Да неее, не может быть

— С Новым годом! С Новым годом!       Я смотрел на взлетающие в небо фейерверки, рассыпающиеся разноцветными огнями, слушал крик толпы. Да, вот и наступил новый год. Этот год будет переломным для меня, потому что в этом году я закончу школу и сделаю шаг в своё будущее, поступив в институт. А ещё… Ещё я собирался в самое ближайшее время прояснить один очень животрепещущий вопрос. Я собирался лечь под Лексуса и откладывать это дело в долгий ящик не хотел. Зимние каникулы были идеальным временем по одной простой причине — мои родители уезжали на дачу. Каждый год на три, иногда четыре дня мы всей семьёй уезжали из города на природу, дышать воздухом, топить печку, ходить на лыжах. Всегда. Но в этом году я решил остаться дома. Запланированная мной потеря девственности должна была пройти на моей территории. Цинично? Может быть. Но я не имел никакого желания трястись от мысли, что с самый ответственный момент в комнату зайдёт кто-нибудь из родителей Лексуса, да и что делать с его младшим братом, с которым Алексей делил комнату, тоже не представлял. Ну не предлагать же его родителям погулять вместе с младшим чадом во дворе пока мы кувыркаемся в койке. И светить голым задом с растраханной дыркой в чужом доме было не комильфо. При одной мысли о том, что Лексус может сделать с моей задницей, как она будет растянута и оттрахана им, я почувствовал внизу живота тяжесть и какое-то томление. Мой член зашевелился в джинсах, отвечая полным согласием на те похабные мысли, что блуждали в моём сознании.       Я вытащил телефон, открыл переписку с Лексусом и быстро набрал сообщение: «С Новым годом! Желаю исполнения желаний!» Ответ пришёл очень быстро: «И тебя! Желаю тебе себя во всех позах и ракурсах!» Более, чем откровенно и однозначно. Наши планы друг на друга совпадали, и это не просто радовало. «Когда?» — моё сообщение улетело к адресату. «Хочу как можно быстрее» — его ответ не замедлил себя ждать. «Придёшь завтра?» — прилетело в догонку.       Вот ещё! Завтра. Мне нужно было подготовиться, не морально конечно. За всё то время, что я начал погружаться в осознание себя, как парня с голубыми наклонностями, я ведь так и не поискал инфу об анальном сексе именно с медицинской точки зрения. Сам тип отношений такого рода говорил о невозможности спонтанного секса, я не хотел столкнуться с чем-то, что вызвало бы отвращение. Поэтому нужна инфа, нужна подготовка. «Нет. Не завтра, и не к тебе.» «Облом.» «Ни разу. Мои уедут на дачу, придёшь ко мне. Я скину адрес.» «Кто из нас девочка?» «Девочка я, но это ничего не значит. Я не хочу неожиданностей. А ты разве да?» «Конечно не хочу. Если можно у тебя, то я согласен. Буду ждать.» «Ок.»       Охренеть. Мы обсуждали наш первый секс, словно проект по школьному заданию. Но, наверно, это происходило из-за отсутствия в наших отношениях нежных чувств, влюбленности что ли. Я не был влюблен в Лексуса и прекрасно это понимал. Надеюсь, что он тоже не испытывал чего-то такого. Мне было интересно, не больше. Лексус пробудил во мне интерес, заставил проявиться то, что было запрятано где-то глубоко в сознании. А что именно он оказался детонатором, было случайностью. Раз это было во мне, то рано или поздно оно бы вылезло наружу. Пусть лучше сейчас, когда я не связан никакими серьезными отношениями и обязательствами. Пусть это будет Лексус, который мне нравится чисто внешне. Позволить прикасаться к себе там человеку не вызывающему интерес я бы не смог. Как говорится, падать — так с хорошего коня.       Я убрал телефон и присоединился к своим родителям.

