Planet (of love?)

***

Неловкость пропитывает каждый угол помещения небольшой кофейни. Тэхён едва может посмотреть Чонгуку в глаза, Чимин отсиживается на кухне и даже нос высунуть не пытается. Юнги… Юнги, возможно, ничего даже не замечает, он заткнул уши наушниками и не поднимает головы уже битый час, надеясь полностью влезть всем своим сознанием во внутрь ноутбука. Момент такого долгожданного откровения прошёл так, как не предполагал ни один из них и кажется, будто всё стало еще более странным. Чимин снова обнимает Тэхёна, отдаёт ключи от кофейни и забирает по-прежнему не проронившего ни слова Мина на их первое официальное свидание. Чертовски странно после того времени, что они провели в статусе парочки слышать о первом свидании. К сожалению, ни их уход, ни последующие прощание Хана не помогает справиться с молчанием, вставшим стеной между двумя парнями. Чонгук банально не знает с чего начать разговор. Какая из всевозможных фраз сейчас заставит Тэхёна вылезти из этого подавленного настроения? — Тэхён-а, — всё же пытается Чон, когда старший отключает кофейный аппарат. — Всё же хорошо, правда? Поддержка так себе. Но слова всё же выдают и его волнение. Разговор с Чимином и Юнги прошёл не совсем гладко и одному Богу известно, что сейчас происходит в голове Кима и не решил ли он в который раз струсить. Чонгук сам себя пытается успокоить для начала, а после этого уже стоит попытаться… сделать хоть что-то. — Всё хорошо. Тэхён непозволительно тихий. В чём проблема, казалось бы? В эмоциональной встряске устроенной чуть ранее. Чонгук плетется вслед за развязывающим фартук парнем, всё ещё пытаясь придумать как хотя бы по домам разойтись с теми же чувствами, что вчера. Оказывается, с возбуждением куда легче справляться, чем с этим непонятным чувством внутри, сжимающим желудок ледяными пальцами. Снятая футболка и голая спина старшего совсем не помогает нерадушным мыслям. Если бы Тэхён вот так просто разделся перед ним вчера, они наверняка осквернили бы какую-нибудь поверхность в официантской, а в данный момент всё, что остается Гуку это смотреть как эту спину прикрывают синим худи. Ким поворачивается, наконец соизволив посмотреть Чонгуку в лицо. Вопросительно смотрит, приподняв брови и очаровательно сложив губы в букву «о». — Почему ты не переодеваешься? Мне нужно закрыть кофейню. Младший прыскает. Ни с того ни с сего, к удивлению даже для себя. Он даже не знает почему именно. Просто искренне удивленный Тэхён после целого дня игнорирования вдруг кажется самой милой и одновременно смешной вещью. — Что смешного? Чонгук не отвечает. Прикусывает губу, дабы сдержать новые рвущиеся на свободу смешки, прикрывает глаза и, наконец, принимается развязывать узел на осточертевшем фартуке. — Всё хорошо? — снова повторяет Чон. — Да. — Тогда иди сюда. Чонгук тянет руку к Тэхёну, другой зашвыривая фартук туда, где ему законное место — на полку над вешалкой, где как всегда покоится его верхняя одежда. Ким, к огромному удивлению младшего, не колеблется и не высказывает никакого недовольства, просто подходит, позволяя крепким рукам обвить свою спину, а собственному подбородку лечь на чужое плечо. Чонгук расслабляется, ощущая наконец как надоевшее напряжение отступает крошечными шажками и дышать становится легче. Всё действительно хорошо. — Хочешь, я провожу тебя домой? Губы сами касаются виска Тэхёна, руки, повинуясь подсознательным желаниям, начинают шарить по так некстати прикрытой тканью спине, будто всё в Чонгуке успело невыносимо соскучиться по этим ощущениям. — Хочу, — слова Тэхёна приглушены футболкой младшего. — Тогда отстань и дай мне переодеться. Чон несильно отталкивает парня, слишком неожиданно для расслабившегося Кима, теперь уже не сдерживая улыбки, пытается вызвать такую же реакцию, но, видимо, шутка заходит только ему. Вчера старший на подобное отреагировал иначе. Сегодня же Тэхён просто выдыхает, действительно отходя на несколько шагов и давая младшему нужное пространство, а потом, будто что-то вспомнив, выходит в зал, скрепя дверями. У Чонгука в голове ярко красным мигает слово «идиот». Когда Ким возвращается Чонгук уже полностью одет, держит в руках куртку Тэхёна и старается сдержаться, дабы не ляпнуть снова что-то не то. Тишина и неловкость никак не хотят оставить их в покое даже на полпути к дому Тэхёна, даже когда проходят место их первого, крайне неудачного поцелуя молчание не прерывается. Хотя Гук уверен, воспоминание о крови залившей половину его лица появилось у них обоих. Самый неудачный из всех возможных первый поцелуй в итоге привел его к… отношениям. Получилось бы у них что-то, не решись тогда Чонгук на первый шаг? Это вряд ли. А если бы и получилось, то, скорее всего, осознание своей симпатии заняло бы у Кима годы. Чёрт возьми, их отношения с самого начала были чем-то странным. Но как-то так получилось, что именно на Чонгуке лежит бремя решительности. Так что… Он не даёт себе подумать дважды, когда вытаскивает руку Тэхёна из нагретого кармана его куртки, переплетает пальцы и засовывает в свой. Ким таращится во все глаза. Дорога к его дому прямая, так что он может не опасаться пропустить какой-либо поворот и позволить себе не отрывать взгляда от профиля Чона. Никаких попыток выдернуть руку, даже малейшего сопротивления нет. — Что? — уже возле нужной им многоэтажки не выдерживает Гук. Не поворачивается, лишь вздергивает подбородок, неотрывно глядя перед собой. — Я хочу держать тебя за руку. Давно уже хочу. Всё же Тэхён делает то, что заставляет младшего таки повернуться. Тэхён хихикает. Именно. Не смеётся, не фыркает, а хихикает как влюбленная девочка, глубже зарывается подбородком в воротник, а следом практически доводит Чонгука до инфаркта, начиная поглаживать большим пальцем его ладонь. Черт возьми, Чимин не врал. Тэхён действительно умеет издавать… вот такие звуки. — Тэ? — Ким снова вопросительно смотрит в ответ. — Всё хорошо? — Да, — в этот раз громче и уверенней. Как бы ни было приятно держаться за руки, Чонгук должен признать — перемещаться так по довольно узким помещениям не слишком удобно. Тэхён предполагал, что их «провожание» закончится у подъезда, но вот они уже в лифте, а его ладонь по-прежнему переплетена с чужой. Он сжимает ключи в другом кармане, пока они с Чонгуком нога в ногу делают те несколько шагов до их с Чимином квартиры, и, пропавшая ненадолго неловкость, только усиливается. Он знал, что после признания Чимину всё изменится, но и подумать не мог, что в такую сторону. — Эм, — Чонгук вытаскивает их руки с кармана, но не отпускает. — Я же могу тебя поцеловать? Тэхён непонимающе выгибает бровь, поворачиваясь полностью к младшему. — Ты никогда меня не спрашивал, с чего вдруг сейчас? — Не знаю? Может, потому что всё стало так странным после того разговора? — Я же сказал, что всё хорошо. — Но выглядит не совсем так. Ким уже собирается что-то сказать, но в последний момент отдергивает себя, просто смотря глаза в глаза. Проходит несколько секунд, прежде чем удается подобрать нужные слова. — Тот разговор немного выбил меня из колеи, но я клянусь, что между нами всё хорошо. Ладно? Чонгук просто кивает, быстро поддаётся вперёд и чмокает старшего в губы. Слишком быстро, чтобы даже попытаться ответить на так называемый поцелуй. — Ладно. Хватка на руке становится слабее и Тэхён вдруг чувствует странную панику, когда Чон пытается свою ладонь убрать. — Спокойной ночи? — улыбка у младшего получается не слишком искренней. Он в это «всё хорошо» не верит. Тэ цокает. Вчерашнее прощание прошло куда лучше. Даже слегка раздражающий телефонный разговор прошел более гладко, чёрт возьми. — Зайди, — вместо ответного прощания отвечает Ким. Получается слишком