Planet (of love?)

Привычки — довольно странная вещь. Некоторые порой становятся целым ритуалом, неотъемлемой частью жизни и повседневности. Привычка просыпаться в своей кровати одному, например, не является чем-то жизненно необходимым. От нее Тэхён мог бы легко избавиться. Но всё же этим утром, открыв глаза, он удивляется еще одному человеку, мирно сопящему на второй половине постели. Чимин не часто заходил к Киму, не говоря уже о том, чтобы ночевать, все их поздние посиделки всегда проходили в спальне Пака, потому и странно ощущать чье-то присутствие в этой комнате. Хотя спящий Чонгук с открытым ртом и засохшей дорожкой слюны на щеке хоть и вызывает удивление по началу, но смотрится вполне гармонично. Улыбка сама расползается на лице. Воспоминания мелькают в хаотичной последовательности, пока парень прислушивается к собственному телу, заранее пытаясь просчитать насколько сложной сегодня покажется привычная смена в кофейне. Тэхён кое-как приподнимается, пытаясь незаметно скинуть с себя одеяло и ногу младшего, которую тот все же умудрился закинуть, даже находясь на приличном расстоянии, будто бы даже во сне нуждался хоть в одной точке соприкосновения. Ким старается быть максимально аккуратным и бесшумным, морщась от того самого чувства, что появляется каждый раз когда засыпаешь, не посетив ванную комнату. Чон на копошение по началу не реагирует никак, а когда Тэхён уже оказывается стоящим возле кровати всего лишь закрывает и снова открывает рот, даже не подозревая как пристально сейчас за ним наблюдают. Старший снова улыбается. В этот раз смелее и шире. Просто самому себе, этому утру и спящему Чонгуку. Нет ни страха возможной неловкости, ни желания сбежать как можно дальше, лишь странное спокойствие, будто всё наконец встало на свои места. Поясница ноет, задница немного саднит, но улыбка упрямо не хочет сползать. Электронные часы сообщают Тэхёну, что он проснулся на час раньше своего привычного времени и можно со смелой душой пойти в душ, до которого вчера добраться так и не удалось ни одному из парней. Ким надевает вчерашнее белье, всё же не рискуя покидать пределы своей спальни в чем мать родила, попутно собирает остальную одежду, каждые несколько секунд проверяя взглядом не проснулся ли младший. Возможно, ему не так уж и важно спит он или нет, а банально хочется поглазеть. Чонгук выглядит… мило. Он действительно ничем не отличается от любого спящего человека, но сейчас почему-то кажется моложе и некотором смысле невинней чем когда-либо. Настолько, что Тэхёну хочется забраться обратно, попросить выходной, а лучше несколько, и банально полениться в обществе друг друга. Но в реальном мире у людей есть обязанности, что оставляют свободными только вечера или вот такие ранние утра. Ким старается перемещаться и скрипеть дверью как можно тише, уже за пределами комнаты осознавая, что вышел с пустыми руками, а чистое полотенце так и осталось за дверью. — Что-то ты рано сегодня. Тэхён едва не подпрыгивает, никак не ожидая услышать голос друга, который после тишины спальни звучит как гром среди ясного неба. Чимин выглядывает из-за дверцы холодильника, ероша и без того торчащие во все стороны волосы и внимательно осматривая полуголого бариста. Ким выдыхает, прикрыв глаза, и последний раз обернувшись на закрытую дверь, подходит ближе к Чимину, засовывающему хлеб в тостер. — Сам-то почему вскочил так рано? Пак пожимает плечами, попутно открывая банку с арахисовой пастой. — Слишком привык обниматься с Юнги, теперь одному не спится. Точно. Привычки. — Почему он не остался на ночь? Чимин зачерпывает ложкой побольше пасты, предлагая ее Тэхёну, на что тот лишь кривится, подходит к шкафчикам и достает пачку кофе. Давненько они не ошивались на этой кухне утром вдвоём. Ким даже чувствует странную ностальгию, выуживая две чашки, пока второй