Да неее, не может быть

      Просыпаться утром и чувствовать как тебя обнимают и нежно целуют затылок — бесценно.       Лексус легко выводил узоры на моей груди, прикусывал кожу на плече и тёрся об задницу своим стояком. — Мииииша. Доброе утро. — Угу. И тебе.       Я потягивался, как проснувшийся кот, вжимая свои полужопия в лёхин пах. Его рука скользнула вниз, и ладонь крепко обхватила мой эрегированный член. Провела вверх-вниз, крутанулась на влажной головке. Я перевернулся на спину и расставил ноги. Пусть делает, что хочет. И Лексус сделал. Встал, развернувшись, надо мной и засосал головку своими по-блядски красивыми губами.       Если утро началось с минета, то день удался. Моих губ касалась лёхина головка, и почему бы мне не сделать в ответ приятно ему? Хороший стояк и в рот брать приятно, а уж после вчерашних развлечений сам бог велел. Я обсасывал член, заполнивший мой рот, и мял лёхины яйца. У него совершенно не было там волос, похоже, что он специально их удалял. Заботливый.       Лексус вовсю добился в мой рот, и так было гораздо удобнее, чем самому двигать головой — шея устала очень быстро. Сейчас можно было просто получать удовольствие от его вкуса и того, как яростно Лексус делал мне минет. В мой рот он врывался с такой же интенсивностью. Удивительно, но он почему-то не пытался запихать в меня пальцы, но и так было хорошо. Я снова оказался менее сдержанным, чем Алексей, и кончил первым. Что меня удивило — он всё проглотил, а после вылизал мой опадающий член и яйца. А потом развернулся, заставил меня сесть в изголовии кровати и снова засадил свой член в мою глотку. То, что Лексусу нравится трахать мой рот, причём трахать глубоко, я понял уже давно. То, что это нравится мне, я понял только вчера, когда отсасывал ему на кухне. Он кончил достаточно быстро, его семя потекло в гортань, оставляя горьковатый вкус на корне языка. Вытащив член, Алексей посмотрел на моё лицо. — У тебя губы распухли. Это заводит, ты знаешь? Когда ты такой распаренный после секса, с таким затуманенным взглядом… Знаешь, какие мысли рождает твой вид? — Нет, не знаю. — Может и к лучшему…       Я встал с кровати и отправился приводить себя в порядок. Очень хотелось ещё хотя бы разок быть оттраханным, а для этого… И так понятно.       Поэтому в душе я провел какое-то время, а потом рассматривал своё отражение в зеркале. Да, губы распухли. Хорошо, что засосов на мне не осталось, иначе было бы неудобно перед родителями. Я вернулся в комнату, где Лексус вальяжно развалился на моей кровати. — Что будешь на завтрак? — А что ты можешь? — Овсянка, омлет, яичница? — Омлет. — Договорились.       Пока я взбивал яйцо с молоком, обжаривал тонюсенькие ломтики бекона, Лексус сидел за столом и смотрел на меня. — Миш. — Да? — Я тебе нравлюсь? — Нравишься. — Насколько сильно? — Ты хочешь предложить мне пожертвовать почкой ради тебя? — Дурак, нет конечно. Я… — Ты? — Я пытаюсь понять как мы теперь будем общаться. Ну, ты понимаешь. — А что не так с нашим общением? Разве мы не решили вчера, что теперь встречаемся? Или ты уже хочешь после завтрака сказать мне прости-прощай?       Мне был неприятен этот разговор. Что вдруг пошло не так? Что могло измениться за те десять минут пока я был в душе?       Я разложил по тарелкам омлет, достал из холодильника сок. Лексус с преувеличенным аппетитом принялся за еду. Или мне это показалось? Его слова очень неприятно скреблись, вызывая смутное беспокойство. Но начинать выяснение отношений мне не хотелось. Блядь, первое утро в качестве пары, а мы…       А, впрочем, что мы? Конечно Алексея терзают смутные сомнения. Мы учимся в разных классах разных школ, живём тоже не совсем по-соседству. А даже если бы и жили рядом? — Мы можем выбрать какие-нибудь дни, чтобы встречаться после школы… В выходные гулять вместе. Можем приходить ко мне — родители возвращаются с работы после семи.       