требовательно. Наконец позволяет своей ладони выскользнуть и открывает дверь так быстро, как только могут его пальцы. Чонгук ничего не понимает, но одной мысли о сопротивлении даже не мелькает в его голове, когда старший тянет его за рукав за собой в квартиру. — Нам тоже не помешает поговорить, да? — делает попытку Чон. — Ага. Тэхён соглашается только на словах. Вместо этого просто расстегивает молнию на своей верхней одежде и, зачем-то приподнявшись, теперь сам целует замешкавшегося Чонгука. Выходит смазано и слишком торопливо, но внутри бушует столько всего, что по-другому не получается. — Всё хорошо, слышишь? — поцелуи превращаются в беспорядочные чмоки, пока Тэхён всё пытается что-то доказать ошалевшему Гуку. Этот день стоит отметить в календаре. Максимальный заряд адреналина стоит запомнить как нечто редкое и срывающее крышу своей интенсивностью. Тэхён немного сбавляет обороты, когда спустя почти вечность Чонгук так и продолжает отвечать только на некоторые из порывов, всё пытаясь справиться с происходящим и фактом того, что всё реально. Ким отстраняется как-то с трудом. Целовать Чонгука намного приятней, чем продолжать копаться в собственной голове, но ещё больше хочется нормального ответа. — Хочешь поужинать со мной? — Чонгук просто смотрит в ответ, всё так же боится, что уснул где-то в кофейне и всё происходящее ему снится. Тэхён спешит продолжить. — Заодно и поговорим. Разберёмся во всём окончательно, — прикусывает губу, со странным удовольствием отмечая как покраснели уши младшего. — Вместе. Разберёмся во всем вместе. Чонгук кивает. Подцепляет носками задники ботинок, не удосужившись расшнуровать, пока Тэхён вешает их одежду, внутренне молясь, чтобы холодильник оказался не совсем пуст. Чонгук второй раз в жизни в этой квартире. И первый его визит закончился тем, что Ким Тэхён стал его парнем понарошку, а потом… настоящим. Странно сейчас осознавать это. Они проходят мимо гостиной смежной с кухонной зоной и, чёрт, ну вот на этом самом диване он впервые увидел домашнего, растрепанного после сна Тэхёна, после неловкого разговора с Чимином о его возможных чувствах. Здесь же позвал его на свидание, которое, возможно, стало самым большим их сближением из всех совместно проведенных дней. Ну ещё, может, на новый уровень близости их перевела первая попойка и тэхёновы шаманские коктейли. — Если хочешь, можешь посидеть здесь, подождать пока… — Хочу, — Чонгук обходит спинку, снова берёт Кима за руку, усаживая их обоих. Поддаваясь своей ностальгии. Не далеко друг от друга, так, чтобы бёдра слегка соприкасались. — Я просто вспомнил кое-что. Тэхён не перебивает, послушно ждёт, что же ему собираются поведать. — Я позвал тебя на ужин с отцом в этой комнате, а после него, понял, что ты мне нравишься. Поднятые брови Кима единственный ответ, который он получает. Пока тот не прокашливается, пытаясь совладать с голосом и всем остальным. — Я нравился тебе уже тогда? Чонгук кивает. — Я думаю, ты начал мне нравиться ещё тогда, когда я решил ответить на твою пьяную попытку поцелуя, просто осознавать начал позже. — Ты… — Тэхён сглатывает, усаживаясь чуть удобнее. — Тебе когда-нибудь нравились парни? — Ну, это точно не было тоже самое, что у нас с тобой. Младший улыбается, надеясь, что Тэхёна порадует подобное признание. Всегда приятно быть в чём-то первым. Но Тэхён, увы, лишь начинает чувствовать как кровь отливает от лица. — И что это должно значить? Чонгук тут же осекается. — О нет, — придвигается ближе, мгновенно накрывая ладонью бедро Кима, будто тот сейчас начнет удирать. — Мы должны были разобраться в нас, а не ссориться. — Мы не ссоримся, — заверяет Тэхён, по-прежнему с завидным спокойствием в голосе. Проскакивают некие стальные нотки, но, слава всем богам, отодвинуться он не пытается. — Рассказывай. Что за парень? Или парни? — Парень. Тэхён, ничего такого. — Всё же я хочу услышать про твоё «ничего такого». — Это, — Гуку хочется треснуть себя. Зачем он это ляпнул? Мало им было откровений Юнги и Чимина? — Мы были пьяны, это ерунда. Тэхён выжидает космически длинную паузу. Ну блять. Чонгук давит желание откусить себе язык. Кто его просил это ляпать? — Так, и кто кого трахнул? Чонгуку вопреки всему хочется засмеяться. Трахнул? Тэхён знает такое пошлое слово? Любой намёк на улыбку всё же приходится сдержать, дабы не усугубить всё происходящее. — Ничего не было. Мы только целовались. — И всё? — Ну, может быть, я немного возбудился. Но… Блять, Тэхён, ничего не было. Мы оба были в стельку. На поцелуях всё и закончилось. Это единственный опыт с парнями, который у меня был. Ким закусывает губу, бегая глазами по лицу младшего. — Ты? — Чонгук не дает молчанию снова встать между ними. — Даже не думал о парнях в этом плане? Ответом служит отрицательное покачивание головы. — Только девушки. Чонгук смотрит как Ким устало потирает глаза, опускает плечи и как-то робко накрывает руку, покоящуюся на его бедре своей ладошкой. Слишком робко для того, кто несколько минут назад пытался достать языком до глотки Чона, припечатав к входной двери. Все их разговоры проходят так. С одной крайности в другую. Они будто по-другому не умеют. Младший стонет, решает придвинуться, но вместо этого перемещает руки на пояс Кима, подцепляя шлёвки черных джинс, и тянет на себя. — Тэхён-а! — получается слишком громко и как-то отчаянно. — Мы должны были разобраться с «сейчас», а не вспоминать прошлое и бывших. Они не имеют значения, понимаешь? Ещё ни разу в жизни я не хотел чего-то или кого-то так сильно как хочу тебя. Во всех смыслах. Я приму всё, что ты готов мне предложить, только, пожалуйста, перестань так много обо всём думать. Перестань заставлять меня волноваться. Ким кивает. Смело выдерживает этот прямой откровенный взгляд, а потом с удивлением для себя признается: — Мне немного страшно. — сглатывает, смотря на замешательство, мелькнувшее на лице Гука. — В тебя слишком легко влюбиться, Чонгук. По сути, это не прямое признание. Не уверенное «Я тебя люблю», но всё же на целую бесценную меру больше всего, что говорил Ким тем, с кем встречался. — Что ж, — Чон улыбается, несколько раз облизывая губы, замечая как внимание Тэхёна тут же переключается на них. — В ответ должен признаться, что решение взять перерыв в учебе и припереться в «Planet» было лучшим из всего, что приходило мне в голову. Ким тихо смеется, бегая глазами по лицу младшего, тщетно пытаясь переключится на что-то помимо блестящего рта. Не получается. Проще сдаться. Так что он тянется и Чонгук, ожидавший такого исхода, встречается с ним на полпути. В этот раз никакого беспорядочного движения губ. Новый поцелуй смахивает на тот первый настоящий в квартире Чонгука, произошедший после робкого тэхёнового «можешь меня поцеловать?». Такой чертовски нелепый вопрос. Как можно спросить подобное? Конечно, Чонгук бы не отказал. А теперь… Целовать Тэхёна стало самым любимым занятием. Ведь каждый раз ни один не знает во что их порыв выльется: в неконтролируемое возбуждение или непонятную ссору. Сейчас же их сметает нежность. То состояние, когда прижиматься хочется совсем невесомо и касаться кожи одними подушечками. Младшему в какой-то момент снова начинает казаться происходящее сном. Страной грёз подросткового мозга. Ощущение пухлых губ Тэ между его и тёплой кожи под ладонями заставляет усомниться в реальности происходящего. Как ни странно, в чувство его приводит тот же Тэхён, что подарил ощущение полета. Видимо, трепетом как можно дольше хотел наслаждаться только Чонгук. Ким рушит всю иллюзию рая одним лишь движением, единственным прикосновением языка, из-за которого по телу младшего бежит волна тепла и останавливается где-то в животе. Тэхён тянется к шее