житель их чудесной квартиры размазывает любимую сладость по первому еще горячему тосту. — Я думаю, тебе стоит достать ещё одну чашку. Чимин засовывает ложку в рот, облизывая остатки пасты, не спешит вытаскивать ее, пока Тэхён непонимающе смотрит на странную несвойственную Паку ухмылку, немного кривую из-за постороннего предмета во рту. — Что? — улыбка становится шире. — Думаю, Чонгук-и захочет кофе в постель. Тэхён закатывает глаза, возвращаясь к своему делу. — Тебе стоит меньше общаться с Юнги. Перенимаешь его повадки. —Чимин смеётся, видимо, слишком громко по мнению Тэхёна, за что получает тычок локтем и раздраженное «тш-ш-ш», будто спящий Чонгук находится не за дверью, а прямо возле них. — И вообще-то, — сам понижает голос практически до шепота, как бы подавая пример. — Чонгук не любит кофе. Пак сжимает губы в тонкую полоску, снова обращая свое внимание на тарелку. У Тэхёна впервые кто-то остался на ночь. Или скорее на утро. Чимин первый раз увидит как кто-то выходит из комнаты друга, а то, что этот кто-то их общий знакомый, тот кто заставляет старшего так мило нервничать и раздражаться, не может не веселить. Смешок вырывается непроизвольно, возможно не слишком уместно, но Чимин правда не может ничего с собой поделать. Еще больше его начинает забавлять эта ситуация, когда Тэхён с невозмутимым видом толкает его плечом с тем же раздражением. — Откуда ты вообще знаешь, что он здесь? Чимин снова зачерпывает ложкой пасту, отправляет в рот, теперь поворачиваясь, опирается на столешницу, продолжая забавляться видом Кима. — Ну, — снова смешок, снова косой взгляд в ответ. — Из твоей комнаты крайне редко доносятся подобные звуки. Теперь Тэхён поворачивается тоже. Выжидает несколько секунд, осматривая довольный вид друга с той же ложкой во рту, и со всем имеющимся внутри него возмущением закатывает глаза. — И ты конечно же не мог не сказать, что слышал всё. Чимин наиграно вытягивает лицо и качает головой, кривляясь, но быстро занимает себя очередным тостом. — Я хотя бы не врубал музыку, как некоторые. — Ты же должен был быть на свидании. — Я был. Кино же не может идти вечно. — Как всё прошло? — Тэхён немного расслабляется, надеясь сменить тему, но Пак хоть и обращает снова всё своё внимание на друга, эту идею не поддерживает. — А как прошел твой первый секс с парнем? Тэхён снова замахивается, надеясь в этот раз стукнуть побольнее, но Чимин отскакивает, выставляя перед собой измазанную ложку в качестве защиты. Пак строит серьёзное лицо, как бы намекая, что к нему и его оружию лучше не приближаться, тем самым заставляя улыбнуться уже Тэхёна. — Я не собираюсь это обсуждать, — уже сквозь улыбку бормочет Ким, но потом, будто что-то вспомнив, цокает, на секунду запрокидывает голову назад, а следом, наклонив голову, спрашивает: — Юнги уже знает? Даже не стоит уточнять что именно знает и в каких подробностях. И ответ озвучивать тоже нет нужды. Потому что Чимин просто улыбается, пожав плечами, а Тэхён уже знает, что это значит. — Если вы не прекратите сплетничать обо мне, клянусь, я прикончу тебя этой же ложкой. Тостер пищит, оповещая о готовности новой партии тостов. — Это не сплетни! — восклицает Чимин, за что получает такое же недовольное шиканье и приложенный палец к губам. Всё же понижает тон, доставая поджаренный хлеб. — Это не сплетни, просто мы… — Два мудака. Я знаю. Теперь очередь Пака закатывать глаза. — Просто мы о тебе волнуемся. Оба. — Просто вы лезете в мою личную жизнь. Оба. Чимин кивает скорее самому себе. Тэхён возится с кофе и больше не пытается убить взглядом. — Именно, — подтверждает всё же Чимин. — Потому что волнуемся. — Не надо обо мне волноваться. Пак хмыкает себе под нос. — Малыш Чонгук-и сам о тебе позаботится? Тэхён морщится, опять поворачиваясь на друга, пока тот прикусывает губу, дабы не рассмеяться. — Что еще за