Я старался, чтобы мой голос звучал спокойно, без раздражения или недоверия. Может даже ободряюще. — У меня брат на руках. Я вожу его на кружок, забираю с продлёнки. — Но ты же как-то устраивал свою жизнь раньше… Можем… после репетиций… Это, конечно, не заменит полноценный секс в постели, но хоть какая-то альтернатива. Ты же не предлагаешь целибат? — Нет. — Вот и хорошо. Я бы не выдержал.       Я сел к Лексусу на колени и уткнулся лбом в его лоб. — Лёш… Мы справимся. Потерпеть пару месяцев, а там весенние каникулы. Родители на работе. Придумаем что-нибудь.       Я легонько коснулся его губ. Потом повторил уже настойчивей. Я хотел отвлечь Лёшу от грустных мыслей, да и себя настроить на позитивный лад. Вот здесь и сейчас нам же никто не мешает заниматься тем, чем мы хотим? Вот этот момент и надо ловить. — Чем займёмся? — А чем ты хочешь? — Даже не знаю… У меня есть шахматы, а ещё можно задачки по математике или физике порешать. Ну, или обсудить классическую литературу. Как ты относишься к творчеству Толстого и Достоевского?       Я говорил, стараясь казаться серьезным, и похоже у меня получилось, потому что у Лексуса был совершенно ошарашенный вид. — Миш? Ты нормально себя чувствуешь? — он осторожно положил ладонь на мой лоб. — Вроде жара нет.       Я не выдержал и рассмеялся. — Испугался? Чего больше, математики или литературы? — А всего больше, и матеши и литры. — Тогда поцелуй меня, пока я не передумал.       Губы Лексуса накрыли мои, язык скользнул внутрь, и я прихватил его губами. — У нас мало времени. Ты же подготовился? — А что я в ванне делал по-твоему? Здесь? — Нет. Хочу, чтобы тебе было удобно. Хочу оттрахать тебя, чтобы до весенних каникул хватило. — Тогда пошли в комнату.       Толкнув меня на кровать, Лексус практически моментально избавился от одежды. Я последовал его примеру. Он опрокинул меня на спину и широко развел ноги. Я ещё не был возбуждён до предела, да и Лёша тоже. Всё-таки за неполные сутки мы достаточно выдоили друг друга. — Подрочи для меня. Я хочу увидеть как ты это делаешь.       Блядь, а вот это было немного стрёмно. Но я подчинился и начал ласкать себя. Я гладил свои бёдра и грудь, пощипывал соски, облизывал пальцы, а потом влажными уже ласкал член и мошонку. Всё это время я не отводил взгляд от лица Алексея. По его потемневшим глазам стало понятно — ему нравится. Нравится смотреть, как я наглаживаю свой ствол, ласкаю себя. Это только на меня ему нравится смотреть или в принципе возбуждает подобная ситуация?       Я скользнул ладонью вниз и, подхватив мошонку, начал разминать яйца, потягивая их и сжимая. Потом приподнял ноги и принялся разминать колечко заднего прохода. Мне было неудобно выворачивать запястье, но вид Лексуса, смотрящего за моими действиями, побуждал не останавливаться. — Дай смазку.       Он не стал протягивать мне флакон, а сам вылил порцию лубриканта на мою руку. Пальцы заскользали легче, сначала один, а затем и второй погрузились внутрь. Я двигал ими не слишком быстро, во-первых давая время себе привыкнуть, а во-вторых эта медлительность заводила Лёшу. Его лицо стало напряжённым, взгляд, которым он провожал мои пальцы, — жадным. Начиная со вчерашнего дня Лексус хорошо потрудился над моей задницей — дырка охотно принимала смазанные пальцы, два входили уже легко. — Входит и выходит, — я вспомнил сакральную фразу ослика Иа.       Я попытался раздвинуть пальцы на манер ножниц, но у меня не вышло. Внезапно Лексус запрокинув мои ноги ещё выше. Он налил лубриканта на свою руку и прижал к моей промежности. Лёша ничего не сказал, но его глаза горели лихорадочным блеском. Я подумал, что он хочет сам заняться моей дыркой, и попытался вытащить пальцы, чтобы не мешать, но я ошибся. — Оставь их. Не вытаскивай.       