Чона одной рукой в желании зарыться в волосы, а заодно и притянуть ещё ближе. Слегка наклоняет голову в сторону, пытаясь заполучить больше пространства, чтобы поцелуй принял новый оборот. Более глубокий… более возбуждающий. Чонгук даже не до конца уверен, что Тэхён намеренно пытается его завести. Тут скорее слепое повиновение удовольствию. Оно маячит на горизонте и Ким всеми силами пытается до него достать. Быть ближе и прижаться сильнее. Вот только жмется как раз таки Гук. Он слегка приподнимается, пытаясь ни на секунду не прервать поцелуй, переставляет одно колено между бедер старшего, опасно близко к паху. Не рассчитай он, и их поцелуй закончился бы стонами боли, а не удовольствия. Тэхён будто бы даже не замечает того момента, когда Чонгук вдруг оказывается практически у него на коленях, а на промежность начинает давить чужая конечность. Вот и поговорили. Тэхёну приходится запрокинуть голову, пока Чонгук, ёрзая на нем, находит для себя удобную позу, чтобы продолжить их сумасшествие. Наконец, даёт себе волю, ведет раскрытой ладонью по шее вниз к спине, ныряя под скрывающую тело Кима толстовку. Они всего лишь раз были близки настолько, чтобы трогать друг друга, пусть даже полностью раздеться тогда не пришлось. Но отчего-то Чонгук успел соскучиться по ощущению теплой кожи Тэхёна под своими пальцами. По вот таким откровенным поцелуям. Ким наверное перестает соображать в тот момент, когда его собственные руки опускаются на задницу Чонгука и в ответ ему прикусывают губу. Это первый раз когда он осмеливается потрогать, потому что хочется, а не просто в ответ. Дело на этом не заканчивается. Он вытаскивает заправленную футболку младшего и ползет пальцами выше по позвоночнику к лопаткам. Свитер и злосчастная футболка собираются в гармошку, только мешая Тэхёну полностью насладиться их занятием, и заставляют недовольно нахмуриться, не отрываясь от губ Чонгука. Скорее всего, именно это даёт младшему понять: что-то не так. И понимание приходит слишком быстро и уж больно в точку, когда он, наконец, позволяет им вдохнуть побольше кислорода, пока, заведя руки за голову, подцепляет свитер в районе лопаток и стягивает, заставляя футболку задраться до груди. Тэхён не отказывает себе в удовольствии насладиться новыми открывшимися участками голой кожи, но Чонгук поправляет собравшуюся одежду и Киму, если честно, хочется протестующе захныкать. До тех пор, пока Чонгук не оттягивает ворот злосчастного худи и не спускается влажными поцелуями от шеи к плечу. С ума сойти просто. Они столько времени могли заниматься подобным, а вместо этого безбожно тупили. Или это был только Тэхён? Слишком запоздало мелькает мысль о засосах, пока воздух холодит мокрые от слюны участки на коже. Ким к огромному удивлению даже для себя молчит, но всё же надеется, что следов не останется. Им больше не от кого скрываться, но и ловить на себе заинтересованные взгляды случайных посетителей Тэхён тоже не хочет. Чонгук теперь не отлипает от шеи, руками шаря по подрагивающему от удовольствия животу, направляется выше, к груди. Настолько отдаётся происходящему, что пропускает тот момент, когда Ким приглушено чихает. До самого Тэхёна тоже доходит не сразу, лишь после того как младший несильно, но всё же достаточно ощутимо сжимает сосок, обоих накрывает понимание — всё вряд ли кончится обычными поцелуями. — Чонгук-а, — получается едва слышимо, плаксиво и как-то совсем не возбуждающе. И если судить по выражению лица Чона, так думает только старший. Точно. Вчерашнее «не надо шептать мне мое имя в ухо» слишком поздно всплывает в затуманенной другими мыслями голове. Примерно в тот момент, когда Чонгук тянет его злосчастное худи вверх и в одно мгновение Ким оказывается сидящим перед ним с голым торсом. Становится немного неловко. Слегка прохладно. Чёрт возьми, по-другому и быть не может когда на тебя пялятся так бесстыже откровенно. — Я… — сглатывает младший. — Мы можем пойти в твою комнату? Не хочу, чтобы нас вдруг прервал Чимин. Тэхён будто по волшебству чувствует как начинает нервничать. Чимин может вернуться со своего дурацкого свидания в любое время, предложение пойти в комнату кажется более разумным, но… Для чего? Он знает для чего, очень хорошо понимает и если Тэхён заявит, что не хочет сейчас подобного продолжения, то считайте его самым бездарным лжецом. Вот только его лучший друг и Юнги прошли немало дерьма и пытаются начать всё сначала, потому что торопились, потому что начали не с того. Не торопятся ли теперь они с Чонгуком? Ким определённо обдумает это, а пока всего лишь поднимается, наблюдает как вторит ему младший, неприятно ёжится то ли от холодящего кожу воздуха, то ли от любопытного взгляда ни на секунду не отрывающегося от него. Чонгук прикусывает щеку изнутри, с каким-то явным замешательством наблюдая за испугом, проскользнувшим на лице старшего, и его торопливыми шагами по направлению к двери. — Тэхён-а? — Всё хорошо, — тут же заверяет Ким, предугадывая дальнейший вопрос. — Тогда почему у меня такое ощущение, будто ты идешь на казнь? Гук не двигается дальше дверного проема, быстро осматривая спальню Тэхёна в ярком освещении светильника и разглядывая его самого неловко сидящего на кровати. Ким перебирает пальцы, борясь с желанием прикрыться или хотя бы вернуть то чувство, что заполняло до краёв во время поцелуя. — Я говорил сегодня с Чимином. Чонгук хмыкает, делая первый шаг на встречу и прикрывая за собой дверь. — Я знаю, я тоже там был. — Нет, — Ким качает головой, кивком указывая на место возле себя, но Чонгук медлит. — Мы говорили утром. Он рассказал мне о них с Юнги. — Та-а-ак? — У них ничего не получилось из-за… Их отношения развивались слишком быстро и… неправильно. — И? Понять не могу к чему ты ведёшь. Тэхён хмурится, наконец, смотря более смело, прямо в глаза. — К тому, что мы тоже торопимся. Чонгук закатывает глаза, теперь уже делая несколько шагов навстречу. — Хочешь тайных отношений ещё пару месяцев? — Да нет же, я не об этом. — А о чём? Киму хочется кое-кого треснуть. Возможно, даже себя. — Мы собирались поужинать и поговорить, а я оказался без одежды. Кровать слегка прогибается когда Чонгук садится слишком близко, опять влезает в личное пространство, опять заставляет сердце биться быстрее. — Ну, — младший вдруг улыбается, подцепляя двумя пальцами джинсовую ткань на бедре Кима, щелкает ею и меняет тон на более мягкий. — Ты вполне себе одет. Тэхён лишь закатывает глаза, в ответ несильно шлепая парня по руке. Собирается возразить, но Чонгук оказывается быстрее. Вводит в ступор одним лишь чертовым вопросом. — О чём ты говорил с Юнги? О мой бог. Только не это. — Или стоит спросить, что имел ввиду Юнги? Передумал меня нагибать? Ты говорил с хёном о сексе? Может ли этот день стать ещё более сумасшедшим? Каждый раз как мысль о том, что хуже уже не будет жизнь демонстрирует Тэхёну наглядный пример обратного. Чёрт бы побрал Юнги и его длинный язык! — Нет, не говорил. Как бы Киму не хотелось провалиться сквозь землю он всё же поднимает глаза на Чонгука, встречаясь с приподнятыми бровями и с выражением «что-то я тебе не верю». В голове опять рой мыслей и как бы Тэхён не пытался схватиться хотя бы за одну более менее правдоподобную, ничего не получается. Проходит будто бы вечность, на деле же всего несколько секунд, прежде чем парень собирается с силами, дабы побеждено признать правду. — Он слышал наш вчерашний разговор. Или его обрывки, не знаю. Чонгук молчит, хотя Тэхён более чем уверен, что его очередное «та-а-ак» или «и-и-и» просится наружу. — Он как бы намекнул, что стоит уступить и… взять позицию пассива. К удивлению, признание не заставляет Чона заговорить. Это так ужасно неловко — сидеть