малыш Чонгук-и? Больше Чимин не сдерживается. Он поворачивает голову и при взгляде на недовольство на лице Кима, смех подавить уже не получается. — Иди сюда. Недоделанный завтрак остается забытым. Вместо этого Чимин тянет совсем не сопротивляющегося друга в объятья, обнимая того за шею. — Я просто рад, что у тебя всё хорошо, сладкий. Чимин не видит, скорее чувствует, как Тэхён морщится от давно не используемого прозвища и уже даже знает, что последует после. — Фу, ты такой гей. Веселье теперь распространяется на обоих. Будто вечность прошла с тех пор, как они последний раз были вот так близки. Тэхён крепче обвивает талию друга, неслышно смеясь, и наконец чувствует себя хорошо. Он в порядке. Все проблемы оказались не больше чем дурацкими раздутыми мелочами и решить всё не составило такого уж труда. Всего лишь горстки смелости оказалось более чем достаточно. Чимин ослабляет объятья по немного отстраняясь, но приятное чувство облегчения от этого не исчезает. Тостер снова дает о себе знать, заставляет отстраниться друг от друга полностью и вернуться к своим занятиям. Чимин соскрябывает остатки арахисовой пасты со стенок баночки, начиная что-то напевать себе под нос и притопывая босой ногой в такт, пока Тэхён отхлебывает кофе, теперь уже в полной мере наслаждаясь этим утром. Идиллия рушится странным звенящим звуком доносящимся из комнаты Кима. Оба парня поворачиваются в сторону по-прежнему закрытой двери, будто смогут рассмотреть, что происходит за стенкой, но, увы, никаких больше звуков нет. Чимин поворачивается к Тэхёну, заговорщически подмигивая и кивая в сторону спальни. — Похоже твой гость проснулся. Тэхён оставляет дымящуюся чашку на столешнице, пытаясь понять, что это могло так звякнуть, пока ноги несут в сторону его комнаты. Его от чего-то тянет постучать. Будто это не его дом и именно он сейчас пытается войти в чужую спальню. Чимин наверняка замечает эту заминку, так что Тэхён, дабы избежать порции раздражающих комментариев всё же неуверенно приоткрывает дверь, сначала просовывая голову. Чонгук сидит на краю кровати, укутавшись в одеяло, сонно рассматривая комнату. Его глаза немного опухшие, да и вид в целом кажется потерянным, но чертовски очаровательным. Как-то даже по-детски милым. Как только макушка старшего показывается в дверном проёме, Чон тут же встречается с любопытным взглядом, а следом в комнате появляется не только голова, а Тэхён весь. Ким впервые за утро понимает, что на нем из одежды только нижнее бельё не первой свежести, после того как младший взглядом проходится по всему телу, пока он сам не может сделать и шага к кровати. Чонгук не пытается заговорить. Всё так же сидит, рассматривая полуголого парня, будто выискивая какие-то недочеты. Становится немного неловко. Или Тэхёну всего лишь кажется? — Я слышал шум. Наверняка стоило начать с вежливого вопроса хорошо ли младшему спалось или пожелания доброго утра… Но почему-то изо рта вырвалось вот это. — М? Чонгук приподнимает брови, умудряясь придать своему виду еще больше трогательности. — Шум. Ты в порядке? — М-м-м, — прикрывает глаза, а после зевка продолжает. —Вчерашний стакан. Я на него немного наступил. Тэхён наклоняет голову, проверить нет ли осколков у Чона под ногами, но тот самый стакан покоится на прикроватной тумбочке целый и невредимый. — Который час? Ким наконец делает несколько шагов навстречу младшему, кивая в сторону часов. Всё ещё очень рано. Чонгук стонет, падая спиной на всё ещё нагретое место, тем самым заставляя Тэхёна улыбнуться. — Я хочу выходной, — едва слышимо бормочет Гук, почесывая нос одеялом. — Я, знаешь ли, тоже не отказался бы. Тэхён падает рядом с завернутым в кокон младшим, поворачиваясь на бок, даже не думая отказывать себе в удовольствие ещё пару лишних минут попялиться на немного помятого, но невыносимо уютного Чона. Увы, он