включает кофемашину в розетку, заливает воду, прочищает стример. Делает всё то, что делал каждый день, что провел здесь и, только закончив, чувствует как не очень теплые ладони накрывают его уши. Сначала дёргается, оборачиваясь, а потом, встретившись с расслабленным выражением лица своего напарника, выдыхает. Чонгук закусывает губу, снова накрывает покрасневшие уши руками и заставляет Тэхёна напрячь слух, спрашивая: — На кой чёрт ты снова напялил это? Кивает на болтающуюся на плечах Кима одежду, подходя немного ближе, чем стоило бы. Слишком близко. Настолько близко, что Тэхён вот-вот чихнет. — О, замолчи. Это из-за тебя мне приходится таскать вещи Джина. Тэ вытягивается струной, потому что Чонгук наклоняется, задевая носом нос старшего. А ведь сейчас они не за закрытыми дверями чей-то квартиры, они посреди кофейни. Хан вот-вот может открыть дверь, а Чимину стоит сделать всего несколько шагов из кухни в официантскую, чтобы заметить их. Чтобы спалить их. — Чонгук. Тэхён просто говорит. Не делает ни шага в сторону, но зачем-то предупреждает, что это не то место, что им нельзя такого делать. Под «таким» вообще-то имеется в виду, то как они стояли, никак не то, что Чонгук вдруг наклоняется и целует в уголок рта. Затем ещё раз, и ещё. Очень медленно перемещается на сжатые губы, пытается получить хоть малейший отклик от напряженного парня, что вцепился в его руки. Тэхён никогда не был тем, кто прятал своих девушек или не позволял себе каких бы то ни было проявлений любви на людях. Почему же сейчас открывающаяся входная дверь заставляет его отскочить от младшего как ошпаренного? Потому что Чонгук не девушка и такого рода отношения не совсем нормальные для него? Хан удивленно смотрит на покрасневшего Кима и отчего-то улыбающегося самому себе Чонгука. Здоровается кивком головы и двигается к двери в официантскую. Тэхёна можно смело называть трусом или как-то даже похуже, но он не может представить как это — смотреть в глаза тем, кто бы узнал о том, что именно его связывает с парнем, с которым он работает. Как всё зашло так далеко?

***

Кофейня закрывается чуть раньше положенного. Всего на пятнадцать минут, но этого хватает, чтобы подъехать к указанному отцом Чонгука месту. В этот раз они не в супер навороченном ресторане, атмосфера которого заставляет нервно сжиматься и чувствовать себя лишним. Сейчас парни стоят напротив довольно знакомого им места из-за бильярдных столов на втором этаже, что собственно и прославили небольшой ресторанчик. Тэхён улыбается, понимая, что на этот раз всё будет происходить в не настолько неуютном месте и ему действительно не понадобится ни грамма алкоголя, чтобы расслаблено говорить. Вот только Чонгук, кажется, совсем не разделяет его настроения. Он то и дело кусает щеку изнутри, пытаясь не выдать свою нервозность из-за встречи с той, кто вот уже долгие годы является в его жизни больше призраком, чем живым человеком. Чон просит подождать несколько секунд, переплетая свои пальцы с тэхёновыми и засовывает сплетенные ладони в свой карман. До Кима только сейчас доходит: он был настолько занят собой и своим комфортом, что каким-то образом забыл о причине их сегодняшнего свидания. Мама Чонгука наконец-то встретится с ним лицом к лицу. Понятно, что парень сейчас, так крепко сжимающий его руку, нервничает, то и дело натягивая ткань своей черной водолазки на подбородок. Тэхён поворачивается всем телом, делая шаг ближе к Гуку, но тот отпускает руку и, прокашлявшись, уверенно направляется к входным дверям, напоминая: — Ты сегодня не пьёшь. — Как скажешь, — бормочет Тэ, но его уже не слышат. Парни минуют небольшой коридор, девушка хостес встречает их дружелюбной, даже не наигранной улыбкой и ведёт прямо на второй этаж, предварительно забрав верхнюю одежду. Чонгук больше не берёт Тэ за руку и на первый взгляд может показаться, что вообще забывает о нём, нервно оглядываясь в поисках знакомых лиц. Или одного лица? Тэхён первым натыкается на успевшую заметить их Сару и улыбается ей, кивая Чонгуку в сторону бильярдного стола, рядом с которым, опираясь на кий, расположился Господин Чон. Младший снова поправляет водолазку, немного оттягивая горловину, и, пропустив Кима перед собой, направляется к родным. Так как Тэхён идёт первым, сначала он попадает на пытку под названием «чмок от Сары», а потом и на щеке Чонгука расцветает ярко-розовое очертание пухлых губ его мачехи. — Фу, Сана. Чонгук пытается стереть ладонью оставленный девушкой след, тем самым заставляет её рассмеяться. Она в отличии от Тэхёна не отказывает себе в коктейлях и прямо сейчас один находится в её руках. Нечто ярко-синее с двумя разноцветными трубочками. — Ох, малыш, — к большому удивлению бариста это обращаются к нему. — Как ты можешь с ним встречаться, если он даже поцеловать себя не даёт? Ничего не отвечает, лишь улыбается, пожимает руку отцу Чонгука как и в прошлый раз, немного ёжась под строгим взглядом. Его напарник не перестает крутить головой и никак не может оставить в покое свою шею. Ткань, что плотно прилегает к коже, похоже, душит хуже петли. Ким хвалит наряд Сары, даже с дуру соглашается сыграть в бильярд с Господином Чоном, пока Чонгук ждёт когда к ним присоединится ещё один человек. Тот самый, из-за которого Тэхён опять напялил на себя сокджиново пальто и рубашку (благо, в этот раз заправленную в обычные черные джинсы), а Чонгук не может связать несколько слов. Тэхён