полуголым после признания о таком позорном разговоре и чувствовать как на тебя во все глаза таращатся. Пока до Чонгука доходит услышанная информация идея смотаться за какой-либо одеждой кажется безумно заманчивой. — То есть, — медленно начинает Чонгук, как-то странно щурясь. — Ты вчера выебал мне мозги из-за этого всего, а поговорив с Юнги, вдруг передумал меня нагибать? — Я не передумал! Просто… Мне стало интересно, ясно?! Чонгук сначала смотрит удивленно, а потом начинает хохотать, ловко уворачиваясь от замахнувшегося старшего. — Интересно? И как? Всё ещё хочешь проверить? Утолить свое любопытство. Смех сам по себе вырывается после каждого слова. — Уже проверил, — Чонгук наконец перестает забавляться, удивляясь такому заявлению. — Ничего приятного в том, что тебе суют что-то в задницу нет. — Даже страшно спросить когда это ты успел всё проверить. — Сегодня утром. Не лучшее начало дня, знаешь ли, — Ким, наконец, поднимается на ноги, теперь полностью уверяясь, ему незачем светить голым торсом, настроение продолжать то, чем они занимались в гостиной испарилось окончательно. — И сам день похож на ночной кошмар. Найти хоть какую-то одежду не получается. Чонгук тянет его на себя в ту же секунду, как парень решает сделать шаг по направлению к шкафу, заставляя выставить колено и упереться в матрас, дабы не свалиться сверху. — Чонгук, — Тэхён действительно пытается сопротивляться, когда его обнимают так чертовски крепко. — Момент ушёл, тебе не кажется? — Я практически залез на тебя в гостиной, — начинает младший, не прерывая объятий, — думал, что это теперь моя позиция. Тэхён прикрывает глаза. — Боже, что ты несёшь… — Но, — продолжает Гук, — оказывается, ты не так уж и против побыть нижним. — Я против, — тут же возражает Ким. — Ты вообще слышал о чём я тебе говорил? — Слышал. И думаю, нам стоит заниматься таким вместе, чтобы быть на сто процентов уверенными. — Нет, я больше на это не подписываюсь. — Ты же чист, не так ли? — Я… — Тэхён полностью понимает значение фразы «как об стену горохом». Его будто не слышат. Чон что-то там себе придумал и процесс воплощения всех мыслей в действия уже запущен. — Чонгук… Весь последующий поток слов беспардонно прерывается поцелуем. Чем-то средним между попыткой заставить замолчать и звериным желанием. Чонгук тянет на себя сильнее, заставляя старшего усесться полностью, а потом слегка ослабляет чертовские крепкие объятья, давая возможность самому решить хочет он того, что последует дальше или желание не испортить все спешкой возьмет верх. Все мысли в голове побеждает Чонгук. Будь то голос здравого смысла или что-то другое, невозможно думать когда тебя так целуют. Тэхён уже услышал небольшую подробность о личной жизни Чона, ему хватило, больше не надо, но соображай он сейчас чуточку яснее, начал бы думать скольких же младший целовал так же как сейчас его. Тэхён отвечает так, как того хотелось будто спустя целое столетие. Обнимает руками за шею, наслаждаясь тем, что теперь он может возвышаться над парнем. Никакого контроля это ему не обеспечивает, но всё же отчего-то радует. Единственное никак не может улетучиться из головы это то, что его ждёт повторение не слишком радужного утра. А может всё будет даже хуже. Впервые в жизни Тэхён боится секса. Также как и впервые решает, что всё будет не так уж и плохо если хотя бы Чонгук получит от этого удовольствие. И больше он уступать не собирается. Есть четыре стадии принятия. Они у них шли не по порядку, но Тэхён, кажется, дошел до последней — до смирения. Чонгук не прекращает его целовать, так что данная мысль появляется как-то неожиданно и Тэхён более чем не против, потому что возбуждение наконец усиливается и становится более ощутимым. Чонгук начинает наклонять их обоих. Падает на спину, утягивая Кима за собой, в последний момент прерывая поцелуй, дабы не столкнуться зубами при падении, а еще, будто чувствуя, немного отворачивает лицо, пока Тэхён чихает возле его уха. Он снова завелся. Хватило всего минуты. Старшего тянет извиниться за эту раздражающую реакцию своего организма, возможно, сделать новую, последнюю попытку прекратить всё и выждать хотя бы того самого пятого свидания, но Чонгук снова целует. Опять и опять. Будет сложно, если младший просечёт и будет использовать подобную практику, дабы переубедить Тэхёна в чём-то. Что-то подсказывает бариста, он никогда не сможет противиться этим поцелуям. Чонгук вытягивает руку, кое-как опираясь на нее и приподнимаясь вместе с придавившем его Кимом, и слишком уж легко переворачивает их обоих, тут же нависая над растерявшимся парнем. — Так мне больше нравится, — улыбается, пока стягивает с себя надоевшую футболку и снова тянется к опухшим губам. До чего же здорово вот так целоваться. Лёжа на собственной кровати, а не прятаться по углам кофейни, боясь быть замеченными кем угодно. Чонгук умело отвлекает от нерадужных мыслей и боязни повторения утреннего опыта, не приносящего ничего кроме дискомфорта, и заставляет успокоиться. Это же Чонгук. С ним всё становится просто. Вспомнить только как отчаянно младший впервые прижимал его к стене и упоенно наслаждался губами напротив. Возможно им и вправду всем вот таким новым и интимным стоит заниматься вместе. Приходить к каким-то выводам только после совместной практики. Есть ещё кое-что напоминающее о том поцелуе. Тэхёну нравится это чувство, когда целуют его. Пытаются доставить удовольствие прежде всего ему. Ни с одной девушкой подобного опыта не случалось, потому что инициативу всегда приходилось брать на себя. Сейчас же он может сдаться, отдать поводья и просто нырнуть с головой в распростертые объятья Чонгука. Возможно, Юнги действительно был прав, возможно, саднящая задница действительно стоит того чувства, что накрыло его сейчас. Когда младший расстегивает ремень и пуговицу на джинсах Кима, ему становится уже абсолютно плевать на возможную грядущую боль. Чонгук тяжело дышит, его кожа под руками бариста невозможно приятная, гладкая, а на спине уже немного влажная. Тэхён улыбается в поцелуй, позволяет гладкому языку посылать новых бабочек в свой живот, проводит руками по позвоночнику, спускаясь ниже и слегка сжимает бока, пока Чонгук остервенело борется с язычком молнии, что поддаваться никак не намерена. Пальцы старшего бегут ниже, проходятся по копчику. Если уж они решили перешагнуть эту грань, то Тэхён намерен отдаться желаниям полностью. Ему тоже хочется касаться. Везде и как можно чаще. Кончики уже почти минуют пояс штанов Чона, когда тот резко отрывается, заставляя парня под ним открыть глаза. — Да блять! — ругается младший когда молния поддается только с третьей попытки. Тэхён наблюдает как ползунок, наконец, оказывается внизу, а Чонгук в это время испускает несколько смешков. Пусть Ким и хочет спросить что именно так его веселит, отвлекается слишком быстро, потому что младший проходится руками по животу с таким взглядом, будто перед ним что-то невероятное и драгоценное. Просовывает пальцы за пояс джинс и медленно тянет вниз, заставляя нижнее белье с одной стороны немного сползти полностью оголяя v-образную линию живота. Тэхён поднимает ноги когда Чонгук, оторвавшись, тянет мешающий элемент одежды вверх, отбрасывает куда-то не глядя. Ловит одну лодыжку парня, стягивая носок, пока взгляд не отрывается от той сползшей части трусов, а вернее от открывшейся кожи, что оказалась даже светлее чем на животе. — Ты выглядишь так охренительно горячо, — заворожено шепчет младший. Тэхён улыбается в ответ, сам стягивает второй носок, приподнявшись на руках. Ему нравится разглядывать тяжело дышащего Чонгука с дикими глазами. Член натягивает ткань боксеров и умоляет избавиться от последней имеющейся