Голос стал ниже и резче, и от этой тональности я покрылся мурашками. А Лексус уже пристроил свою ладонь и ввел в меня один палец. Мы двигались синхронно, и я ещё пытался переплести наши пальцы внутри. — Расслабься ещё.       Какое там! Я начал чувствовать нарастающее возбуждение, но мне хотелось большего. Лексус удерживал мою ногу правой рукой, а пальцами левой орудовал во мне. Да, потому что в ход он пустил второй, и теперь во мне скользили и растягивали мой анус четыре пальца — два мои и два лёхиных. Он тянул заднюю стенку, а мои пальцы скользили по передней. От ощущения растянутости и наполненности одновременно меня начало крыть. Мой член истекал смазкой, он пульсировал от притока крови, мне казалось, что он сейчас лопнет. Я потянулся рукой к нему, чтобы подрочить, но меня остановил Лексус. Он пережал пальцами основание моего члена, не позволяя мне кончить. — С ума сошёл? Отпусти. — Нет. Я не дам тебе кончить так быстро. Не сейчас.       От наших движений моя задница горела, этот зуд заставлял шире разводить ноги, заставлял насаживаться на пальцы ещё сильнее. Я закинул ногу на плечо Лексуса. — Давай. Ты можешь. В тебе четыре пальца. Тебе нравится?       Я стонал под его словами и натиском наших рук. В этот момент я был готов на что угодно, дал бы любое обещание, лишь бы Лексус трахнул меня. Я стонал, а он лишь становился напряжённее. — Хочешь меня внутри? Скажи, что хочешь меня. — Хочу. Очень. Прошу тебя… Возьми меня… Трахни уже… Сил нет. — Трахнуть тебя? Трахнуть твою жадную дырку? — Дааааа. — И как же мне тебя трахнуть? — Как хочешь… Только сделай уже…       Я плохо отдавал себе отчёт в своих действиях. А уж про мысли вообще молчу. Их не было. Было только одно безудержное желание заполнить свой проход лёхиным членом, до отказа, до звёзд под веками. Лексус стащил с запястья силиконовую резинку, которая со вчерашнего дня красовалась на его руке, и про которую я всё забывал спросить, и натянул ее на мой член, освободив лёхину вторую руку. — Зачем? — Теперь ты не кончишь так быстро, как обычно.       Дальнейшее было похоже на какое-то помешательство. Лексус не просто меня трахал, он меня ебал. Очень резкими и глубокими толчками. Такими, что мне казалось он порвет мне кишку и живот, и его член вылезет наружу. Он загонял в меня свой ствол до самого конца, вжимаясь в мою промежность яйцами. Откуда у него было столько сил, я откровенно не мог понять. Может жрал втихаря стимуляторы?       Лексус перевернул меня на живот, заставил прогнуться в пояснице и снова загнал член в задницу. Периодически он добавлял смазку, чтобы скольжению ничто не мешало. Мне стало казаться, что этот секс никода не закончится. Было ли мне хорошо? Точно да. Я испытывал такое возбуждение, что удивлялся сам себе.       Наконец он снова перевернул меня на спину, запрокинул мои ноги себе на плечи. — Лёша… Дай кончить… Пожалуйста, дай мне кончить.       Он посмотрел на меня каким-то совсем уже шальным взглядом и наконец-то снял резинку. — Давай. Кончай.       Под его хриплый голос я с наслаждением излился на свой живот. Смотря на белесую сперму на моей коже, Алексей сделал ещё несколько толчков и содрогнулся несколько раз.       Сил не осталось у обоих. Лексус просто упал, подминая меня под себя. И его и моё дыхание было сухим и рваным. Наши тела были покрыты потом, влажные волосы прилипли ко лбам. Лёша прижался ко мне всем телом, и я обнял его руками и ногами, хотя сил не было абсолютно. Так мы и лежали на смятой простыне, впитывающей наш пот. Я гладил Лёху по спине и зарывался пальцами в его волосы. Его сердце билось о ребра, отдаваясь стуком в мою грудь. Я шептал какие-то пошлые нежности в его ухо и отчаянно не хотел разрывать объятия. Вряд ли у нас будет ещё такой безбашенный секс, но повторения очень хотелось.       