не играл уже лет сто. Может он и преувеличивает, но кий в руках парень не держал действительно очень-очень долго. Как-то так вышло, что работа начала отнимать всё время. Такая штука как выходные тратилась на сон или то, до чего не доходили руки в обычные дни. Тэ даже писать перестал в последнее время, не говоря уже про игры. Или бокс. Чёрт возьми, ему надо будет как-то вытянуть Хосока в их старый зал, пока тот ещё в стране. Бариста отводит руку назад, прицеливаясь и скользя деревянной палкой по своей ладони. Ненадолго задерживает дыхание и бьёт. Разбивает идеальную пирамиду прямо под звучащий по другую сторону стола ледяной мужской тон. — Твоя мать не придёт, Чонгук. Перестань вертеть головой. Тэхён выпрямляется, оглядываясь на наконец оставившего в покое свою одежду парня и не понимает: это бильярдные шары ударяются друг о друга или куски чонгукового сердца отскакивают от пола. Чёрт возьми. Сара подходит к Гуку, поглаживая того по спине, что-то лепечет о том, что ей бы хотелось, чтобы ужин был у них дома, ведь Чонгук так давно там не бывал. Тэхён даже отмечает, что эта девушка не так глупа как может показаться на первый взгляд, ведь смогла же понять, что её названый сын развалился на части. Снова. Снова по вине того же человека, что и всегда. После того, как Чонгук придумал эту странную авантюру со свиданием с единственным желанием — позлить отца, Тэхён до последнего думал, что именно Чон старший главная проблема его напарника. Но печальная улыбка даёт понять какой именно человек сломал этого парня сильнее всего. Они общались этой ночью, кажется, обо всем на свете, но Тэхён всё ещё не знает какого дьявола бывшая Госпожа Чон вдруг решила уйти и разорвать практически все связи с собственным ребенком. Почему она вдруг решила общаться с сыном только в виде подаренных безделушек и полного игнорирования каждого звонка и сообщения? Что сделала эта женщина, раз боится посмотреть в глаза собственному сыну и использует бывшего мужа в виде гонца? — И какая на этот раз причина? Чонгук берёт явно нервничающую девушку за руку и ведёт за собой к тому месту, где она сидела до этого. Позволяет Саре опуститься на стул рядом с тем, на который сел сам и не перестает пялиться на ожидающего от Тэхёна ещё одного удара отца. Господин Чон щурится, переводит взгляд на жену и Тэ может поклясться, что та слегка качает головой, отвечая отрицательно на тот немой вопрос, что ей даже не задали. Ким понимает, что именно она просила не делать, когда отец Чонгука со странной ухмылкой изрекает: — Сказала, что не желает позориться вместе со мной и смотреть на парня, с которым спит её сын. Блять, блять, блять! Молчание режет уши, и даже успевшая чудесным образом избавиться от небольшого опьянения Сара не знает, что добавить к тому нервному смешку, что вдруг вырвался из её рта. Тэхёну же вот как-то совсем не до смеха. У него внутри похоже каждый из органов меняет своё местоположение, когда Чонгук всего лишь упирается языком в щеку и дышит глубоко через нос. За сегодняшний день, Ким увидел слишком много эмоций, что отразились на этом лице. И он бы всё отдал лишь бы вернулась та игривая улыбка, с которой Гук сегодня пытался отобрать у напарника его кофе. Не та странная ярость, исходящая от Чона. — Тогда я очень рад, — Чонгук рывком поднимается, заставляя Сару испуганно отшатнуться и, преодолев разделяющее их с Тэхёном расстояние, отбирает у того из рук кий, проводя своеобразную замену игроков, — что она свалит и такой вселенский позор её не затронет. Чонгук прицеливается и забивает в лузу первый шар, а потом, не выпрямляясь, поднимает взгляд на своего противника. — Не могу сказать такого же о тебе, отец. Господин Чон улыбается, перенося вес на одну ногу. — Думаю, я переживу. — Отлично. Чонгук забивает снова и снова, пока Тэхён никак не может понять, что, мать вашу, только что случилось и почему он чувствует себя виноватым из-за несостоявшейся встречи. Ведь если бы он не согласился на весь этот фарс в прошлый раз, сейчас Чонгук, может быть, встретил свою маму? Сара немного расслабляется и даже умудряется втянуть не отрывающего глаз от своего напарника парня в разговор. Оба Чона же не произносят ни слова, отдаваясь игре с головой, делая вид, что именно это самое важное здесь и сейчас. Так же проходит ужин. Тэхён послушно не прикасается к алкоголю, в то время как Чонгук довольно быстро расправляется с двумя бокалами красного вина, запивая им мясо, словно водой. Господин Чон просит того притормозить, на что Чонгук салютует ему и опрокидывает в себя новую порцию. Они, что, поменялись ролями? Тэхён слишком хорошо помнит последний раз, когда Чонгук пил и ему совсем не хочется повторения. Именно поэтому он осторожно сжимает колено парня, заставляя обратить на себя внимание и прошептать негромкое «перестань», как только глаза встречаются с почти чёрными напротив. Что бы Чонгук сейчас не чувствовал, он, к огромному удивлению самого Тэ, слушается и к алкоголю больше не прикасается. Но и по-прежнему не говорит. Отвечает сухими односложными предложениями на вопросы Сары и старается игнорировать строгий взгляд отца всякий раз, когда девушка пытается найти новую тему для разговора и не выдать небольшую обиду из-за довольно резких слов. Тэхён сам начинает с ней разговор. Рассказывает о себе. Точнее о музыке, боксе и даже упоминает Хосока, что прямо сейчас спит в обнимку с билетом на самолет и своими