***

      Родители уехали на дачу рано, пока я ещё спал. Вчера днём я предупредил их, что в этот раз не поеду с ними. Они переглянулись, но возражать не стали. А вечером после ужина, когда мама ушла смотреть телек, а мы с папой остались убирать со стола и мыть посуду, он спросил: — У тебя появилась девушка? — Почему ты так решил? — Миш, не надо считать нас с матерью идиотами, хорошо? Думаешь, мы не видим, как у тебя горят глаза? Или думаешь, мы против?       Ты почти прав, папа. Только у меня появился парень, а девочкой для него собираюсь стать я, но об этом я ни тебе, ни тем более маме не скажу. — Мы рады за тебя. Только…       Он словно собрался с духом, чтобы озвучить опасения всех родителей на свете: — Только предохраняйтесь, хорошо?       Конечно. Будь я девушкой, этот совет был бы актуален, но нежелательная беременность мне не грозит, ни в этом случае. Тем не менее я кивнул головой, чтобы успокоить его, а заодно и подтвердить — у меня кто-то есть.       Поэтому утром, проснувшись и открыв глаза, меня нисколько не удивила пачка презиков на прикроватной тумбочке. Я расплылся в улыбке — как хорошо иметь понимающих родителей.       Предыдущий вечер я потратил на поиск всякой разной инфы по поводу анального секса. Начиная от того, как подготовить кишечник, и заканчивая очередным порно роликом. Бляяяя, смотря на то, как один парень принимал в себя член какого-то невероятного размера, я с таким удовольствием подрочил, представляя на своём стволе пальцы Лексуса, унизанные так им любимыми массивными кольцами. Я снова попытался проникнуть внутрь своего ануса. Завтра мне придётся принять кое-что потолще одного пальца. Но даже он давал новые и необычные ощущения. Я очень надеялся, что у Лексуса есть уже какой-нибудь опыт и он знает, что должен делать. Потому что одно дело быть оттраханным грамотным в этом вопросе человеком, а другое — получить травму из-за чьей-то дури. Затолкав в себя палец и подвигав им немного, я почувствовал липкую смазку, которая выделялась кишкой, но её было мало. Не знаю, может быть «опытные» парни могут выделять море смазки, а у меня ее кот наплакал. Единственным выходом было с утра рвануть в аптеку за лубрикантом. Или в сексшоп? Чёрт, я такой незнайка. Пришлось гуглить, где можно отовариться. Оказалось, что для анального секса лучше брать специальную. Ну для своей-то задницы не жалко, дырка у меня одна, и мне с ней ещё жить и жить. Засыпая, я приблизительно понимал, чем займусь с утра.       А утром рванул в аптеку в другом районе. Не хватало ещё встретиться с какой-нибудь соседкой, покупающей капли-таблетки-мази, и спалиться перед ней своими интимными покупками. Лучше уж я потрачу лишний час на дорогу. Трясясь в автобусе, я набрал сообщение Лексусу: «Придёшь сегодня? Мои на даче.»       Он ответил практически сразу: «Приду. В 15. Адрес скинь.»       Что ж, времени у меня вагон, успею метнуться в аптеку, принять душ. Хорошо, что сейчас новогодние праздники — еда дома есть, спасибо маме, будет, чем накормить себя и парня.       Я совершенно не испытывал страха, словно то, что должно было сегодня произойти абсолютно нормальная и правильная вещь. И это осознание меня почему-то не пугало. Я не заморачивайся по поводу того, что подобные отношения считаются в обществе неправильными. Кому какое дело кто кого куда ебёт, если всё происходит по обоюдному согласию? Я не лезу в чужую постель, вот и посторонним в моей делать нечего.       Вернувшись домой, я первым делом отправился в ванну. Нет, я не девчонка, брить ноги и зону бикини не собирался, но подготовить себя было нужно. Всё-таки чистота — залог здоровья. Да и хотелось мне понежиться в воде, подумать, помечтать.       Честно говоря, я плохо себе представлял как у нас всё сложится. Ну придёт он, а дальше? Вот так сразу набросимся друг на друга? Или надо поговорить сначала? Я не мог никак представить себе, что и как мы будем делать. Может кинчик какой посмотреть? Или покормить его сначала? Да ну нафиг, а потом сексом на полный желудок заниматься? Херня какая-то.       Я вылез из ванны и оделся в мягкие домашние штаны и футболку. Нижнее белье надевать не стал. По мере того как время подбиралось к часу икс меня начал потряхивать мандраж. Если бы Лексус задержался, то не уверен смог бы я решиться на задуманное. Но Лёша пришёл даже раньше на полчаса. Звонок в дверь прозвучал неожиданно, наверно он зашёл в подъезд с кем-то вот и обошёлся без домофона.       