Его член обмяк и выскользнул из моего ануса, а следом потекло что-то теплое. — Ты кончил в меня. — Да. — Ты забыл надеть презик? — Похоже. Совсем башню снесло. Ты злишься? — Не то чтобы. — Прости. Я не хотел.       А я хотел. Я очень хотел, чтобы он кончил внутрь меня. Хотел его сперму в себе. И чтобы она вот так вытекала из моей растраханной дырки. Для меня это было что-то вроде символа, закрепляющего наши отношения. Словно физическое подтверждение того, что мы принадлежим друг другу. Инициация. — Я хочу это увидеть. — Ненормальный. Кто в здравом уме захочет увидеть, во что превратилась его дырка после траха? — Я. Я тот нормальный, который хочет видеть себя.       Лексус ничего не сказал, а просто потянулся за моим телефоном и включил камеру. — Может видео? — Нет. Только фото.       Я поднял и раздвинул бёдра. — Хорошо видно? — Слишком хорошо.       Щёлкнул зум. — Держи. Я хорошо потрудился? — Слишком хорошо. — Я тоже хочу твою фотку. Можно?       Нет, Лёша, я ещё не настолько был уверен в тебе и в себе, чтобы давать такой компромат на себя. — Прости, но не сейчас. — Не боишься хранить такие вещи в телефоне? Он у тебя даже не запаролен. А если кто увидит? — Не бойся, не спалюсь. Пошли в душ. — Да, пошли.       Стоя под струями воды мы мыли друг друга, но на большее нас уже не хватало. Эх, сейчас завалиться бы с Лексусом в постель и поспать в обнимку пару часов, а потом снова отдаться ему. Но это всё лишь мечты.       После душа Алексей быстро собрался, ему пора было уходить. — Позвонишь? — Обязательно. Вечером, лады?       Я потянулся к нему и Лексус поцеловал меня.       Я закрыл за ним дверь. Тишина квартиры обрушилась на меня со всех сторон. Я вернулся в свою комнату и посмотрел на развороченную постель. Быстро сняв постельное бельё, я отправил его в стиральную машину. Нужно было максимально привести всё в порядок до возвращения родителей. Я привел в порядок кухню, вымыл остатки посуды и протер пол. Когда закончил перестелать свою постель раздался сигнал закончившей стирку машины. Я поставил режим сушки. Мама не должна увидеть, что я извел за сутки две простыни, а лишние вопросы мне ни к чему.       Когда всё было закончено, я подключил телефон к ноуту и скачал обе свои фотки, сделанные Лексусом, а с телефона их удалил. Лучше подстраховаться, чем нечаянно спалиться. У меня была скрытая папка, где я хранил видосики, картинки, фотки, которые мне нравились. Теперь эта папка пополнилась фотографиями моей оттраханной дырки.       Закончив все дела я понял, что валюсь с ног от усталости. Поэтому просто на все забил и отправился в постель, прихватив ноут.       Я открыл свою страницу в соцсети и обнаружил кучу поздравлений с Новым годом. Праздник был несколько дней назад, а мне казалось, что прошла вечность. Ну или полгода. Я даже получил поздравление от Машки. Прислушался к себе и понял, что мне ровно. Ничего не тронуло, не зацепило. Вся моя влюбленность растаяла, как туман. Поэтому я с чистой совестью отправил ей ответное поздравление. Надеюсь у неё всё хорошо. Надеюсь она нашла новых друзей, а может и не только друзей. На её новых фотографиях рядом с ней подозрительно часто оказывался один и тот же парень. Но мне было похер. Абсолютно.       Я вышел со страницы и включил один из своих любимых фильмов. Лексус выдоил меня подчистую, выжал все соки. Я даже порно не хотел смотреть. Лучше что-нибудь проверенное и известное, лишь бы не грузить мозги.       А вечером, когда я уже собирался ложиться спать, пришла смска от Лексуса. «Привет. Как ты?» «Норм. Спина болит. Вот спать ложусь.» «И я. О тебе думаю» «И я думаю.» «Увидимся завтра? Я с братом в парк иду» «Отрабатывать?» «Ага. Ну так что, придёшь?» «Да» «Тогда созвонимся. Спокойной ночи» «И тебе»       Я добавил к сообщению сердечко синего цвета и отключил телефон.