одежды. — Ты тоже. Он тянется к поясу штанов Чона, но тот полностью выпрямляется, стоя на коленях, отодвигается, слезает с кровати, так и не дав достигнуть цели. Взгляд парня проходится по всему телу Тэхёна, а потом, опустив голову, он начинает бороться с застежкой теперь на своих штанах под пристальным наблюдением со стороны. Это самое наблюдение прекращается слишком быстро, слишком резко и… Тэхён клянется, он чувствует как краснеет. Парень как будто с размаху снова ложится полностью, давится воздухом и смотрит прямо перед собой, стараясь успокоиться, потому что Чонгук захотел избавиться не только от штанов. Младший одним махом решил снять всё, а к полностью обнаженному Чонгуку Тэхён не успел подготовиться. Они дрочили друг другу. Тэхён после их вышедших из-под контроля поцелуев приперся домой в мокром грязном белье, но почему-то даже тогда не было того смущения. Ким упрямо разглядывает наизусть выученные неровности на потолке, пока Чонгук еще некоторое время копошится у подножья кровати. А потом чувствует, точно не видит как матрас снова прогибается под чужим весом, старается унять собственное сердце и готов умолять всех существующих божеств, чтобы его лицо сейчас не напоминало помидор. Он всё еще боится даже взглянуть, когда обе ладони младшего ложатся поверх слегка выступающих тазовых костей. Упрямо не сводит глаз с одной единственной точки. До тех пор пока не чувствует поцелуй на внутренней стороне бедра. Затем ещё один. И ещё… Ладно, там его никогда никто не целовал. Возможно, именно это умозаключение заставляет его наконец посмотреть. Чонгуковы колени находятся на уровне стоп старшего, поэтому чтобы достать поцелуями до бедра, младшему пришлось прогнуться и из-за этого вид, который открывается Киму сводит с ума. Тэхён сильнее запрокидывает голову назад, теперь будто для прочности, ещё и закрывая глаза ладонью, но картинка крепкой спины и выпяченной задницы уже навсегда останется в его голове. Кто бы мог подумать, что любовь Чонгука к мешковатой одежде столько времени спасала его от случайных стояков. — Ты в порядке? Он был. Тэхён был в порядке. Но чоново решение снять трусы не предупредив, а потом весь открывшийся вид чуть не заставил кончить. Теперь значение «порядка» размылось и кануло в небытие. Тэхён, наконец, убирает руку с глаз, тем временем младший двигается выше, пока не опирается на вытянутые руки и согнутые колени, заглядывая в лицо парню. Ким тянется за поцелуем вместо ответа, пытаясь унять то щекочущее чувство внизу живота. Чувствует себя подростком. Чонгук отрывается от уже порядком истерзанных губ, в тот же момент почти ложась на разомлевшего от ласки Тэхёна, продолжая держать себя на согнутых локтях. Ким снова проходится одной рукой по всему позвоночнику парня, а второй опускается на гладкую ягодицу, не без труда решаясь перейти уже эту чёртову грань. В ответ ему довольно улыбаются прежде, чем сползти поцелуями на подбородок, следом на щеку и… Тэхён цокает и ёжится от той особенной громкости, когда младший делает дурацкий чмок прямо в раковину уха, за что тут же получает тычок под ребра. Чонгук смеется, чуть больше поднимаясь, чтобы посмотреть на недовольное лицо Кима. И оно действительно недовольное. Тэхёну хочется обозвать его придурком за то, что в такие моменты мысли о ребячестве каким-то образом всё равно посещают его голову, но потом, неожиданно даже для себя, улыбается в ответ. Это же Чонгук. Подобного всегда стоит ожидать, ведь желание подстегнуть или подшутить в младшем никогда не спит. Это его Чонгук. Тэхён отнюдь не собственник. Он в приставках «мой» и «моё» никогда не нуждался, но отчего-то его греет мысль о том, что Чонгук действительно его. Его парень. Ким зарывается пятерней в волосы на затылке по-прежнему веселящегося засранца и снова тянет на себя. Заставляет любимые губы снова встретиться со своими, потому что насытиться ими никак не получается. Он наконец опускает то напряжение, что окольцевало его невидимыми путами, после вида голого парня над собой и пытается контролировать собственное возбуждение. — Тэхён-а, — Киму очень хочется попросить его заткнуться, потому что желание касаться наконец берет верх над всеми другими мыслями, заставляет шарить руками по подтянутому животу и спуститься ниже. — У тебя же есть смазка? Блять… Вопрос становится тише к концу, а ругательство тонет в стоне, потому что Тэхён касается колом стоящего между двумя телами члена, потирая подушечкой большого пальца покрасневшую головку. Чонгук слегка приподнимает таз, чтобы дать больше пространства, пока утыкается лбом в изгиб плеча старшего и начинает дышать чуть громче, тяжелее. Неловкость и желание отвести взгляд вдруг остается в далеком прошлом, потому что теперь Тэхён специально пытается разглядеть собственные пальцы обернутые вокруг твердой плоти и скользящие вверх-вниз мучительно медленно. Чон дышит прерывисто и слегка толкается бёдрами навстречу, дыханием опаляя кожу чуть ниже шеи Тэхёна. Воспоминания о их быстрой дрочке на диване Гука всплывает в голове Кима, как и кое-что чуть не забытое. Укуси меня. Звучит в голове так чётко, будто Чонгук произнес это в реальности и Тэхён повинуется этому голосу, чуть сильнее сжимая пальцы и несильно впивается зубами в единственное место, куда получается достать — в плечо. Наградой служит едва уловимое мычание и более ощутимый толчок бедрами. — Тэ, — снова пытается Чонгук и у старшего бегут мурашки от этого глубокого полного желания голоса. — Смазка. — Поройся под подушкой. Чон повинуется тут же. Бесспорно мягкая ладошка Тэхёна это до одури приятно, но хочется больше, хочется другого, чтобы было хорошо обоим сразу. — Ты всегда держишь смазку под подушкой? Ким понимает, что это очередной подкол, провокация, только эти слова странно сочетаются со сведенными бровями, сбившимся дыханием младшего. — Я же говорил, пытался кое-что попробовать сегодня утром. Чонгук затыкает его быстрым поцелуем, пока подцепляет резинку боксеров и тянет вниз, наконец, освобождая от ненужной ткани болезненный стояк. Тэхён почти стонет, когда Чон садится на пятки, освобождая его ноги от белья и снова выставляет всё свое нагое великолепие напоказ лежащему парню. Слава богу, избавление от собственного белья не произвело того же эффекта, но, кажется, не на Чонгука. Он пялится на влажную от предэякулята головку, влажное пятнышко на животе от него же, на вздымающуюся грудь со вставшими сосками и блестящий приоткрытый рот. Эстетика. Созданная им же. — Помнишь, — начинает парень, оставляя первый поцелуй в районе солнечного сплетения. — На нашем первом ужине с отцом я говорил, что мне нравится искусство? Не какое-то именно, а в целом. Тэхён не может оторвать взгляда от темной макушки, что двигается по его телу, оставляя влажные следы от слюны то тут, то там, а когда Чонгук поднимает на него взгляд, то просто кивает. — Ты тоже искусство. Признание подкрепляется языком, проходящемся по тому самому пятну природной смазки и Тэхёна тянет снова прикрыть глаза рукой. Голый Чонгук, ласкающий его и говорящий такие смущающие вещи, это выше его сил и всякой выдержки. Щеки неумолимо пылают, пока он, не отрываясь, наблюдает как опухшие из-за поцелуев губы исследуют его живот. Но как только Гук начинает опускаться ниже широко открывает глаза, вдруг будто пугаясь, решительно вцепляется в его волосы и тянет вверх, несмотря на протестующее шипение. Младший цокает. — Ты уже второй раз не позволяешь мне тебе отсосать. Тэхён сглатывает, но молчит. Тогда он был не готов к тому, что рот Чона окажется на его члене, а сейчас… — Я кончу, — тихо признается Ким. Он уверен в этом. Больше, чем на сто процентов. Не выдержит в тот же момент, когда увидит как член скрывается