Я открыл входную дверь и впустил его в квартиру. — Привет. — Привет.       От Лексуса пахло морозом. Я убрал в шкаф его куртку и повел за собой показывать квартиру. Куда только подевалась моя самоуверенность? Ещё утром, да что там утром, ещё пару часов назад мне было ничего не страшно. А сейчас внутри всё дрожало мелким бесом.       Лексус осторожно взял меня за ладонь и переплел пальцы. — Миш, ты боишься?       Я не знал, что ему ответить. — Скорее нервничаю.       Он осторожно прижался грудью к моей спине и обнял меня. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно.       Он легко поцеловал меня в основание черепа. — Ты мне веришь? — Верю.       Я действительно ему верил, в то, что он будет аккуратен со мной и не причинит боли. — Ты голодный?       Сам не знаю зачем спросил, ведь не собирался кормить его сразу. — Голоден. Ты даже не представляешь насколько.       Значит сначала покормлю. — Есть мясо, оливье, картошка. Что будешь? — Тебя.       Лексус продолжал тереться о мои волосы губами. Его ладони скользили по моей груди, слегка задевая и прищипывая через ткань соски. И как-то постепенно моё волнение стало исчезать. Действительно, чего я боюсь? Мы уже целовались и даже отсасывали друг другу. Я смог кончить от того, что сделал ему минет в подворотне. А сейчас мы у меня дома, я ждал этого момента и сам захотел испытать, что это такое — анальный секс пусть и в роли пассива. Кто знает, может мы ещё поменяемся ролями? Потом. Когда-нибудь. Может быть. Я доверился Лексусу ещё тогда в школе, когда он впервые завязал мне глаза и поцеловал меня, а я ему ответил. — Пойдём.       Я взял Лёшу за руку и открыл дверь в свою комнату.       Моя комната была самой маленькой по площади в нашей двушке, но оно и понятно — я один, а родителей двое. Но даже эти девять квадратных метров для многих моих ровесников были недосягаемым счастьем. Квартирный вопрос испортил не только москвичей, что бы там не говорил классик. Проблема раздельного жилья в нашей стране далеко не ушла, и не важно, какой на пороге век и какое политическое устройство царит. Проживание в однушке с родителями — вещь вполне обычная. А ведь были ещё и коммунальные квартиры, в которых приходилось делить с посторонними тебе людьми кухню и санузел. И как там люди живут? Ждать очереди в ванну или туалет? Мыться в одной ванне, пользоваться одним унитазом даже на две семьи представлялось мне кошмаром. А если этих семей больше? Поэтому наличие у меня моей собственной комнаты я воспринимал как редкостную удачу.       Закрыв за собой дверь, словно мы были не одни в квартире, Лексус осмотрелся. Шкаф, кровать, учебный стол. — Я думал, что у тебя стоит пианино. — Оно и стояло. Но в прошлом году мы его продали, когда делали ремонт. Оно только место занимало. Теперь хочу купить синтезатор. Но не знаю, надо ли. Впереди поступление, это будет другой город, так что подожду пока. — Ты уже решил, куда будешь поступать? — Ну… Есть пара вариантов. А ты? — Ещё не знаю.       Лексус прошёл дальше и сел на кровать. Я помялся рядом, а потом взял себя в руки и устроился у него на коленях лицом к парню. Что-то откликнулось внутри меня, когда я раздвигал ноги, чтобы усесться. Руки легли на плечи Лексуса, и это произошло настолько естественно, словно само собой. Я немного поёрзал на его бёдрах и придвинулся чуть ближе. Почувствовать на своей спине его ладони было приятно. Лёша осторожно гладил меня через футболку, но мне хотелось большего. И чтобы показать свою готовность я прикрыл глаза и слегка коснулся его губ. Так нежно и невесомо, целомудренно и доверчиво. Я открыл глаза и отстранился. — Я хочу тебя.       По телу пробежали мурашки, когда горячие ладони Лексуса забрались под футболку и легли на мою спину. — Я тоже тебя хочу, Миш.       