словами, кажется, умудряется заинтересовать отца Чонгука. Младший же молчит. Копается в телефоне. Снова молчит. Этот вечер гребаная катастрофа. Хорошего в этом ужине было мало и единственное, что заставляет хоть как-то порадоваться это то, что начали они довольно поздно и их смущающая встреча длилась неполных два часа. — Вы поедете с нами, мальчики? Сара всего лишь интересуется, после того как они выходят на улицу, но Тэхёна этот вопрос заставляет напрячься. Он больше не выдержит. Если Чонгук хотел взять его лишь как обезьянку, что отвлечет внимание от него самого, то с него хватит. Проблемы проблемами, но провести весь вечер с людьми, с которыми видишься всего-то второй раз в жизни, пока твой… друг занимается самокопанием это, конечно, очень весело. Верх всех желаний. — Нет, — наконец, Чонгук снова обретает голос, поворачиваясь к Киму. — Только я. Тэхён едет домой. — Что? — спрашивает Тэ, хоть и хочется добавить в конце одно неприличное словечко. — Я вызову такси. Он должно быть шутит. Шутит ведь, да? Сейчас почти десяти и нет, Тэхёну совсем не хочется такого же продолжения как в прошлый раз. Просто… Не знаю. Хотелось поговорить? Это что так странно после того, что произошло сегодня? Даже не сегодня. Вот вам ситуация: вы всю ночь общаетесь с человеком, днём проводите вместе все время, то и дело касаясь друг друга, а иногда даже позволяете себе мимолетный поцелуй, вы идете на свидание и отвлекаете семью этого человека от него самого. А в конце вас сажают в пустое такси и отправляют домой. Что вы почувствуете? Тэхёну, например, такой сценарий не нравится и чувствует он точно не вселенскую радость. Чонгук совсем не выглядит раздавленным или как-то вроде того. Но какого чёрта он сжимает челюсти, когда Ким просто смотрит ему в глаза, пока тот придерживает открытую дверцу такси. — Я сделал что-то не так? Спрашивает тихо, чтобы услышал только один человек. — Нет. — Тогда почему мы не можем поехать вместе, как в прошлый раз? — Потому что я еду с отцом. Чонгук переминается с ноги на ногу и, прикусывая нижнюю губу, шипит: — Блять, хён, залезь уже в эту гребаную машину, сейчас не лето. К их общему облегчению Ким повинуется и, даже не прощаясь, закрывает за собой дверь сам. Вот почему его так бесит сам факт отношений. Они с Чонгуком по сути даже не встречаются, а он уже с чего-то решил, что может Тэхёном командовать. Вот только это не прокатит. И нет Ким не собирается слушать оправдание чоновых действий по телефону или завтра во время работы. Мобильник мигает новым сообщением. «Я напишу тебе, как только вернусь домой.» «Не усни.» Ага, как же. Вот только у Тэхёна другие планы, он блокирует телефон и называет водителю адрес Гука вместо своего. Сам решит, когда и как им лучше поговорить. Ким радуется странному везению, когда входная дверь отворяется прямо под его носом и он без каких-либо проблем попадает в подъезд после того, как люди выходят наружу. Чонгука ещё нет и Тэхён чувствует всю абсурдность своей упрямости, когда проводит на холодном полу почти час, прежде чем дверцы лифта раздвигаются и на него смотрит ничего не понимающий Чонгук. — Тэ? Тэхён поднимается, немного приседая несколько раз, чтобы размять затёкшие ноги и чувствует, что желание выяснять отношения или хоть нечто на это похожее испарилось без следа. — Хотел поговорить, — Чонгук сейчас выглядит чуть больше помятым, чем у выхода из ресторана, — но теперь дошло, что это не такая уж и хорошая идея. — Да, это точно. Чонгук роется в карманах в поисках ключей и не поднимает взгляд на старшего. Тэхёну стоило бы уйти. Даже несмотря на то, что прождал здесь как идиот столько времени, сам не зная причины. Даже если ему хочется помочь больше, чем упрекнуть. — Снова вызвать тебе такси? Этот вечер казалось не мог стать ещё хуже, только вот какого черта Тэхён чувствует как разваливается? Он понятия не имеет, что сейчас чувствует Чонгук, что творилось внутри него всё время и почему снова поставил на первое место себя. — Да, — дурак, дурак, дурак. — Ты уверен, что будешь в порядке? Чонгук открывает приложение, отрицательно качая головой. — Буду. Или не буду. Я не уверен, если честно. Тэхён делает неуверенный шаг по направлению к парню, почему-то боясь, что если начнет двигаться быстрее, то тот убежит. Но Чонгук всё ещё стоит, не поднимая головы и перестав стучать по экрану телефона. — Хён, — повторяет снова, так же серьёзно и ужасно непривычно, но теперь ещё более строго, будто Тэ самый раздражающий в мире ребёнок. Ким отшатывается, ударяясь носом об этот ледяной тон, а потом, посылая все к черту, преодолевает оставшееся расстояние и обвивает руками талию младшего, закидывая подбородок тому на плечо. Не отлипает, даже когда Чонгук громко цокает и пытается отодвинуться, не смотря на всякие там различия в габаритах Тэхён сильнее, чем может показаться. — Тэхён-а… — Куда ты ездил? Чонгук сдается и двигается вместе с прилипшим к нему парнем в сторону своей двери. — Попросил отца отвезти меня к ней. Они оба знают о ком идёт речь. Уточнения совсем не нужны. — И как? — Её не было дома. — Чонгук поворачивает ключ несколько раз и открывает дверь, немного отодвигая голову назад, тем самым заставляя Тэхёнп убрать свою с плеча. — Думаю, это даже к лучшему. Ким ослабляет свой захват, но отодвигаться не спешит. Спроси его Чонгук, что он тут делает он бы и сам не ответил. — Почему она это делает? Почему она намеренно делает