Да неее, не может быть

      Сквозь марево сна я почувствовал осторожные прикосновения. Лексус протирал мой живот влажным полотенцем, постепенно спускаясь к паху. Вот он согнул в колене мои ноги и поднял их, широко разводя в стороны. Неужели хочет трахнуть пока я в отключке? Но он очень аккуратно промокнул влажной салфеткой вокруг моего заднего прохода, а затем всё-таки погрузил внутрь один палец. — Какой же ты горячий. Блядь, я снова хочу тебя.       Я потянулся в какой-то неге. Даже на грани сна и яви я понимал, что ловлю кайф от его прикосновений, от того, что это Лексус меня трогает, от своего бесстыдства, позволяющего трогать меня везде. Я слегка приоткрыл глаза и наблюдал за парнем сквозь ресницы.       Похоже, что сам Лёша уже даже сходил в душ. Во всяком случае он выглядел очень свежим. А теперь проявляет заботу о партнёре? Мило. Я расплылся в улыбке, как Чеширский кот, и потянулся к Лексусу, скользя своей ступней по его животу и груди. Когда я забросил ногу ему на плечо, Лёша наконец-то посмотрел мне в лицо. — Очухался? — Угу… Долго я спал? — Да нет. Минут двадцать. Такое бывает от избытка эмоций. Не будь я уверен в том, что я у тебя первый парень, я бы заревновал — ты так мне отдавался, так подмахивал… — Дурак. Не мог же я лежать бревном под таким горячим парнем, как ты.       Лексус рассмеялся. — Я воспользовался душем, ты же не против? — Нет. Тем более ты потом так мило обо мне позаботился.       В ответ он просто пожал плечами, словно в его действиях не было ничего особенного. — Я в душ, а потом поедим. Лады? Я готов слона съесть. — Тебе помочь? В смысле дойти до ванной. — Сам справлюсь, не маленький. — Ну-ну, буду тебя ждать.       Дойдя до ванной комнаты я забрался под душ. Было жаль смывать с себя остатки следов нашей страсти, но и ходить в подсыхающей смазке и сперме не вариант. Быстро намылившись и ополоснувшись, я решил проверить свою «пострадавшую» часть. Поставив ногу на бортик ванны, я осторожно потрогал себя там. Анус был припухший, что не удивительно, но я не почувствовал никакой боли. Значит Лексус оправдал мои ожидания и был осторожен. Я вдруг понял, что безумно хочу увидеть свою оттраханную задницу, но изогнуться и посмотреть мне не хватало гибкости. Что ж, раз в моей голове возникли подобные мысли нужно будет в следующий раз подготовиться и захватить в ванну маленькое зеркало. Или такие желания неправильные и снова говорят о том, что я извращенец? Но разве это действительно так неправильно? Надо будет подумать над этим, а пока неплохо бы нам с Лёшей поесть.       До комнаты я дошёл в одном полотенце, хотя хотелось идти голым, но смущать Лексуса было как-то не с руки. Только разве он чего-то не видел у меня? Леша сидел на кровати. Простынь он снял, потому что я кончил на неё, и правильно сделал. — Есть мясо, оливье, картошка. Что будешь? — я натянул штаны и футболку. — Всё. — А я надеялся, что ты скажешь «тебя». Пошли на кухню.       Я поставил разогреваться мясо с гарниром, заправил майонезом оливье. Жрать хотелось неимоверно. Количество потраченных за еблю каллорий было огромным. Лексус сидел напротив меня и смотрел как я накрыл на стол и уселся на своё место.       Он молча ел, а я залип на его пальцы. У меня, похоже, появился свой фетиш. Сколько же нового про себя я узнал за каких-то полгода, даже меньше.       Мы оба молчали пока ели, потом я собрал грязную посуду и начал её мыть. Его руки легли мне на талию и нежно погладили бедра и живот. Теплые губы прошлись по шее, нежно целуя и оставляя влажные следы. Мне стало жарко. Лёхина рука скользнула под завязку моих домашних штанов и легла на член. Я прижался задницей к его паху и почувствовал твердость. — Ты хочешь? — Хочу. А ты? — И я. Только посуду домою.       