даже улечься поудобней не успевает, прежде чем парень со стоном разворачивается к нему, приподнимая один конец одеяла, закидывая руку и ногу поверх Тэхёна. — О не-е-ет, — со смешком вырывается у Кима. — Всю ночь пытался меня раздавить, теперь решил продолжить? Чонгук мычит и вместо того, чтобы убрать свои конечности и таки дать Тэхёну вздохнуть посвободней, переваливается сильнее и полностью залезает на старшего, обвивая руками и ногами, просовывая их под Тэ, заставляя того кряхтеть из-за придавшего к матрасу веса. Чонгук явно не перышко и дышать действительно трудно из-за сдавленной грудной клетки, но это никак не мешает улыбке расползтись по лицу Кима. — Решил прикончить меня с утра пораньше? Чонгук только мычит, но даже в таком ответе Тэхён умудряется распознать улыбку. Или он просто хочет так думать, а его воображение любезно дорисовывает всё. Младший обхватывает ногами бёдра Кима настолько, насколько это позволяет положение, просовывает руки под спину до тех пор пока не окольцовывает полностью и прижимается теснее, вызывая тем самым очередную порцию ворчливых нареканий о том, что ребра баристы вот-вот начнут ломаться. — Утром надо обниматься, — заявляет в ответ на недовольства, касаясь носом уха Тэхёна. — Утром надо умыться и почистить зубы для начала. — М-м-м, — снова мычит Гук почти в самое ухо, заставляя стаю мурашек поползти по коже Кима. —Мне нужна зубная щётка. — И помыться. Чонгук оставляет цепочку коротких поцелуев ведущих от уха по шее к ключице и хмыкает в ответ на слегка участившееся дыхание старшего. — Я что, воняю? Тэхён облегченно стонет, когда Чонгук вытаскивает руки из-под него и, приподнявшись на локтях, дает наконец вздохнуть полной грудью. А ещё обеспечивает неплохой обзор на оставшиеся метки после прошедшей ночи. Отпечаток тэхёновых зубов никуда не исчез, всё так же красуется на шее и еще один на плече, правда чуть менее заметный. — Не воняешь, — касается пальцем красноватого следа, пока Чонгук не сводит взгляда с его лица. — Но нам обоим надо в душ. Хочешь пойти первым? Чонгук снова наклоняется, продолжая держать себя на локтях, утыкается старшему в изгиб шеи, пытаясь растянуть этом момент. — С тобой хочу. — Там маловато места. — Я уже бывал в твоей ванной, — получается приглушенно и немного неразборчиво, но это все равно не заставляет Чонгука хотя бы приподнять голову. — Мы вполне поместимся. — Почему ты всегда пытаешься заставить меня изменить мое решение? Чонгук фыркает, садясь прямо на Тэхёна, ни капли не стесняясь, когда одеяло сползает и открывает Киму вид на полностью обнаженное тело. — Если бы я этого не делал, мы бы сейчас были не более, чем просто двумя сотрудниками кофейни и выясняли бы, что же это за загадочная болезнь, из-за которой ты чихаешь каждые пять минут. Тэхён уже открывает рот, чтобы возразить, но Чонгук, наконец прогнав остатки сонливости, поправляет одеяло, запоздало пытаясь прикрыть им хотя бы самую интимную часть, слегка ёрзает, сидя на крепких бёдрах, и Тэхён делает худшую вещь из всех, что только можно сделать после подобных слов. Он чихает. Вовремя прикрывает рот рукой, тут же слыша смех в ответ. — Серьезно? — выгибает бровь Гук, не прекращая улыбаться. — Вот так просто? Тэ фыркает, отодвигая теперь определенно мешающее одеяло, накрывает ладонью ногу Чона чуть выше колена, слегка сжимая. — Ты залез на меня голый, какой реакции ты ожидал? Чонгук негромко смеётся, наклоняется, чтобы оставить несколько поцелуев на порозовевшей щеке старшего. — Ты же одолжишь мне чистое бельё? Поцелуи ползут ниже, оставляют после себя влажные следы на шее, а причина очередного тэхёнового чиха начинает набирать обороты. — Так, — Ким пытается спихнуть с себя парня, но получается только снова заставить его принять сидячее положение, снова открыть своему взору больше голой кожи. — Слезь с