тебе больно, Чонгук? — Не знаю. Я и не хочу знать, слишком устал. — Чонгук смотрит, изучая взглядом розовые губы, что сейчас так близко будто вот-вот поцелует, но лишь негромко говорит: — Тебе нужно домой. Завтра рано вставать. — Да, — соглашается Ким, но как и всегда не делает ничего в подтверждение. — Нужно спать. Сон это хорошо. Чонгук улыбается на последние слова и наклоняется ближе, практически касаясь носом носа Тэхёна. — Ты вызвал мне такси? Они оба понимают, что этот вопрос — чистая провокация, так же как оба знают, что ответ тут только один: «нет». Тэхёну стоило бы смотреть в глаза Чонгуку, но поднять взгляд выше манящего рта почему-то не получается. Он же, черт возьми, даже не пил, почему тогда его так тянет к этой катастрофе по имени Чон Чонгук? — Почти, — Чонгук облизывает губы, выбрасывая из головы всё, кроме парня находящегося в опасной близости от него. Тэхён выдыхает и, приподняв голову, мажет губами по подбородку младшего, собираясь с силами для полноценного поцелуя. Он ещё не целовал его первым. — Тэхён, — Чон поглаживает тёплую ладонь, что сейчас удобно устроилась на его пояснице. — Ты хочешь домой? Тэхён выдыхает Чонгуку в рот, когда тот, высунув язык, облизывает верхнюю кимову губу и даже умудряется задеть зубы. Если бы это сделал кто-то другой, Тэхён мало того, что рассмеялся бы, так ещё и высказал бы своё «фу». Но с Чонгуком целый мир вертится на голове и каждая вещь чувствуется по-новому. Старший открывает рот, ожидая поцелуя, но вместо того, чтобы приблизиться Чонгук наоборот немного отодвигается назад, заставляя взглянуть себе в глаза. — Тэхён, — повторяет. — Ты… хочешь зайти? В голове взрывается салют. — Боже, да. Чонгуку больше ни слова не нужно. Он толкает парня внутрь своей квартиры, закрывая дверь ногой и накидывается на его рот, будто это единственное в чём он нуждается в своей жизни. Все проблемы с семьей и не только каким-то образом отходят на второй план. Весь этот кошмарный, выводящий из себя ужин не дал ничего хорошего, напротив, отобрал время, что парни могли потратить друг на друга. Как объяснить то, что ты ни черта не хочешь каких бы то ни было отношений, но не можешь перестать наслаждаться движениями чужого языка в собственном рту? Тэхёну очень бы сдалась подсказка с такого рода объяснением. Он до сих пор не знает как описать то, во что он вляпался и почему сейчас хочется целоваться до беспамятства, несмотря на не самый лучший день в эмоциональном плане для Чона. В один момент губы Чонгука захватывают в свой плен нижнюю Кима, а в следующий оказываются непозволительно далеко, пока Чонгук стягивает с себя пальто и обувь. Тэхён проделывает то же самое, стараясь никоим образом не повредить в спешке одежду лучшего друга. Блять, ему определенно нужно перестать экономить и купить эту гребаную вещицу. Тэхён всё ещё в одном ботинке, когда Чонгук, не выдержав, снова прижимает его к себе и целует прямо под линией челюсти. И это чувствуется так здорово. За одну секунду он перемещается с лица на пухлые губы, теплые, гладкие и такие невероятно поддатливые. Перемещает руки на шею старшего и целует глубже, ярче, проталкивая язык в чужой рот. Тэхён может поклясться, что перед глазами взрываются разноцветные огоньки, когда Чонгук издает что-то похожее на гортанный стон и толкает несопротивляющегося парня по направлению в небольшую гостиную. Тэхён никогда не представлял как чёрт возьми возможно целоваться на ходу, но оказывается, это действительно реально. А когда он задницей натыкается на спинку дивана, понимает, что именно так ему нравится больше. Опора позволяет расслабиться. Растаять шоколадом в крепких руках. Чонгук опускает руку на задницу старшего и Тэхён делает то, что сделал в тот раз, когда они впервые напились — прерывает поцелуй и смачно чихает, заставляя Чонгука замереть, поморщившись. Ким шокировано ахает, закрывает рот обеими руками, ожидая реакции парня, но тот только открывает сначала один глаз, затем второй и смотрит в упор в широко открытые глаза. Да, Тэхён определенно испуганный сейчас. Как он мог забыть об этом? Как он мог так облажаться? Чонгук всё молчит и молчит. Оглядывает лицо бариста и не может произнести и слова. Только когда Тэхён наконец убирает руки с лица интересуется: — Твой нос решил обломать нас во что бы то ни стало уже второй раз. — Я… — Киму не дают договорить. — Это же не просто насморк, не так ли? Они посреди гостиной, руки Чонгука до сих пор находятся на пятой точке старшего и прямо сейчас он, кажется, должен рассказать самую смущающую в мире вещь. — Это что-то типа… Это своеобразная реакция моего организма. — На меня? Тэхён ёжится и, закрыв глаза, быстро выдает: — Я чихаю, когда начинаю возбуждаться. К огромному удивлению Тэ не слышит смех или издевки. Чонгук по-прежнему молчит, впитывая в себя каждую сменяющуюся эмоцию на лице хёна. Руки с его задницы никуда не пропадают, а это уже хороший знак, верно? Ответом служит натянутая языком щека, а следом загадочная ухмылка на лице младшего. — То есть, — его голос сейчас тягучий, точно мёд, — ты хочешь сказать, что тогда, когда ты хотел меня поцеловать, ты… Блять, ты хотел меня не только поцеловать, да? — Боже, нет. Тэхён отодвигает Чонгука на расстояние вытянутой руки, обойдя, садится на диван. Почему, мать его, из всех существующих аллергий или что бы это ни было, его мозг решил так странно реагировать именно на возбуждение? — Нет? Ты же