Лексус продолжил гладить мой член, а я расставил ноги, когда его ладонь пробралась к моим яйцам. Он продолжал целовать мою шею, и я плюнул на эти тарелки с вилками. Я простонал что-то тягучее и отставил задницу, прогнувшись в пояснице. Лексус стянул вниз мои штаны, и я приготовился к тому, что он сейчас меня трахнет и немного опасался за своё состояние — смазка осталась в комнате, а слюна в этом качестве не вариант. Но он раздвинул мои полужопия, и что-то мягкое и влажное нежно коснулось моего ануса. Я не сразу сообразил, а когда понял, то обалдел. Честно скажу, и не надеялся, что мне когда-нибудь будут вылизывать задницу. Ну всё-таки для этого нужна определенная смелость. А здесь… Без просьб или намёков, а просто так. Как в том старом советском мультике: «А за что мне это?» «Просто так.»       Лексус был нежен и в то же время страстен. Он лизал колечко сфинктера, присасывался к нему губами, пробирался внутрь языком. Что я могу сказать? Я ловил кайф, и это мало сказано. Я хотел насадиться на его язык, чтобы ещё глубже, ещё раз. Член стоял по стойке смирно, но с каким-то мазохистским удовольствием я его не трогал, а он истекал предсеменем и подрагивал. Лексус вминался лицом в мою задницу и трахал меня языком. Я был практически на грани того, что сейчас кончу, как Лёша обхватил мой член ладонью и начал надрачивать мне рывками. Надолго меня не хватило, я заскулил от нахлынувшего на меня оргазма и кончил, уронив голову на сложенные руки. — Понравилось? — Да. Чистый кайф. Просто пиздец, как хорошо.       Он оттащил меня меня от раковины и усадил на стул. — Отсосёшь?       Вместо ответа я открыл рот, позволяя Лексусу вставить в него свой член. Меня снова окатила волна желания подчиниться ему. Я не возражал, когда он уместил большие пальцы рук в уголках моего рта. Когда зафиксировал голову. Когда начал трахать мой рот, постепенно наращивая темп. Он запихивал свой член всё глубже, периодически я давился от рвотных спазмов, но не делал никаких попыток остановить его. Соленый с горечью вкус наполнил гортань, рот растянулся, и мне казалось, что он сейчас треснет в уголках, порвётся к чертям собачьим. Из глаз текли слёзы. А Лексус всё добился в горло, ритмично двигаясь. Если у меня налицо были предпочтения подчиняться, то Алексей точно был доминантном. И может даже с привкусом садизма. Его сперма выстрелила мне в горло, и я, захлёбываясь, проглотил её. Лексус позволил члену выскользнуть из моего рта и прижал мою голову к своему паху. Я зарылся в его лобковые волосы, отчаянно прижимаясь к нему лицом и впиваясь пальцами в его задницу. Меня потряхивала дрожь, а Лёша гладил мои волосы, пропуская пряди меж пальцев. — Ты охуенен, Миша. С тобой так хорошо, ты не представляешь как. Ты словно мягкая глина — из тебя можно лепить всё, что захочешь.       Я вдыхал запах его тела, его естества и боялся того, что он сейчас уйдёт и оставит меня одного в пустой квартире. — Оставайся. — Что? — Я хочу, чтобы ты остался на ночь. Родители не вернутся до послезавтра. Останься со мной. — Ты уверен, что действительно этого хочешь? — Уверен.       Я поднял лицо и встретился с ним глазами. Видок у меня, наверно, был ещё тот. Лексус вытер уголки моего рта, в которых скопилась слюна и смазка, а я рассмеялся. — Ты чего? — Анекдот вспомнил. Встречаются две проститутки. Одна другой говорит: «Подруга, что-то у тебя вид затраханный.» А вторая вытирает уголки рта и спрашивает: «А так?» — Шутник, блин. — Ну так что, останешься? — Надо предкам позвонить.       Смешно. Мы трахались с ним, сосали друг другу, а чтобы остаться ночевать нужно родительское разрешение.       Пока я умывался и полоскал рот, Лексус болтал по телефону. — Ну как, отпустили? — Угу, с отработкой. — С отработкой? Это как? — Как, как. Как дурак. Буду с мелким в парк на горку ходить на каникулах.       Я подошёл к нему и обнял. — Хочешь, я буду отрабатывать вместе с тобой? С братом познакомлюсь заодно. Я тоже горки люблю.       Наверно со стороны это выглядело как-то по-девчачьи. Но мне действительно хотелось продолжить общение с Лексусом. Он мне и раньше нравился, у нас во многом совпадали вкусы, мы понимали юмор друг друга. Что ещё нужно? А теперь у нас появился ещё один сближающий фактор — секс. Очень хороший, просто охрененный секс. Наши тела идеально подходили друг другу. Чем не повод для сближения?       