во рту младшего. Чонгук наверняка придумывает что-то смущающее в ответ, но Тэхён отвлекает, нашаривает рукой пузырек со смазкой и тыкает ей Чону в грудь. Тот сначала смотрит, будто решая, стоит воплотить в жизнь свою затею с минетом или оставить это и приступить к занятию поинтереснее. Ответ очевиден. Чонгук со щелчком открывает почти нетронутую бутылочку, а к Тэхёну возвращается это неприятное волнение. Он знает, уверен, что будет минимум неприятно, но всё же где-то в глубине надеется, что с Чонгуком окажется лучше, чем с собой наедине. Боже, пусть это будет так. — Расслабься, — просит Гук, садясь на пятки. Выливает немного смазки на два пальца, тут же охая и поднимая глаза на Тэхёна. — Она холодная. — Переживу. Но все же не вздрогнуть, когда влажные пальцы касаются разгоряченной кожи не удается. Чонгук лишь хмыкает, проглатывая «я же говорил». Помогает себе второй рукой, сжимая в ладони крепкую ягодицу. Тэхён опирается пятками на постель, стараясь унять волнение и дурацкое смущение от собственной откровенной позы. Когда в него толкается первый палец это на удивление не больно. Возможно, утро в ванной ему помогло, а может его слишком отвлекает голый Чонгук, не перестающий высматривать любые изменения на его лице. Палец входит полностью, давит на пробу на гладкие стенки и Ким начинает убеждать себя, что всё не так плохо, он зря боялся. Когда Чонгук добавляет второй и по началу возвращается то же ощущение, что было утром, но оно уходит спустя неполную минуту. Чон молчит, не произносит ни звука, полностью сосредоточившись на своём занятии, пока Тэхён так же молча за ним наблюдает. Возможно, именно этот фактор помогает боли улетучиться. То, как они смотрят друг на друга, пока пальцы одного в заднице другого… У Кима в жизни момента интимнее не было. Член по-прежнему стоит. У Чонгука тоже. С третьим пальцем выходит сложнее. Чону приходится добавить ещё смазки, а Тэхёну сдержать стон, когда давление становится большим и привыкать приходится дольше. Гук, видимо, улавливает едва не выскользнувший болезненный стон, спешит успокоить, помочь снова расслабиться полностью. Не прикасается к губам, сразу переключая внимание на напряженную шею, немного покусывает нежную кожу, через раз что-то шепча. Боль проходит, а когда Чонгук опускается к торчащим соскам, то приятные укусы не оставляют места даже легкому дискомфорту. Младший умеет отвлекать. Он определенно печётся не только о своем удовольствии и сбавляет обороты, если Тэхён вдруг недовольно морщится или вздрагивает. Черт возьми, Ким даже рад, что в роли нижнего он оказался первым. Будь Чонгук сейчас на его месте, бариста запаниковал бы после первого же болезненного стона. Кажется, он действительно слишком много думает. Когда Чонгук, наконец, снова целует его в губы, ему совсем не больно, у него всё хорошо. Чувство заполненности вдруг даже кажется приятным, а не непривычным. Вот только никаких вспышек головокружительного удовольствия не происходит. Либо Гук тоже не достал до простаты, либо не так уж это и крышесносно. Чонгук вытаскивает пальцы из него будто спустя вечность. Тэхёну кажется, что прошло минимум несколько часов с тех пор как они вошли в эту квартиру. У него стоит так долго, что возбуждение уже стало болезненным. У младшего ситуация такая же. Ким снова тянется рукой к его члену, но не успевает даже ничего сделать, прежде чем Чонгук выпрямляется, спрашивая сквозь дымку желания: — Презервативы? Тэхён напрягается. — Комод, второй ящик, под одеждой. Это обычная гигиена. Ким пытается напомнить себе это, но в голове появляется другая мысль. Чонгук думает он может чем-то болеть? Может зря они не поделились немного более развернутыми подробностями своего сексуального опыта? Тэхён сказал, что у него были только девушки. Множественное число. Подумал ли младший, что их было действительно… много? Чон возвращается с несколькими квадратиками из фольги, снова целуя. Мокро, развязно, так как подходит всему происходящему. Тэхён отвечает с таким же рвением. Пытается таким способом вытеснить терзающий вопрос из головы. Чонгук отрывается, тянет то ли к смазке, то ли к тому же гребаному презервативу и из Кима как-то неожиданно вырывается: — Ты боишься от меня что-то подхватить? Младший непонимающе хмурится. — Что? — Я не со многими спал. И врачей тоже посещаю регулярно. Теперь Чонгук смеётся. — Ты так пытаешься мне сказать, что хочешь без резинки? Но в отличие от парня Тэхён ни на секунду не теряет своей серьёзности. — Я чист. Чонгук смеется громче. Боже, они сексом собираются заняться или смотрят стендап? Почему этому парню всегда надо посмеяться? Даже в такие моменты. — Перевернись, — просит Чон, оставляя поцелуй на щеке хлопающего глазами Тэхёна. Ким слушается. Ему хочется видеть Чонгука. Он оказывается охренеть как любит смотреть на своего обнаженного помощника, но те же сайты, что помогали ему подготовиться к сексу рекомендовали начинать с этой позы. Это разумно. Так что… Тэхён становится в коленно-локтевую, запоздало осознавая как это выглядит. Боже. Даже думать не хочется на кого он похож в таком положении. Но судя по тому, что говорит Чон в перерывах между поцелуями в спину, ему такой вид более чем нравится. Смазка всё такая же холодная когда Чонгук, щелкнув крышечкой, льет её чуть ниже копчика и позволяет свободно течь по расселине туда, где только что побывали пальцы младшего, где Тэхён слишком быстро привык к новому чувству. Ким опускает голову себе на руки и терпеливо ждёт, пока Гук копошится сзади, убеждается, что смазки достаточно и следом Тэ чувствует прикосновение влажного чонового члена к бедру. — Пожалуйста, только расслабься. Просьба остается без ответа, потому что, только договорив, Чонгук, наконец, входит. Проталкивается всего на несколько сантиметров, невыносимо медленно, всё ещё осторожничая. Смазка помогает скользить легко, она должна убрать все возможные неудобства, но, видимо, спасает не полностью. Потому что Тэхён стонет и на удовольствие там даже намека нет. Он напрягается, выгибаясь дугой и сжимается слишком сильно, несмотря на прозвучавшую ранее просьбу. Чонгук шипит. Выскальзывает так же медленно и пытается снова. Что не так, блять? Тэхён хорошо растянут, такой реакции не предполагалось. Чон делает новый толчок, если это вообще можно назвать таковым, но встречается с тем же — Ким сжимается весь, его лопатки практически встретились друг с другом, пытаясь хоть как-то справиться, а дыхание становится затрудненным. — Блять, Тэ, пожалуйста… Старший теперь грудью ложится на кровать, сильнее прогибаясь в пояснице и вытягивая руки перед собой. Хочется уткнуться в подушку и скулить. Чонгук снова двигается, легко и почти неуловимо, в то время как Ким пытается убедить самого себя прислушаться к просьбе, повторяя мысленно расслабься, расслабься… Почти получается. Чон спустя будто целое столетие входит на всю длину, пока старший сжимает руки в кулаки, надеясь хоть этим отвлечься. Слезы скапливаются в уголках глаз и брызгают во время следующего толчка. Тогда же Тэхён слышит первый стон Чонгука. Чёрта с два он ещё хоть раз на это подпишется. Юнги — гребаный мазохист. Все они. Все кто получает удовольствие от подобного. Тэхёну это удается, он прилагает усилия, переживает несколько мучительных минут и действительно расслабляется. Заставляет себя. Чувствует успокаивающие прикосновения к пояснице, поглаживания по спине и редкое «о-о-о» полное удовольствия от Чонгука. Хоть одному из них хорошо. Ким поворачивает голову, пытаясь как раньше отвлечься видом ловящего кайф парня, надеясь, что это поможет, визуальная картинка прогонит боль окончательно. Они сталкиваются взглядами слишком неожиданно для младшего. Визуальная