только что сказал, что это предупреждение от твоего носа. — Предупреждение? — Ага, — Чонгук садится на подлокотник, не переставая довольно улыбаться. — Типа, будь осторожен, Тэхён намерен потрахаться. Несмотря на всю абсурдность ситуации Ким смеётся. Прикрывает рот ладонью и хохочет из-за дурацкой шутки Чона, пока тот оглядывает его с ног до головы и даже не собирается прятать зубы. — Я просто вспоминаю сколько раз ты чихнул после поцелуев. Жаль, что я не придавал этому должного значения. — Господи, прекрати, это смущает. Но Чонгуку, кажется, вообще нет никакого дела до кимового смущения. Он придвигается ближе к Тэхёну, зарывается пятерней в копну густых волос на макушке и закусывает губу, отчего-то гордясь самим фактом того, что его хотят. Тэ откидывает голову назад, закрывает глаза, отдаваясь необходимой сейчас ласке и мечтает забыть об этой неловкости. Хочется быть ближе. Никто из них не представляет того, насколько далеко каждый готов зайти, но когда Чонгук почти невесомо касается губами гладкой щеки, то Тэхён никоим образом не сопротивляется. Глубоко вздыхает, повторяя себе, что Гуку всё равно из-за чего он чихает. Младший придвигается максимально близко, не целуя, а лишь дразня, Тэхён открывает глаза, чтобы встретиться с потемневшими напротив. Кровь пульсирует в висках и парень никак не может понять, что он тут делает и почему всё происходящее кажется настолько легким и… нормальным. Сейчас, когда Чонгук дышит с ним одним воздухом он почему-то думает о своих бывших. С ними было всё не так быстро, гладко и до абсурдности приятно. Может, именно по этой причине Тэхён даже не думает сопротивляться, когда Чон давит на его плечо рукой, заставляя лечь, а сам устраивается сверху, просунув одну ногу между ног Тэхёна. Последний дышит громко и часто, боясь испортить момент и ляпнуть из-за волнения что-то странное. Совсем не хочется убирать руку со спины Чонгука. И прекращать разглядывать его лицо тоже. Он, кажется, готов провести вечность вот так обнимаясь. Ким правда так думает, пока Чонгук не спрашивает тихо: — Ты можешь меня остановить прямо сейчас? Что бы в данный момент не происходило и кто бы они друг другу не были, Тэхён точно знает, что останавливаться в его планы не входило. Так же как и заниматься сексом с Чон Чонгуком. Особенно сегодня. Но вопреки последним пунктам Тэ отвечает полушепотом: — Могу, но не хочу. Это, кажется, даёт зелёный свет нависающему парню, потому что, сократив последние миллиметры, он целует приоткрытые в немом ожидании губы. И Тэхён пропадает в этом чувстве. Обхватывает крепкую шею одной рукой и ведёт по позвоночнику второй. Кажется, он скучал по тому ощущению, что появляется, когда ты можешь потрогать понравившегося человека. Потрогать во всех смыслах. Чонгук наваливается сильнее, особенно тесно соприкасаясь в самом интимном месте. Любое движение обостряет каждый нерв. Парень чувствует как Тэхён крепче хватается за его спину теперь уже обеими руками, чтобы быть настолько близко, насколько это вообще возможно. Шире открывает рот и толкается языком в чужой, посасывает нижнюю губу, окончательно сбивая дыхание парня под собой. Тэхён елозит и Чонгук прерывает поцелуй, чувствуя как горячий поток ринулся в низ живота. Поначалу хочется спросить уверен ли Ким в том, что творит, но похоже только он тут борется с «хорошо» и «плохо», потому что Тэхён теперь сам захватывает губы младшего в свой плен и ёрзает снова. А потом снова. Ещё и ещё. Чонгук поддается и позволяет себе насладиться этим трением, чувствуя как твердый член упирается ему где-то в тазовую кость. Становится интересно, чем именно закончится это сумасшествие и что задумал Ким Тэхён. Тот самый, что даже похабщины в своем присутствии не терпит. Это точно игра, поэтому Чонгук позволяет задавать Киму свои правила, но всё же осторожно опускает одну ладонь сначала на задницу, а затем на бедро и медленно тянет его вверх. Заставляет закинуть ногу на себя, а это значит немного сменить положение. Тэхён не остается бездействовать и, проехавшись руками по спине младшего, вытаскивает заправленную в штаны водолазку, задирает её почти до груди, наконец, касаясь голой кожи. Доступ к кислороду и так крайне ограничен, а когда в ответ на действия чужих рук Чонгук толкается, проходясь своим возбуждением по его, Тэхёну вообще кажется, что даже то, что было в его легких куда-то испарилось. Именно поэтому он прерывает поцелуй и выпускает первый стон, пусть и на грани слышимости. — Блять, — выдыхает Чонгук, толкаясь снова. Сколько времени он не занимался такой хренью? Это точно хрень. Потирания через одежду? Боже, вот ведь угораздило докатиться до гребанного петтинга. Только с Тэхёном это по какой-то причине кажется правильным. Они точно ещё не готовы к чему-то большему. Пусть хоть в этом они не будут торопиться. Тэхён облизывает внезапно пересохшие губы, обводя руками талию Чонгука, переключаясь со спины на живот и грудь. Задевает ногтем один из сосков, Чон испускает судорожный вздох куда-то то в скулу Киму и возвращается к покрасневшим губам с новой силой. Желание бьет ключом. Чонгук снова смещается, толкается с большей силой и Тэхён впервые выдыхает его имя. Оно просто вырывается. А затем череда совсем тихих стонов, потому что Гук просовывает руку между ними и сжимает Кима через жесткую ткань джинсов, на секунду прерывая толчки. Чону кажется, если он издаст сейчас хотя бы один лишний звук мальчишка