Я наконец закончил мыть эту грешную посуду, и мы вернулись в мою комнату. Не сговариваясь плюхнулись на кровать. — Кинчик? — Давай. Выберешь?       Пока Лёша искал, что мы будем смотреть, я наблюдал за ним. Как его длинные пальцы бегали по клавиатуре ноута, как он слегка прикусывал губы, как дёргался его кадык. Я не любил Лексуса, но он казался мне чертовски привлекательным. Я получал удовольствие просто смотря на него. Осознание принадлежности ему, покорности, готовности позволить ему делать со мной всё, что он захочет, застилала разум. Мне было фиолетово, какой фильм он выберет, в его компании я был готов смотреть чёрно-белое немое кино, лишь бы чувствовать его касания, иметь возможность переплести наши пальцы, положить голову на его плечо. Быть с Лексусом ощущалось настолько же естественным, как и дышать. Он словно вошёл в мою жизнь и занял то место, которое изначально предназначалось ему.       Я не помню, что мы смотрели, не следил за сюжетом. Меня не трогала судьба главных героев. Судя по крикам и звукам ударов, мы смотрели либо боевик, либо хоррор. Когда побежали титры, Лексус выключил фильм и повернулся ко мне. — Понравился? — Да. — А мне показалось, что ты и не смотрел вовсе. — Смотрел.       Только не на экран. Почти всё время я залипал на профиль сидящего рядом со мной парня. Теперь я мог сделать то, о чём мечтал уже некоторое время. Я убрал ноут с коленей Лексуса, сел к нему на ноги и нежно провел по щеке. Запустил пальцы в волосы и оттянул голову назад. А потом наконец-то припал губами к его шее. Я не стремился наставить на коже отметин, хотя мне безумно хотелось показать всему миру, что этот парень — мой. Я просто целовал его шею, его кадык, чувствовал губами биение крови. Я держал его голову обеими руками, вдавливая Лексуса в кровать тяжестью своего тела. Его ладони забрались под мою одежду, легли горячими пятнами на спину. Сдавленный голос прозвучал над самым ухом. — Мииииша…       Я почувствовал напряжение в его паху. Никогда не думал, что моё либидо настольно сильно, что я буду так жадно хотеть близости с человеком, что мне будет мало. Я стянул его футболку, затем свою. — Ненасытный. — Ага. Хочу тебя.       Я никак не мог понять откуда во мне взялось такое ненасытное желание, такой тактильный голод в отношении Лексуса. Я, словно оголодавший, напрашивался на телесный контакт. Мне было мало его касаний, его поцелуев. Я хотел его внутри себя. Интересно, можно свихнуться от первого секса? Или Лексус просто разбудил мою чувственность, мою сексуальность?       Он опрокинул меня на спину, широко развел мои ноги. — Или как в первый раз? — Нет. Хочу так. Хочу видеть тебя.       Я смотрел на возвышавшегося надо мной парня, отмечая про себя всё — рельефа мышц, цвет кожи, плоский живот.       Он потрогал меня за промежность, надавил пальцем на вход. — Нужно растянуть тебя.       Я подхватил ноги под коленями, давая ему максимальный доступ. — Ого. Ты уверен, что ещё утром был девственником? — он вошёл в меня одним пальцем и снова начал двигать им. Потом добавил второй, а через некоторое время третий. Я извивался под его рукой, стараясь насадиться, растянуться как можно лучше, чтобы поскорее он смог войти в меня своим членом. Только сейчас, изнывая от желания быть оттраханным, смотря на Лексуса затуманенными от похоти глазами, я понял насколько у него красивый член. Ровный, с крупной головкой, из которой уже вытекало предсемя, он был хорошего размера и вызывал у меня только одно желание. Я приглашающе открыл рот. — Хочешь? Чтобы я дал его тебе в рот? Хочешь отсосать мне?       Не известно, что больше меня возбуждало — Лёхины пальцы в моей задницей, его возбуждённый член прямо перед моим ртом или тот похабный тон, которым Лексус произносил не менее похабные слова. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Чтобы я натянул твою задницу на член? Чтобы добился в неё пока ты не кончишь? — Даааа. — Хочешь, чтобы я кончил в тебя? — Даааа.       Его пальцы уже свободно входили в анус, но Лексус всё равно дотянулся до тюбика со смазкой и щедро вылил ее на меня. Потом взял упаковку презиков и зацепил край зубами. В этот момент у него было такое красивое лицо, хоть картину пиши или фотографируй на разворот Playboy. Он расскатал латекс по стволу, сунул под мою задницу подушку и крепко прижал мои ноги. — Понеслась.       Головка вошла в растянутый и смазанный анус легко, как родная. Лексус толкнулся ещё дальше. — Хочешь кончить от моего члена в твоей заднице? — Даааа. — Тогда не смей трогать себя. Ты кончишь только от моего члена.       Я был счастлив. От того, что он берёт меня, от того, что я могу ему подчиниться. Я закинул руки за голову, чтобы не сделать даже попытки подрочить себе. Член изнывал, сочился смазкой и подрагивал. Он умолял поласкать его, но Лёша мне запретил, и я не трогал себя. Все, что я делал, это пожирал Лексуса глазами и отдавался ему. Господи, как же он меня ебал! Такие резкие и глубокие толчки! Он проходился по моей простате и меня выгибало дугой. Анус был растянут, но очень плотно обхватывал ствол. Нервные клетки словно взбесились, посылая импульсы удовольствия в мой измученный мозг. — Ещё, Лёша, ещё. Глубже.       Я закрыл глаза, но тут же ладонь Лексуса шлепнула меня по заднице. — На меня смотри. Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты смотрел как я тебя трахаю.       И я смотрел. На покрывшуюся испариной кожу Лексуса, на его равномерно вздымающуюся грудь, на напряжённый живот, на закушенную губу. Я смотрел на того, кто трахал меня, как сорвавшийся с цепи пёс, мощно, глубоко, загоняя в меня член с размаха и на всю длину.       Продержаться долгое время я просто не мог. Где-то в глубине родилось то чувство, которое предвещает оргазм. Яйца поджались к самой промежности, ещё не боль, но удовольствие на грани. Сперма выстрелила из члена так сильно, что часть её попала на моё лицо. Моя сперма на моём же лице. Только от осознания этого факта плыло сознание. Я кончил, как и хотел Лексус, — от его члена в моей задницей, не трогая свой собственный. Я кончил, смотря в его глаза, чтобы он видел как в моих зрачках отражается оргазм, который он заставил меня испытать. Сделав ещё несколько размашистых толчков, Лексус напрягся и кончил, как и обещал, в меня. Но даже после этого он не вышел из моей задницы. Алексей наклонился ко мне и поцеловал, слизывая с моих губ и щёк капли моего семени. — Тебе хорошо? — Не то слово. Спасибо. — И тебе. — Не думал, что смогу кончить вот так. Не трогая себя. — А мне понравилось. Ты был такой беззащитный и откровенный. Такой чувственный и отзывчивый. Тебе идёт быть беспомощным.       Я слушал его откровения и балдел. Ему хорошо со мной. Ему нравится. А Лексус продолжал. — Я бы связал тебя и трахал беспомощного, пока ты не отрубился бы. Ты вызываешь во мне какие-то дикие желания. Выебать тебя в рот, испачкать в сперме, растрахать твою задницу и сфоткать себе на память. Хочу, чтобы из твоей дырки вытекала моя сперма. Чтобы ты умолял взять тебя, отодрать, как последнюю сучку. Что ты сделал со мной, а, Миш? — Ничего. Похоже в тебе проснулось то, что дремало до этого момента. Так же как ты разбудил меня. Кстати, раз уж пошёл такой разговор. Можешь сделать на мой телефон фотку моей дырки? Хочу увидеть её после твоего члена.       Если Лексус и удивился моей просьбе, то никак не подал вида. Он взял с тумбочки мой телефон и включил камеру. — Не шевелись. Сейчас отсюда вылетит птичка.       Щёлкнул зум камеры и Лексус показал мне фотку на экране. Влажный анус, натертый и ярко розовый, он ещё не успел сжаться до обычного состояния. И это моя дырка. Которую ещё несколько минут назад драл лёхин член. Пиздец. Меня это заводило. — О, тебя такое нравится! Твой член снова оживает.       