***

      Родители не задавали мне лишних вопросов. Если у них возникли какие-то сомнения по поводу происходящего у нас дома пока они были на даче, то меня не спрашивали. Только отец поинтересовался всё ли у меня в порядке, и я ответил утвердительно.       Я немного боялся того, что они начнут распросы про мою гипотетическую девушку, захотят пригласить её в гости, но к счастью этого не произошло. Наверно они не хотели давить на меня. В любом случае я был рад — это избавило меня от необходимости врать им.       Каникулы пролетели в один миг. Практически каждый день я встречался с Лексусом. Иногда ему приходилось брать с собой брата, и тогда мы все вместе шли в парк. Иногда у нас получалось встретиться вдвоём. Тогда мы просто гуляли, или шли в кафе, или в киношку.       Но даже наши частые встречи с Лексусом не могли утолить мою жажду. Я хотел секса. С ним. Такого же охренительного, как в наш первый раз. Но случая всё не представлялось — мои родители были дома, его семья предпочитала провести эти праздники на диване. Всё, что нам оставалось, это пожимать ручки друг другу и иногда целоваться украдкой, опасаясь, что нас кто-нибудь спалит.       Удивительно, но за время каникул мы ни разу не встретились с Горынычем. Правда он переписывался с Лексусом, и тот сказал, что Игорь погряз в любви к Ленке. В добрый час. Мне, откровенно говоря, не было до них никакого дела. Я даже был рад, что Ленка поглощала всё внимание Горыныча, и на Лексуса у того уже не было ни сил, ни времени.       А между тем приближалась третья четверть. Мы уже не сможем видеться так часто, и от этих мыслей настроение падало ниже плинтуса. Блядь, поскорей бы вырасти и съехать от родителей. Тогда никто не помешает мне привести домой того, с кем я хочу провести ночь. Или жизнь.       Стоп. Я что, хочу провести с Лексусом жизнь? Я совсем перестал дружить с головой? Мы закончим школу, поступим в институты, скорее всего в разные, и всё. Прости-прощай. Наши пути разойдутся. Скорее всего навсегда. Мы даже на встречах одноклассников не встретимся, потому что одноклассники у нас разные. И школы разные. И жизни у нас разные.       От этих мыслей я так загнался, что даже не заметил, как зло сжимаю губы и кулаки. — Э, ты чего? Что случилось?       Я поднял глаза на Лексуса, в его взгляде читалось неподдельное беспокойство. Он положил ладонь на мой кулак и слегка надавил на него. — Миш… Что случилось? — Ничего. Всё хорошо. — Ага, хорошо. А я слепой дурак, да? Скажи, о чём ты думаешь?       Я горько усмехнулся. Теперь я понимал Машку. Понимал, почему она не захотела встречаться со мной даже месяц перед отъездом. Резать по живому больно. Но я понял это только сейчас. — Лёш, пообещай мне… — Что? — Что мы будем вместе. — Обещаю. Мы будем вместе.       Он не спрашивал больше ни о чём. Может быть подобные мысли крутились и в его голове, кто знает. Кто вообще знает, что там будет дальше?