в его руках растворится и все окажется просто чересчур реалистичным сном, поэтому он не спрашивает разрешения, перед тем как выдернуть черную рубашку из узких джинсов и коснуться теплой кожи живота. Тэхён не протестует никоим образом, лишь наблюдает за действием длинных пальцев, что освобождают его от одежды. Дышит сбито и рвано, время от времени проходясь языком между губ. Чонгук минует уже большую половину пуговиц, когда, наконец, снова возобновляет поцелуй, не пуская в ход язык. После каждой расстегнутой пуговки следует влажный чмок, а иногда ещё и мурашки бегущие по телу разнеженного парня. Как только оба конца освобождают тяжело вздымающуюся грудь Чонгук оставляет в покое манящий рот и опускается поцелуями по шее. Целует под подбородком, заставляя Тэхёна откинуть голову назад и слегка прогнуться, а потом удерживает парня в таком положении одной рукой. Вторая снова сжимает упакованную в джинсы ягодицу, но не задерживается, двигается по голой коже. Проходится по рёбрам, заставляя Тэхёна дернуться, но не протестовать, лишь ожидать следующего действия. И оно происходит. Чонгук сжимает между пальцев такой чувствительный сейчас сосок, отпускает подбородок старшего и возобновляет толчки. Ким, кажется, стремительно теряет связь с реальностью. Остаются лишь оголенные нервы, на которых Чонгук умело играет, будто это ни что иное, как изученный с каждой стороны музыкальный инструмент. Шею холодит там, где только что побывали губы Гука, а перед глазами начинают появляться разноцветные круги. Хочется крикнуть что-то очень плохое. Особенно в тот момент, когда его сосок сначала облизывают, а потом с силой прикусывают, не прекращая трение. — Чёрт бы тебя побрал, — шепчет Ким, чем заставляет Чонгука оторваться от его груди и посмотреть на себя так… Тэхён собирает себя по кускам, пока ему дали небольшой перерыв, а Чонгук продолжает пялиться. В его голове проносятся тысячи мыслей и старший мог бы поклясться, что ни одной приличной среди них нет. Это доказывает коварная улыбка, спустя несколько тянущихся вечность мгновений. Чонгук улыбается, морщит нос и стремительно опускается поцелуями вниз, просовывая ладони под поясницу парня. Ким закрывает глаза, позволяя ласкать себя так как бариста вздумается, но его бесцеремонно возвращают в реальность, потому что Чонгук слишком резко смещается, целует рядом с бедренной костью и вдруг начинает возится с пуговицей. — Нет, нет, нет. Тэ протестует, хватая того за руки и пытается отдышаться, а заодно и придумать, почему собирается обломать себе удовольствие. Чонгук возвращается, снова нависает над ним и, приблизившись так, чтобы лишь задеть губами мочку уха баристы шепчет: — Что не так? Боишься? Тэхён не знает, что сказать. Но если бы он боялся, пришёл бы он в эту квартиру? Просто он не знает как справится с тем, что оральный секс это какой-то там один из этапов в отношениях, а у них с Чонгуком и таковых не имеется. Хотя может Чон и вовсе не собирался отсосать ему и Тэхён как бывает в большинстве случаев просто слишком много себе придумал. Единственное, что сейчас очень хорошо понимает Тэхён это то, что если он хочет, чтобы этот момент пошел в правильном направлении нужно всего лишь взять ситуацию в свои руки. Так что он медленно выдыхает и, притянув младшего к себе обеими руками, перемещается поцелуями по лицу Чонгука, как это только что проделали с ним. То как руки Чонгука двигаются, изучая каждый доступный участок кожи… Начинает казаться эти прикосновения для него в порядке вещей. Они естественные и смелые, так что Тэхён берёт пример, осторожно перемещаясь руками вниз, зацепляет задранную водолазку и немедля тянет вверх. — Святые угодники, — округляет глаза старший, заставляя парня над ним засмеяться. Даже этот смех во время кое-чего, довольно интимного, не казался неуместным. Тэхён осматривает открывшуюся ему картину, не понимая как можно есть ту дрянь, что пихает в себя его напарник и выглядеть вот так. Не то чтобы Ким не обращал внимание на физическую форму этого парня, но сейчас всё совершенно по другому. Сейчас он может смело касаться твёрдого живота и широкой спины. И ему совсем не неловко, когда он давит большими пальцами на вставшие соски, тем самым заставляя Чонгука уткнуться ему носом в ключицу. Тэхён был возбуждён до этого, но когда Гук снова проезжается по скрытому двумя слоями ткани стояку, понимает, что сейчас он на пределе. Парень вообще не уверен, что был настолько твёрдым хоть раз в жизни. Чонгук слегка поднимает голову и, обдавая ухо теплым дыханием, шепчет: — Потрогай меня. И знаете, Тэхён будет последним идиотом, если откажется от этого. Ким опускает руки на чужой ремень и пытается наощупь расстегнуть как можно быстрее. Будто вся жизнь зависит от того, сколько времени он потратит на пуговицу и ширинку на штанах. Перейдёт ли он собственную черту, если прямо сейчас, пока Чонгук целует его шею, коснется его? Плевать. Чтобы там ни было Тэхён хочет этого слишком сильно, чтобы струсить, поэтому запускает руку в боксеры Чона и обхватывает ладонью твердый член. — Блядство. Чонгук кидается в омут приятных ощущений и кусает кимово плечо. Это, черт возьми, лучшая реакция, что Тэхён мог ожидать. Старший лишь чересчур громко пытается наполнить легкие кислородом в ответ и Гука почти ломает. Ким проводит рукой по стволу вверх-вниз, Чонгук слегка подмахивает бедрами навстречу теплой ладони и не может понять, почему