Зацепив края, Лёша потянул мою футболку вверх и стащил её через голову. Я был готов позволить ему практически всё. Мы были одни в квартире, не было необходимости куда-то спешить, пытаться успеть до прихода родителей с работы. Эта свобода во времени успокаивала и будоражила одновременно. Я расслаблялся под ласковыми прикосновениями Лексуса, его губы выцеловывали мою шею, а язык рисовал на ней узоры. Лёша спустился к ключицам, продолжая целовать меня, а его ладони поддерживали мою спину. Это было безумно приятно. И ещё так необычно. И запретно. Я тонул в водовороте своих мыслей и ощущений, а прикосновения Лексуса становились всё требовательнее. Когда я провел пальцами по его толстовке они слегка дрожали. А когда я стащил её с парня и повторил свой путь по обнаженной коже, то почувствовал тепло его тела. Я знал каким-то чутьём, что Лексус позволит мне ласкать и трогать его, где только я захочу. А я хотел. Узнать вкус его кожи, надышаться её запахом, упиться его дыханием.       Наши поцелуи уже потеряли свою целомудренность, мы жадно засасывали друг друга, сплетались языками, смешивая слюну и вылизывая друг другу рты. Его шея, ключицы, соски… Я вылизывал их, прикусывал слегка, чтобы не оставлять следов, а хотелось наставить бордовых засосов на каждом квадратном сантиметре. В моих штанах уже давно был каменный стояк, и как я радовался, что догадался не надевать после ванны нижнее бельё. Ладонь Лёши легла на мой член и сжала его. — Труселей нет?       Его шёпот был горячим, а дыхание сбивчивым. Но и я был не в лучшем положении, поэтому тоже потянулся рукой к застёжке его джинсов и ремню. Расстегнув их, я нырнул рукой внутрь и почувствовал такую же твердость, что присутствовала и в моих штанах. Приподнявшись с ног Лексуса, я дал возможность ему освободиться от избытка одежды. Лёхин член тут же выпрямился, почувствовав свободу, и теперь я мог ласкать его рукой, мять яйца, при этом не разрывая поцелуя. Моя уравновешенность помахала ручкой и свалила в неизвестные мне дали. Остались только дикое желание подчиниться и позволить себя трахнуть, похотливые мысли о том, как Лексус заполнит членом мою дырку. Стоны и чмоки срывались с наших губ, пока мы ласкали стояки друг друга. Мне хотелось иметь не меньше шести рук, чтобы одновременно гладить Лёху везде, хотелось целовать его сразу и в губы, и в шею, и одновременно с этим отсосать ему на всю длину. Крышу у меня снесло напрочь, стыдливость и неуверенность исчезли следом за уравновешенностью. — Как ты хочешь? — Лексус говорил дрожащим от возбуждения голосом. — Всяко. Как хочешь ты? — Становись раком.       Он опрокинул меня на кровать, и я тут же встал на колени, прижавшись лицом к подушке и подняв задницу. Лексус развел мои колени пошире. Я вывернул голову, чтобы хотя бы одним глазом видеть, что он делает.       Его лицо преобразилось. Закушенные губы, напряжённые скулы. Из-под ресниц проблескивали глаза, гуляя похотливым взглядом по моей задницей и спине, пока не встретились с моими. — Расслабься.       Лексус гладил мою задницу, пробегая пальцами по мошонке, легко прикасаясь к промежности и анусу. Затем слегка надавил на него и отступил, повторяя снова и снова, заставляя меня привыкнуть к его присутствию здесь в этом месте. Он ввел в проход указательный палец и начал разминать стенки, поглаживая их изнутри, растягивая колечко мышц. Необычные ощущения. Не такие, когда я пытался сделать это сам. — Смазка в верхнем ящике, — я прохрипел эти слова, боясь, что моей смазкой послужит обычная слюна.       Лёша заглянул в тумбочку и достал флакон лубриканта и презики. — А ты запасливый. — Моя дырка мне, как родная.       Я почувствовал холодную вязкость лубриканта. С ним дело пошло, как по маслу — лёхины пальцы в количестве двух уже гораздо легче проникали в меня, разминая и растягивая упругое кольцо. Через какое-то время он уже свободно проникал внутрь на всю их длину. А когда вставил третий, я тихо заскулил и поджал пальцы ног. Мне было настолько хорошо, что описать словами было бы сложно.       Позволять другому делать с собой что-то, подчиняться его рукам и тому возбуждению, что они вызывали… Да, надо было признаться самому себе, что я получал удовольствие от своей пассивной роли. Не быть активным, принимать ласку, отдаться этому чувству, что тобой руководят, тебя имеют.       Колечко мышц уже давно стало податливым, разогревшаяся смазка хлюпала с пошлым звуком, и это придавало какой-то налёт разврата. Я насаживался задницей на три лёхиных пальца, крутил задницей и стонал. — Хочешь? Скажи, что хочешь. — Хочу. — Нет, не так. Скажи с чувством. Попроси меня. Попроси меня трахнуть тебя и лишить девственности.       