Да, во мне снова рождалось желание, но нужно было идти в душ. Нужно смыть пот и подсыхающую сперму. — Вместе? — Ты хочешь? — Да.       Стоя под струями воды мы целовались, сплетая языки и обсасывая друг другу губы. Скользкими от геля для душа пальцами мы блуждали по нашим делам. Мы были одного роста с Лёшей, поэтому дотянуться до задницы или члена или прижать к себе, чтобы соприкоснуться грудью, было просто. Просто и приятно. — У тебя красивое тело. И член тоже очень красивый. — Ты тоже красив. Особенно, когда стонешь подо мной, весь такой возбуждённый и открытый. — Не провоцируй.       Мы вылезли из душа и помогли друг другу вытереться. Промакивая капли воды на его спине, я невольно любовался острыми лопатками, линией позвоночника, впадинками у поясницы. Я был готов положить себя к его ногам, и мне стало немного страшно от этих желаний. Я никогда никого не любил. Я никогда никому не подчинялся. С родителями у нас были отношения, основанные на равноправии, честности и доверии. Моя осенняя влюбленность в Машу оказалась малозначительным эпизодом. Да, я хотел встречаться с ней и расстроился, получив отказ, но… То, что дал мне Лексус, чувства, которые он у меня вызывал не шли ни в какое сравнение с осенним неудавшимся опытом. Лексус наполнил мир яркими красками. Он словно показал другой мир, насыщенный, яркий, захватывающий. Я принимал такого нового себя и надеялся, что и Лёша думает обо мне в похожем ключе.       Лёжа в кровати, прижимаясь спиной к его груди, поглаживая его длинные пальцы на своём животе, я решился спросить то, о чём давно хотел. — Лёш… — М? — А у тебя с девчонкой было? — Что? — Ну, это… Секс… Ты был с девчонкой когда-нибудь? — Нет. Они мне не интересны. — А когда ты это понял? — Лет в четырнадцать. Мне приснился парень, старшеклассник из моей школы, и у меня от этого встал. Я потом пытался представить себе девчонку, но ничего не получилось. Не моё. Я люблю члены и задницы, а сиськи там и прочее вообще не цепляет. — А Горыныч? — Что Горыныч? — Ну, Горыныч знает, что ты по парням? — Знает. — И что он? — Блядь, Миш, ты пиздец любопытный. — Ну он же твой друг детства. Как он отнёсся, что ты любишь парней? — Нормально. Сказал, что пока я не целюсь на его зад, всё путём.       Я помолчал и снова спросил. — А он тебе нравится? Горыныч. — Нет. Он хороший друг, но как парень не мой тип. — А какой тип твой?       Лексус перевернул меня на спину и навис сверху. — Миш, ты достал. Что ты хочешь услышать? — Что тебе нравлюсь я. Что я твой тип. — Конечно нравишься. Думаешь я стал бы соблазнять того, кто мне не нравится? — Тогда… Мы теперь встречаемся? — А ты хочешь встречаться? — Ну, да. А ты нет?       Лексус наклонился ко мне и поймал губами губы. — Я лишил тебя девственности. Как порядочный человек я должен на тебе жениться. — Да ну тебя, дурак. Я серьезно спросил.       Я снова повернулся на бок, а Лёша опять обнял меня и прижал к себе. — Да, мы с тобой теперь встречаемся. Только… Ты же понимаешь, в каком обществе мы живём? Ты же не ждёшь, что мы будем гулять за ручку, целоваться на улице, обниматься у всех на глазах? — Не жду. — Вот и хорошо, что ты это понимаешь. — Лёш. — Что ещё? — А твои родители знают?       Лексус молчал, и я уже начал волноваться. — Нет. Они не знают. — Боишься? — Если отец узнает, он сначала отобьёт мне почки, а затем выгонит из дома. А ты сам? — Что? — Ты собираешься говорить своим?       Теперь уже я молчал. Представить реакцию родителей мне было сложно. Они никогда не высказывали однозначного неприятия нетрадиционных отношений, но… Одно дело чисто гипотетически рассуждать, сидя на кухне, а другое дело узнать, что твой родной сын, единственный к тому же, оказался по парням. Я был не готов к этому. — Нет. Я им не скажу. — Почему? — Не сейчас. Может быть позже. Но сейчас точно нет. — Давай уже спать? — Угу.       Голова Лексуса опустилась на соседнюю подушку, он уткнулся носом в мой затылок. — Спокойной ночи, Миша. — И тебе спокойной ночи.