ему настолько хорошо от этого. У Чонгука раньше были девушки, его девствеником при всём желании не назовёшь и он даже не помнит занимался ли он чем-то подобным. Кажется, он почти никогда не ограничивался только руками. Но сейчас. По правде, сейчас Чонгук готов променять всех девушек мира на Ким Тэхёна, что в данный момент загнанно дышит, будто это совсем не он трахает Чона рукой, а наоборот. То и дело задевает влажную головку и почему-то сам сжимает пальцы на ногах. Сможет ли он кончить только от того, насколько хорошо чувствуется всё происходящее? От того насколько невероятным на самом деле оказывается Чон Чонгук, когда смотрит с открытым ртом, будто он лучшее в мире блюдо. Все вопросы улетучиваются, когда Чонгук начинает толкаться сильнее, а потом просовывает колено выше, касаясь им паха старшего и заставляет того прошипеть. Он слишком чувствительный. С ума сойти. — Двигайся, Тэхён-а. Найди нужный угол, хорошо? Тэхён послушно ёрзает, а когда Чонгук придавливает его к дивану, выгибается и стонет наконец так, как того хотелось Чону, так, что хочется доставить ещё больше удовольствия. — Приятно? Тэхён откидывает голову, возобновляя движения рукой и позволяет себе сжать младшего сильнее. Его тут же награждают блаженным «м-м-м» и ещё более тесным трением. — Блять, если вот такая хрень чувствуется настолько приятно, то что будет дальше? Тэхён целует гладкий подбородок. Касается языком уголка чонового рта, именно в тот момент, когда тот стонет, тем самым посылая вибрации по телу младшего. Ким ускоряет движения рукой, вспоминая как нравится ему. Заниматься чем-то вот таким с парнем намного проще. Достаточно лишь вспомнить, что предпочитаешь ты сам и постараться доставить как можно больше удовольствия. И Тэхён очень надеется, что его теория правдива и Чонгуку правда нравится. Он почти забывает о себе, сосредотачиваясь на чужом оргазме. Чонгук отвлекает его время от времени, прижимаясь особенно тесно и заставляет резко выдыхать каждый раз. Когда Чонгук грубо целует, больше кусая, чем просто касаясь, ноющая боль между ног усиливается и член начинает пульсировать. Чон то, по сути, к нему даже не прикоснулся толком, а Тэхён готов вот-вот кончить просто от того, что на пах давят, имитируя толчки. Или это его доводит Чонгук с его прикушенной губой и эти своим блядским взглядом? Как он вообще может смотреть так? Чон просовывает руку между ними, проходясь по животу Кима, и тянется к пуговице его штанов. Боже, Тэхён уверен, он спустит после первого же прикосновения. — Почему трахаться с тобой через одежду приятней всего того, чем я занимался до этого? Тэхён слегка выгибается, потому что Чонгук преодолевает лишь один слой ткани, дразнит Тэ сжимая через боксеры с недвусмысленным влажным пятном. Ким мстит. Точно мстит, когда касается большим пальцем набухшей головки, а второй рукой без предупреждения сжимает сосок и проходится по нему ногтем несколько раз. — Твою мать, Тэхён. Прямо сейчас они, кажется, сближаются ещё больше. Узнают новую информацию. Например то, что Чонгук оказывается любит поболтать даже во время секса, в то время как Тэхён предпочел бы оставаться молчаливым. Они растянулись по всему дивану, не замечая ничего вокруг. Главная цель — сделать приятно. И даже не самому себе. Чонгук издает что-то похожее на всхлип, заставляя Кима замешкаться и расцепить кулак, опасаясь, что может быть сделал больно. Но следом тот понимает, что это не так, когда Чонгук прекращает свои дразнящие поглаживания через боксеры, касается теплой ладонью кимовой и возвращает её на место, то есть снова обвивая вокруг себя и двигает собственной рукой несколько раз, сжимая пальцы Тэхёна. Старший позволяет посасывать свою нижнюю губу, шею и горящую огнем грудь. Он издает самые лучшие звуки, что может только издать парень и Чонгук не знает, что чувствуется лучше, стоны Тэхёна, или то как послушно тот надрачивает ему, наплевав на самого себя. Отчего-то Чонгук не удивлен тому, с каким рвением Тэ пытается ублажить его. Этот хороший мальчик похоже будет оставаться таковым до последней капли, независимо от ситуации. Кулак Тэхёна ходит ходуном в черных боксерах. Парень подмахивает бёдрами, пытаясь вернуть то трение, но ничего не получается. Чонгук снова всхлипывает, прогибается в спине, опираясь головой на чужое плечо, просовывает руки старшему за спину и залезая в штаны сжимает задницу с такой силой, что Тэхён уверен там точно останутся следы. — Блять, укуси меня. Тэхён, честно говоря, не совсем понимает серьёзно ли Чонгук сейчас это говорит. Но всё же тянется к единственному месту, до которого может достать и вонзает зубы в нежную кожу у ключицы. Все мысли вдруг превращаются в бесформенную кучу и больше ничего не кажется важным, кроме двух тел покрытыми испариной. Чонгук чувствует как весь разваливается на атомы, а глаза теряют возможность видеть. Он превращается в одно сплошное удовольствие. Рука Кима не прекращает двигаться, усиливая то самое тянущее чувство внизу живота и подгоняя приближающийся оргазм. Чонгук толкается навстречу плотно сжатому вокруг него кольцу пальцев, вонзаясь ногтями в задницу Тэхёна. Это и становится последней каплей, потому что в ответ на грубость, Тэхён стонет, а потом снова кусает на этот раз за губу. Слишком уж знакомое тепло проходится по всему позвоночнику и Чонгук кончает, мелко дрожа. Тэхён очень вовремя останавливается, чувствуя как ему изливаются в сжатую