картинка действительно работает, но в этот раз на Чонгука. Тэхён выглядит… разрушенным. У него в глазах застыла влага, рот приоткрыт, а уши покраснели то ли от столь откровенной позы, то ли от всего происходящего. — Ёб твою мать, Тэхён… Толчки настолько плавные… Возможно, это смягчает боль, возможно из-за такого медленного темпа она уходит спустя какое-то время. Тэхён не уверен сколько времени прошло. Любая боль всегда заставляет весь мир вокруг замереть и замедлиться. Ким снова утыкается лбом в свои ладони, собираясь просто подождать когда всё закончится. Чонгуку хорошо, он это чувствует, слышит и краем глаза даже видит. Ощущение жжения внутри прошло, вот только оно не заменилось чем-то другим. Он чувствует как неторопливо в нем скользит член и как трогает его везде и сразу Гук, но это всё. Младший толкается чуть резче и Тэхён вздрагивает. К удивлению не от неприятных ощущений в заполненном проходе, а от боли стрельнувшей в пояснице. Он слишком долго в таком положении. — Эй? Чонгук нагибается над притихшим парнем, практически ложась сверху, скользит рукой от лопаток к груди, касается соска, тут же чувствуя реакцию кимового тела в ответ, и ползет ниже. Тэхён паникует. — Всё нормально, нормально! Кажется таким образом старший пытается его остановить, но вездесущие пальцы уже проходятся по подрагивающему животу и достигают паха. — Блять, Тэхён! Ким знает в чём проблема. Возбуждение начало медленно уплывать от него после первого же болезненного толчка, и как и следовало ожидать, так долго стоящий до этого член начал опадать. Теперь Чон тоже знает: удовольствия он не испытал ни грамма. Чонгука, видимо, такой расклад не устраивает совсем, он выходит слишком быстро по сравнению с тем темпом, что взял с самого начала, заставляет Кима подавиться воздухом из-за странного ощущения пустоты. Младший как-то чересчур легко переворачивает ничего не понимающего Тэхёна на спину и снова нависает сверху. — Я не хотел делать это руками, но ты… Боже. Ким не успевает спросить о чем Чонгук вообще опять говорит, в нем опять оказываются два пальца, а рот затыкают поцелуем. Пальцы теперь не приносят даже малейшего дискомфорта, так что Тэхён не совсем уверен, что происходит. Чонгук, судя по всему, злой, потому что-то как яро он пытается вгрызться в губы бариста может говорить только о чем-то подобном. Он просто откидывается на подушки, всё пытаясь понять, что, черт возьми, вытворяет младший. А потом происходит это. Чон намеренно задевает пальцами простату, заставляя Тэхёна дернуться и в непонимании поднять веки. Они не прекращают целоваться, пялясь в глаза друг другу: Чонгук решительно, Тэхён в полном замешательстве. А потом младший делает это снова. И следом снова и снова, заставляя парня под ним вздрогнуть и слегка прогнуться над кроватью. Чонгук намеренно не задевал простату при растяжке, он надеялся, что Тэхён урвет свою порцию удовольствия когда, наконец, случится полноценное проникновение, но, увы, Ким всего лишь решил терпеть боль и позволить младшему доставить самому себе удовольствие. Как так вышло, что Тэхён ничего не почувствовал, когда внутри был член, парень искренне недоумевает. Чонгук чувствует как старший задевает его нижнюю губу зубами слишком сильно, когда, схватившись за плечи, торопливо отстраняется и смачно чихает, когда комочек нервов в нём очередной раз стимулируют. Так, это хороший знак. Чон вытаскивает пальцы, проверяя свои догадки и, да, у Тэхёна снова стоит. — Не молчи, блять, если больно, — практически шипит Чон, удобней устраиваясь меж разведенных ног. В этой позе даже смысла нет говорить о подобном, малейший намек на неприятные ощущения и Чонгук тут же всё увидит. Он пытается снова. Снова невыносимо медленно, но уже слава богу не больно. Лишь немного неприятно из-за первого толчка, а дальше… как и было до этого. Тэхён по-прежнему молчит. Нет удовлетворенных вздохов. Стонов боли тоже. Просто… никак. Чонгук опирается на согнутую в локте руку, второй касается вздымающейся груди, давит пальцем на сосок, дабы вызвать хоть какую-то реакцию. У него даже получается. У Тэхёна начинает подрагивать живот в ответ на такие манипуляции, но это всё. Проблема в позе. Чонгук более чем уверен. В прошлой и в этой. Просто нет нужного угла, чтобы попадать точно по нужной точке. А ещё боль, сопровождающая всякий первый раз совсем не помогла в такой ситуации. Они привыкнут друг к другу, будет проще как получить, так и доставить удовольствие, ведь с первого раза ничего не получается идеально и дальше будет лучше. Вот только лучше хочется уже сейчас. Чонгук упрямый. Именно эта черта заставляет его провести ладонью по гладкому бедру к колену и закинуть ногу парня на себя. Угол проникновения слегка меняется. Поведение Тэхёна, увы, не меняется никак. Он всё так же целует, обнимает руками за шею и позволяет Чонгуку чувствовать приближение оргазма. Это бесит неимоверно. Младший просовывает ладонь практически под поясницу Кима, приподнимает, заставляя того поднять всю нижнюю часть тела над кроватью, цепляться за себя обеими ногами и снова толкается. Наверно слишком резко и несдержанно, но тело близится к разрядке, а установленный ранее ритм слишком сильно хочется нарушить. Рука, на которую он опирался пиздячески ноет из-за долгого напряжения и он не в силах больше терпеть выпрямляется. Теперь обеими руками поддерживая Тэхёна за задницу, вопреки голосу здравого ума и напоминанию, что старшему по-прежнему может быть больно, толкается так же резко. Стон сорвавшийся с губ Кима удивляет обоих. Чонгук замирает, молясь, чтобы это не было плодом его воображения, а Тэхён облизывает губы, надеясь, что почувствует это снова. Младший двигается на пробу и живот Ким напрягается в ответ. Боже… — Ну наконец-то, — шепчет Чонгук, крепче подхватывая парня. Сдержать довольную улыбку не получается. Чонгук старается двигать бедрами под нужным углом и это, наконец, происходит. Дыхание Тэхёна учащается, он в слепом поиске удовольствия двигает бедрами навстречу каждому поступательному движению, напрочь забывая о боли или о чём-то подобном. Ему хорошо. Ему, наконец, действительно хорошо. Кожа Гука блестит, нижняя губа закушена, а руки напряжены. — Я долго не продержусь, — признается младший, мотая головой из стороны в сторону. Тэхёну хочется попросить не останавливаться и потерпеть. Ради всего святого, он ни разу в жизни такого не испытывал. Самое странное и одновременно невероятное чувство из всех когда-либо пережитых. Чонгук ярко ощущает как немеют руки от перенапряжения, но упрямо не меняет позы. Ким мечется, пытается ухватиться хоть за что-то, каждый раз поддаваясь навстречу, будто всё испытываемое может снова прекратиться, рассыпаться и оставить его ни с чем. Чонгук практически падает на Тэхёна сверху, когда ладонь соскальзывает с мокрой кожи и заставляет сменить точку опоры. Чон снова опирается на локоть возле головы старшего, чувствуя как всё тело начинает дрожать. Он устал, его мышцы горят, особенно поясница и онемевшие руки, а ещё безумно хочется кончить. Тэхён дышит часто, время от времени тихо стонет по-прежнему как-то стыдливо, но не может сдержаться когда по простате проезжаются особенно сильно. Чонгук высвобождает и вторую руку когда становится понятно, Ким в этой гонке за удовольствием сам нашел правильный угол и теперь, оперевшись одной ногой на кровать, а второй по-прежнему обвивая Гука, с готовностью встречает каждое движение бёдер напротив его. У Чона мозг начинает плавиться. Тэхён становится настолько отзывчивым. Теперь, когда приходится сдерживать рвущийся на волю оргазм из последних сил. — Чонгук-и… Это становится его финишной прямой. Чонгук понимает — надолго его и так не хватит и