меня. У нас нет на это времени. — Нет времени на что? Чонгук улыбается. Несколько минут назад Тэхёну так же улыбался Чимин, пытаясь подколоть. — Даже не думай, — строго заявляет Ким, выставляя руки перед собой, когда Чонгук снова наклоняется. — Ты идешь в душ, а я допивать свой кофе. Там Чимин сварганил небольшой завтрак, пока я моюсь у тебя есть время поесть, потом мы все вместе идем в кофейню. Чон разглядывает вмиг посерьёзневшего парня под ним, стараясь самого себя убедить в том, что Тэхён прав. Похоже уступить придётся именно Чонгуку. Мокрый голый Тэхён в окружении горячего пара и вкусно пахнущих гелей это нечто невероятное, даже просто в воображении, реальность же… Заставит опоздать на работу, как минимум. — Ты… — Тэхён не убирает рук, продолжая держать Чонгука на расстоянии, заставляет того недовольно цокнуть и, наконец, снова накинув одеяло на плечи, подняться с кровати. — Деловая колбаса. Ким улыбается, поднимаясь следом, проходит мимо надувшегося Чонгука, вытаскивает из шкафа чистое полотенце и парочку черных боксеров, вручая всё это добро младшему. — Не плескайся долго, тут очередь. Чонгуку хочется закатить глаза или поворчать, но вместо этого он снова наклоняется, быстро чмокая бариста в нос, заставляя того сморщиться. — Щётка? — Ящик под раковиной. Тем есть несколько новых. Это заставляет губы Чона растянуться в странно довольной улыбке. — И я смогу оставить ее рядом с твоей? Тэхён меняется в лице моментально. Сглатывает, испуская нервный смешок, пока взглядом пытается зацепиться хоть за что-то. Это что-то вроде… вопроса о переезде? Чонгук смеется тоже, но в отличии от Кима это не показатель нервозности. — О боже, расслабься. Я не собираюсь становиться еще одним соседом Чимина. Ким прочищает горло, но так и не находит, что можно ответить, так что Чонгук продолжает, пользуясь внезапной заминкой старшего. — Просто вдруг я снова останусь здесь на ночь. У тебя невероятно удобная кровать. Слова сопровождаются озорной улыбкой и Тэхён чувствует как сдавившее напряжение отпускает. Даже умудряется улыбнуться в ответ, в который раз поражаясь смене своего настроения рядом с Чонгуком. Младший поплотнее запахивает своеобразную мантию в одной руке, помимо одеяла сжимая любезно предложенные Тэхёном вещи, но уходить всё так же не торопится. — Но, думаю, нам стоит опробовать и моё ложе. — О боже, — теперь Тэхён уже откровенно смеется. Рулет из одеяла с начинкой в виде Чонгука, произносящий такие слова как «ложе» с максимально серьёзным видом и с трусами в руках это нечто непередаваемое. — Что? — улыбка становится только шире. — У меня до ванной можно и без этого обмундирования пройтись. — Ага, — Тэхён хохочет, теперь не сдерживая себя нисколько, делает большой шаг по направлению к Чону, толкая того к двери. — А здесь есть ещё Чимин, так что придётся прикрыться, нудист. Чонгук хмыкает, наконец, позволяя смеющемуся старшему развернуть себя лицом к выходу и помочь покинуть пределы спальни. Гук сопротивляется, практически ложась на руки Киму, упирается как кот боящийся воды, наслаждаясь тем как искренне звучит смех Тэхёна и насколько стремительно поднимается настроение. Когда его практически припечатывают лицом к стене у двери, обреченно стонет, сам поворачивая ручку. — Всё-всё, я сдаюсь. — Проваливай уже. Чонгук снова не отказывает себе в удовольствии чмокнуть старшего на этот раз в губы. — У тебя ещё есть возможность присоединиться. Тэхён кивает, улыбаясь, но словам не придает ни малейшего значения, вместо этого открывает дверь практически настежь и приглашающим жестом указывает Чонгуку на выход. Захлопывает дверь за младшим так быстро, будто тот может забежать обратно, испугавшись Чимина или чего-либо другого. Но всё, что доходит до слуха Кима это громкое чонгуково «доброе утро» полное энтузиазма и чуть менее громкий паков ответ.