руку и пытается справиться с тем, что только что произошло. Он что, правда довел до оргазма чёртового Чон Чонгука? Тэхён, кажется, и не думает разжимать пальцы, пока Гук пытается привести дыхание в норму. Он смотрит туда, где находится его ладонь, наконец, понимая, что они даже не видели друг друга обнаженными, но каким-то образом переспали. Это же можно так назвать? Они переспали? Тэхён проводит рукой ещё раз по всей длине и Чонгук дёргается, хватает его запястье, заставляя отпустить себя. Ким чувствует свидетельство оргазма младшего на собственных пальцах и не знает куда ему деть испачканную руку. Неловко. Тэхён думает об этом до тех пор, пока Чонгук вдруг не поднимает голову и не врезается в его рот своим, параллельно убирая одну руку с задницы и сжимает до сих пор твердый член сначала через ткань, а затем, оттянув резинку, пробирается в трусы. Киму даже очухаться не дают, прежде чем проезжаются плотно сжатыми пальцами по всей длине и сжимают второй рукой задницу сильнее. Чонгук видимо четко намерен свести его с ума, потому что темп, который он взял приближает его к погибели. Тэхён задыхается, не сдержавшись стонет, посылая вибрации по чужим губам и не может удержать бёдра на месте, когда Чон несколько раз обводит головку большим пальцем, а потом возвращает свой бешеный темп. — Боже, — голос старшего непривычно низкий, — помедленнее, помедленнее. Но кажется Гук плевать хотел на то, что ему там говорят. Он никоим образом не сбавляет обороты, оттягивает пухлую нижнюю губу, и пытается впитать в себя каждый звук, что издает выгибающийся под ним парень. Тэхён не совсем понимает, что происходит, когда Чонгук в последний раз задевает головку и вдруг прикусывает сосок. Он лишь осознает, что та самая испачканная рука теперь где-то в районе лопатки младшего размазывает остатки спермы по голой коже, а у него по телу бродит ток. Ноги дрожат и он благодарит бога за то, что они улеглись на диван, а не целовались у стены как в тот первый раз, потому что оргазм накрывает так сильно, что, кажется, он вот-вот задохнётся. Где-то сквозь пелену чувствует прикосновение губ к коже и что бёдра продолжают подрагивать. — Значит, — в голосе Чона слышится явная усмешка, так что Тэхён открывает глаза, чтобы убедиться в этом. — Ты чихаешь не только, когда начинаешь возбуждаться? Ким сглатывает, понимая, что пропустил этот момент из-за накатившего удовольствия. — Когда кончаю тоже. Чонгук закусывает нижнюю губу, носом касаясь носа Тэхёна, а затем отодвигается, смотря с явным весельем. — Предупредить не хотел? Это не очень весело — чувствовать твои слюни у себя на лице. Тэхён вроде бы должен злиться на такое замечание после того, что они только что сделали, но всё равно не может сдержать улыбку и пихает Чона в плечо всё ещё липкой рукой. — Странно слышать это от того, кто умудрился обслюнявить даже мои уши. Чонгук оставляет быстрый поцелуй на покрасневшей щеке. — Ещё скажи, что тебе не понравилось, — он наконец вытаскивает руку из трусов Тэхёна, заставляя того вздрогнуть и поднимает ее, растопырив пальцы прямо перед лицом мальчишки. — У меня есть доказательства обратного. Твою мать, неужели Тэхёну серьёзно нравится именно этот идиот? Почему среди всех нормальных людей его мозг выбрал Чонгука? — Фу, боже, до чего же ты гадкий. Тэхён кривится, пытаясь столкнуть парня с себя, но, как и следовало ожидать, ничего не получается, так что Тэхён снова оказывается втянутым в поцелуй. Они двигают губами медленно и как-то даже лениво, если сравнить с тем, что было до этого. Но даже это не может не чувствоваться хорошо. — Нам бы не помешало помыться, — Чонгук расслабляется, наваливаясь на Тэхёна всем своим весом. Ким практически мурлычет, когда теплые губы касаются того особенного местечка прямо под ухом и едва разбирает шепот. — У меня есть хотя бы малейший шанс на то, чтобы убедить тебя остаться? Тэхён отрицательно качает головой, чувствуя как на него нападает дрёмота. — Ты упертый говнюк, хён. Это обращение сейчас почему-то звучит как тягучий мёд и Тэхён едва сдерживается, чтобы снова не застонать. Как его умудрился настолько свести с ума этот парень? Чувствует, что пропадает, пока Чонгук медленно ласкает его бок, живот, а шею осыпает поцелуями. Спать хочется как после нескольких бессонных ночей, но у парня откуда-то остаются силы попросить вызвать такси, что должно было увезти его домой давным давно. И даже на большее. Он ещё и умудряется застегнуть рубашку, поправить приносящее теперь нехилый такой дискомфорт белье и послать Чонгука, после его предложения о совместном душе. Кости кажутся желейными, когда Чонгук помогает ему надеть пальто, а потом прижимает к двери, целуя. Целует, целует, целует. Там на улице или вообще за пределами этой квартиры может происходить, что угодно, пока два парня наслаждаются друг другом и этой не часто случающейся близостью. Тэхён понятия не имеет, что у него творится на голове и как выглядят его губы после того, что было, но ему как-то и не хочется знать. Хочется, чтобы такси ехало вечно, фонари всегда горели так же ярко, а на фоне играло что-то без режущих слух басов. Хочется всегда чувствовать себя так же хорошо, как после поцелуев с Чон Чонгуком. Хочется не прекращать с ним целоваться, потому что тогда в голову лезут страшные мысли. Как например та, что твердит Тэхёну, что он запросто может влюбиться в парня. И, кажется, процесс только что запустился.