Это было что-то! Я сдался. Желание принять в себя его член заполнило все мысли. Мой собственный член, стоявший колом, требовал разрядки. Я прогнулся ещё больше, отставляя задницу дальше, заставляя ягодицы раздвинуться ещё немного, и простонал. — Хочу тебя… Хочу твой член… В себе… Глубоко… Возьми меня…       Наверно есть какая-то связь в мозге между определенными центрами. Говоря такие слова я заводился ещё сильнее. Мне было мало пальцев, я хотел большего, хотел наполненности и растянутости. Хотел подчинения Лексусу. Хотел его член. — Возьми меня… Блядь, трахни уже меня наконец. Ну же! — Ну, ну. Не нервничай так. Сейчас всё получишь.       Довольно хмыкнув, Лексус разорвал упаковку презика. А через мгновение я почувствовал, что он ткнулся в моё растянутое очко своим членом. Лексус упирался одной рукой в мою поясницу, а другой направлял свой болт. Как бы сильно он меня не растянул, но мне стало некомфортно. Его ствол распирал мой анус, и первым порывом было соскочить, но он держал меня крепко. — Сейчас… Потерпи чуть-чуть… Сейчас привыкнешь…       Он шептал мне какие-то слова, гладил мою спину, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений, а сам проталкивался вперёд, распирая и заполняя собой. Когда он вошёл до конца, мой анус горел. Выждав немного времени, Лёха двинулся назад, а затем снова вперёд. Он совершал толчки с небольшой амплитудой, постепенно наращивая темп. А потом уже не сдерживаясь начал двигаться внутри моего заднего прохода так быстро и глубоко, как только хотел. А я тащился от всех тех эмоций и ощущений, которые он мне дарил, и сам не заметил, как начал подмахивать ему в такт.       Меня крыло от мысли о том, что меня ебёт парень, что я подставил свой зад, позволил трахнуть себя, а теперь ловлю кайф от проникновения, от наполненности, растянутости. Лёхин член вбивался в мою задницу с влажными чмоками, его яйца шлепались о мою промежность, а мне хотелось ещё глубже, ещё сильнее. Лексусовский член буравил мою кишку, проезжаясь по простате, и я понимал — точка невозврата пройдена. Отказаться от анального секса я не смогу. Потому что испытать подобный шквал эмоций от секса с девушкой не представлялось мне возможным. Может быть нужно было попробовать сначала с девчонкой, а потом уже ложиться под парня. Не знаю. Может быть если бы Машка не уехала в Москву, или не оттолкнула меня тогда осенью, и я смог бы завалить её, и может быть мне бы даже понравилось. Но сейчас… Я мог думать только о том, что Лексус вбивался в мою задницу, крепко сжимая ягодицы пальцами, разводя их в стороны, шлёпаясь о мою влажную от смазки промежность своими тугими яйцами, и скулить от бешеного удовольствия.       Я опустил руку вниз, обхватил свой член ладонью и начал надрачивать его. Задница свербила, я подмахивал и дрочил, даже не задумываясь над ритмом. Наверно поэтому и не сбивался. Внезапно под веками вспыхнули пульсирующие круги, и я кончил тугой струёй спермы, изливаясь на простынь. Через несколько фрикций с каким-то животным урчанием кончил и Лексус. Он толкнулся в меня ещё несколько раз и затих. Я снова вывернул голову и посмотрел на него. Пиздец. Я не знаю, как описать выражение его лица. В нём было столько эмоций, что вычленить какую-то одну было невозможно. Наконец он открыл глаза и мы встретились взглядом. Никакого стеснения, неудобства я не испытывал, когда Лексус вышел из меня, снял презерватив, завязал его и бросил на пол. — Ну как? Понравилось? — Не то слово. Феерия.       Я попытался встать, но поясница дико болела и я застонал, а Лексус рассмеялся. — Это с непривычки так болит. Надо чаще практиковаться.       Пошляк. Но он был прав. Тем не менее он помог мне перевернуться на спину и лег на бок, прижимаясь ко мне всем своим узким телом. Подперев голову одной рукой, пальцами второй он рисовал на моей груди узоры. — Миш… Тебе правда было хорошо?       В его голосе не было ни насмешки, ни превосходства. Только забота и нежность. Я обнял его и прижал к себе, зарываясь пальцами в волосы. — Правда. Ты же видишь, что я кончил. Но даже и без этого… Мне действительно очень понравилось заниматься этим с тобой.       Дыхание постепенно выравнивалось, я успокаивался, и, не заметив как, провалился в сон.