***

Чувство неловкости так и не появляется в это утро. Ни когда Тэхён убирается, пока Чонгук в ванной, ни когда уже сам, помывшись, наблюдает как Чон на его кухне во вчерашней одежде мило завтракает с его лучшим другом. Будь это другой парень ситуация приняла бы совершенно другое направление, но Чонгук проводит с Чимином почти столько же времени, что и с самим Тэхёном, так что ничего странного между ними, по сути, быть не должно. Они все давным давно перешли в категорию «близких знакомых» или даже успешно миновали ее и остановились на главе под названием «дружба». — Он сожрал все твои тосты, — как бы между прочим заявляет Чимин, указывая чашкой на Чонгука, прерывая разговор, темы которого Тэхён не знает. Тот поворачивается с набитым ртом и максимально удивленными глазами, будто сам в шоке от слов Пака. Тэхён смеется, зачесывая всё ещё слегка влажные после душа волосы назад, опираясь плечом о холодильник. — Я могу сделать тебе новые, — с трудом сглатывает, давясь сухомяткой, но смотрит предельно искренне. — Нет, не можешь, — Чимин, посмеиваясь, хлопает Тэхёна по плечу по дороге в свою комнату. — У нас закончился тостовый хлеб. Тэхён отчего-то снова смеется. Чонгук напрягается, будто его сейчас отчитают, но всё, что делает Тэ это качает головой, подходя ближе, и теперь сам целует большого ребенка, в которого его угораздило так… вляпаться. Чон расслабляется, смешивая вкус недавно съеденных тостов с мятным дыханием Тэхёна и снова задумывается что будет если оба бариста заявятся с опозданием. Ничего хорошего. Поэтому Ким не дает вдоволь насладиться поцелуем. — Я не любитель хлеба, Чонгук, — поглаживает заднюю часть шеи, борясь сам с собой, дабы не поддаться и не утянуть их обоих в более длительный поцелуй. — Точно, — младший кивает сам себе. — Заскоки с едой, — а потом, будто вспомнив что-то, хмыкает и расплывается в улыбке. — Мне стоит напомнить тебе о пицце на полу моей спальни? Тэхён закатывает глаза в ответ, тут же убирая руки. — А еще картошка фри в том… — Всё, заткнись. Ким тянет в комнату забавляющегося парня, завершая это утро окончательно, ставя точку позвякивающим звуком пряжки ремня, никак не реагируя на попытки Чонгука снова его отвлечь. Никакого странного чувства не появляется даже по дороге в кофейню. Чонгук смеется над дурацкими рассказами Чимина, время от времени вставляя какой-то вопрос. Единственное, что заставляет желудок Тэхёна сжиматься — это момент, когда Чонгук вдруг оказывается ближе, берет его за руку и засовывает сцепленные ладони в свой карман, так же как вчера. Тэхён совсем не хочет этого признавать, но тепло вдруг усилившееся в районе щёк это явный показатель того, что он покраснел. А совсем не беззвучные смешки Чимина — прямое тому доказательство. Но бариста не позволяет дурацкому смущению взять над собой верх, поэтому вместо того, чтобы поглубже зарыться в ворот теплого пуховика, он выпрямляется, крепче сжимая ладонь младшего, и одним взглядом просит лучшего друга идти в задницу. Чимин, слава Богу, решает не комментировать, хоть и хочется невыносимо. Чонгук, к счастью, тоже помалкивает, хотя и наблюдал даже чересчур пристально за реакцией Кима на свой тактильный порыв. Полностью расслабиться и вернуть улыбку получается уже в кофейне, когда Чонгук, ворча, натягивает на себя вчерашнюю футболку, сам того не понимая, надувает щёки, слегка выпятив нижнюю губу, и снова становится похожим на ребёнка. Тэхён даже не думает проверить смотрит ли на них Чимин перед тем, как оставить несколько быстрых поцелуев на этой самой выпяченной губе и прежде чем Чонгук опомнится и снова попытается утянуть его во что-то более продолжительное, смывается за стойку. Он, если честно, даже не помнит, когда в последний раз так много целовался. Ни разу ему не хотелось настолько часто касаться одного и того же человека. И тот факт, что они буквально проводят каждый свой день плечом к плечу неимоверно радует, потому что возможностей урвать короткий чмок или мимолётное объятье предоставляется уйма. К этому вполне можно привыкнуть. К хорошему же быстро привыкаешь, так? Тэхёну бы хотелось, чтобы бабочки в животе не передохли со временем, а поцелуи Чонгука вызывали тот же восторг даже спустя месяцы или годы. Черт возьми, ему правда хочется, чтобы это затянулось на годы. У таких начал должно быть такое же невероятное продолжение. Просто обязано быть. И что-то внутри подсказывает Тэхёну, Чонгук именно тот, кто может ему подобное продолжение обеспечить.