если Тэхён продолжит что-то шептать… Он почти ложится грудью на старшего, больше не заботясь о его удобстве, всасывает кожу на шее и сбивается на животный темп в погоне за собственным освобождением. Вот только Тэхён под ним умудряется подстроиться. Чонгук будто под водой слышит тяжелые вздохи и хныканье, а потом Ким-гребаный-Тэхён решает, что снова укусить его будет хороший идеей. Гук едва успевает выйти, обильно кончая на бедро и живот вонзившего зубы в его шею Тэхёна. Укусил туда, куда смог дотянуться. Перед глазами начинают плясать темные пятна, а руки дрожать ещё больше, пока он приходил в себя после ошеломляющего оргазма. Ким также пытается успокоиться. Бездумно поглаживает короткие волосы на загривке и осматривает след от своих зубов, надеясь отвлечься от того, что его тело так и не испытало то, к чему стремилось. Чонгук приходит в себя после мягкого поцелуя в щеку и пальцев всё больше и больше зарывающихся в его волосы. Тэхёну почти удаётся выровнять дыхание когда младший, наконец, подает признаки жизни. И, кажется, мысль о ленивом поцелуе после секса мелькает только в его голове, потому что Чонгук подрывается, опускается вниз хоть и дышит по-прежнему загнано и, не проронив ни слова, берет член Тэхёна в рот почти на всю длину, а пальцами опять толкается в расстраханную дырочку. Кима будто током прошибает. Чонгук давится, выпускает горячий ствол изо рта, двигает пальцами внутри, теперь с точностью находя свою цель, и пытается снова. Посасывает только головку, дразня языком вокруг, а потом снова пытается насадиться на всю длину. Опять давится. Начинает сначала. Терзает разбухшую простату, вызывая у Тэхёна сладостные спазмы. Сдавшись после нескольких попыток, вбирает в рот столько, сколько может и, втянув щеки, начинает активно сосать. — Бля-я-ять, Чонгук! Тэхёна слегка подкидывает на простынях, и вцепившись в волосы младшего, он понимает, оргазм несётся на него со скоростью самого быстрого спорткара и вот-вот настигнет. Чонгук не дает передохнуть ни секунды, а когда свободной рукой снова тянется к горошине соска, понимает, что это конец. — Я сейчас кончу. Голос на грани слышимости, но он уверен, Чонгук его различает. Ким тянет младшего за волосы, но тот упрямо не двигается с места. Очередной раз касается простаты и Тэхён чувствует как его сметает волна удовольствия. Он кончает Чонгуку в рот, отрывая лопатки от постели, практически садясь, когда тянется ладонью ко рту после очередного чиха. Чон, хоть и ожидав подобного, давится, семя растекается по подбородку капает Киму на лобок, пока младший пытается откашляться. Он вытирает рот ладонью, плюхаясь на спину возле медленно возвращающегося в реальность Тэхёна. Комната погружается в полную тишину и прерывается только дыханием двух парней. Оба пытаются переварить всё только что произошедшее. Чонгук чувствует как в ребро ему впивается острый край так и неиспользованного презерватива. Парень поворачивается проверить не вырубился ли еще Тэхён и тот, почувствовав движение, тоже поворачивает голову. Они разглядывают друг друга некоторое время, прежде чем Ким, прочистив горло, сипит: — Я, кажется, старею. Едва могу пошевелиться. Чонгук коротко смеется. — Я тоже. А теперь представь, что будет с утра. Бариста стонет. — Не хочу представлять. — У меня руки точно отвалятся. Я теряю форму. — Ага, — Ким хмыкает, прежде чем продолжить. — А ещё отвратительно отсасываешь. — А ты материшься во время секса, — парирует Чон. — Когда это я матерился? Чонгук смеётся над искреннем удивлением старшего и очень хочется его чмокнуть в этот приоткрытый в удивлении рот, но сил нет даже пальцем пошевелить. — Видно не так уж я и плох, если ты даже не помнишь как тебе было хорошо. — Я не матерился. Чонгук прикрывает глаза, пока Ким, стараясь не менять своего положения, кряхтя ползет выше, тянется к прикроватной тумбочке и открытой пачке влажных салфеток. — До чего же ты упертый говнюк, Тэхён-а. Очищает всё устроенное ими безобразие на собственном теле, бросая использованные салфетки прямо на пол. Слишком устал, чтобы идти к мусорке. И вообще он не уверен, что ноги смогут его удержать. Чонгук по-прежнему не двигается, не пытается прикрыться. Вообще ничего. Только одно желание дает о себе знать. — Я хочу пить. Тэхён на пробу садится, слегка морщась от ощутимого жжения при таком положении. Завтра определенно придется несладко. — Ты знаешь где кухня. Чашки прямо над раковиной. Попытка подняться с кровати к огромному удивлению получается успешной с первого же раза. Ким, стараясь не думать какой вид сейчас открывается Чонгуку, шествует к шкафу, вытаскивает чистое полотенце и свое одеяло. Ему срочно надо чем-то заняться, потому что если останется в кровати точно вырубится на ближайшую неделю. Гук разлегся и не двигается, ему всё равно, а Тэхён помнит, что живёт не один, и если Чимин вернётся и ему взбредет голову зайти… лучше бы прикрыться. Он бросает сложенное одеяло Чонгуку на ноги, тут же чувствуя как протестует его тело в ответ на резкие движения, но младший не то, что не спешит его раскладывать, даже шевелиться не пытается. — Тэхён, пожалуйста, принеси воды. — Встань и сходи сам, мне надо в душ. Тебе, кстати, тоже. Чон прикусывает губу, пытаясь принять как можно более жалкий вид. — Ну я же сказал пожалуйста. Бариста снова хочется его укусить, только теперь не с целью доставить удовольствие. Вот же мелкий… Улыбка сама появляется у Чонгука на губах когда Тэхён, взяв то самое одеяло, закидывая его на плечи, прикрывая наготу настолько, насколько это возможно, плетётся на кухню. На диване валяется его толстовка, там же он находит свой побитый телефон. Набирает полный стакан воды и, шлепая босыми ногами, устало плетется обратно. Чонгук по-прежнему не сдвинулся с места. Но быстро подрывается, благодаря за спасительную воду. Ставит пустой стакан на пол под возмущенное «эй!» Тэхёна. Тянет на себя вместе со сползающим одеялом, пользуясь тем, что старший слишком вымотан, чтобы хотя бы попытаться сопротивляться. — Чонгук. Душ. Сейчас. — Полежим так немного и вместе пойдем. — Нет. Младший стонет. — Хорошо, ты пойдешь, а я поеду домой. Тэхён на секунду теряется, позволяя обвить себя руками и удобно уложить голову на своё плечо. — Я не об этом. — М? — Ты… Можешь остаться. Ну, если… Ну, если ты хочешь. Чонгук кое-как вытаскивает одеяло из-под них, укрывая теперь равномерно обоих, снова укладываясь на Тэхёна, закидывает на него ногу и перекрывает любые попытки к отступлению. — Хорошо, если ты так хочешь, я останусь. Улыбка слышится, чувствуется в каждом сказанном слове. — Я сказал, если ты хочешь. — Да-да. — Вот же… Чонгук, не прекращая улыбаться, вдруг отрывает голову от Кима, заглядывает тому в глаза, заявляя: — Тэхён-а, я научусь лучше тебе отсасывать, просто подожди, ладно? Нужна практика. Старший несколько раз хлопает ресницами, пытаясь понять шутка это или… Но Чонгук, видимо, серьёзно. Младший улыбается, снова удобно устраивается практически на Тэхёне и сонно зевает. — Даже не думай засыпать на моей кровати немытым. — М-м, хорошо. Тэхён стонет, точно зная, что означает это «хорошо». Чёрт возьми. Ким более чем уверен: Чонгук засыпает практически моментально. Его дыхание выравнивается, а тело расслабляется. Тэхён просто дождется, пока младший уснёт немного крепче, выберется из постели и приведёт в порядок хотя бы себя и комнату. Но не успевает. Приятное тепло исходящее от Чонгука убаюкивает, а пережитые за день эмоциональные скачки и потрясение в виде первого анального секса добивают. Сон забирает его в свои объятья без какого-либо труда или сопротивления. И последняя мысль, что мелькает в его голове это: — За что ты свалился на мою голову, Чон Чонгук.