Дитя бесконечности

Когда я очнулся, пришлось потратить несколько секунд, чтобы понять, где нахожусь. Кажется, все-таки я был не в клинике, а в том самом гостиничном номере, где утром оставил вещи. Судя по свету из окна — вечерело, так что испуг, вызванный почти больничной тишиной, постепенно начал развеиваться. Окончательно я успокоился, когда в поле зрения промелькнула фигура Соу, а после откуда-то слева послышался и голос доктора Кея: — Привет-привет! Как самочувствие? Я повернул голову на звук и увидел распахнутый грокк, над синей площадкой которого золотилась пиктограмма солнца. Доктор говорил без нажима, участливо, но пришлось повременить с ответом. Я собрался с мыслями, быстро восстановил в памяти события прошедших дней, чтобы убедиться, что ничего из воспоминаний не пропало. — Добрый день, доктор. Вроде бы нормально. Моя новая память при мне… Пиктограмма солнечного диска встрепенулась и запульсировала: — Очень-очень рад это слышать. Набирайся сил и свяжись со мной, когда оклемаешься — обсудим. Я медленно кивнул: — Хорошо. Вам вечером будет удобно? Из грокка раздалось жизнерадостное: — В любое время. Отдыхай! — и солнце потухло, растворившись в синем глянцевом поле. Я протянул руку и захлопнул прибор. Ничего не болело, но собственное тело показалось тяжелым и резиновым. Захотелось размять пальцы, чтобы улучшить их чувствительность. — Хочешь воды? — спросил Соу, протягивая бутылку со ставшей уже привычной горьковато-соленой минералкой. — Или может, заказать горячее? Что-то в Арвэ переменилось — в том, как он говорил, а может в жестах или мимике. На первый взгляд, он казался таким же отстраненным и привычно равнодушным, но вот, возможно, во взгляде затаилось нечто болезненное. Разочарование или досада? — я не мог разобрать. Я с благодарностью забрал бутылку, кивнул и, стараясь скрыть обеспокоенность, спросил: — Ты чем-то расстроен? Арвэ вскинул брови и внимательно посмотрел на меня. Медленно присел на край кровати и ответил вопросом на вопрос: — С чего ты взял? — Не знаю, — я поморщился, пытаясь раскрутить неловкими пальцами крышку у бутылки. — Просто почудилось, что ты раздосадован. Я нарушил твои планы? — крышка никак не поддавалась. — Прости, если так. Вся эта ситуация выбила меня из колеи… Я понимаю, что мэтр Кадора просто обознался… я думаю… его кончина — стечение обстоятельств… Я оставил возню с бутылкой и посмотрел на Арвэ, надеясь что он подтвердит мои слова, но он только вздохнул, забрал минералку, с легкостью открыл и, пожалуй впервые за все наше знакомство искренне улыбнулся — сочувственно и грустно: — Конечно, в этом нет твоей вины. По правде, я сожалею, что не проводил тебя в архив. Возможно, все сложилось бы по-другому. Кей… Доктор Кей посоветовал предоставить тебе максимальную свободу, вот я и решил не вмешиваться. Хотя в этом случае, стоило бы. Я фыркнул, смутившись от откровенности в его голосе: — И что бы ты сделал? Что бы это изменило? Вместо ответа Арвэ многозначительно повел бровями. Вот. Вот привычная и понятная «непонятная» реакция, — как ни странно, она меня и успокоила. Я забрал минералку, сделал глоток. Задумался. — Знаешь, мэтр перед смертью сказал что-то про дневники… — я рассматривал складки на одеяле, — Он сказал «дневники у Сави»… Я бы хотел их найти. Такое чувство, что я просто обязан их прочесть, раз уж это было последним желанием мэтра. Интересно, кто такой Сави? Или такая? Ты сможешь помочь — посмотреть в Пространстве? Или, может, расспросим родственников? Арвэ равнодушно пожал плечами: — Да, можно. Я попробую найти их для тебя, но на это может потребоваться время. Я поставил бутылку на прикроватную тумбу и откинул одеяло — захотелось встать. И как только тело приняло вертикальное положение, голова сразу закружилась так, что я чуть было не упал. Пришлось постоять, опираясь ладонями в матрас и дожидаясь того, когда мельтешение в глазах прекратится. Проворчал, утыкаясь лбом в простыни: — Боги… Такое ощущение, что я не пару часов провел в постели, а целую вечность… Даже ноги плохо слушаются… Наконец, собравшись с духом, разогнулся и мигом почувствовал, как Арвэ придерживает меня за плечи. — Не торопись… Ты проспал несколько дней… — Сколько?! — я попробовал обернуться, но лица Соу так и не увидел, только перед глазами все вновь поплыло. Арвэ обнял меня со спины, не давая свалиться. Я же не знал от чего голова сильнее идет кругом — от того, что кровь «упала» в ноги, подчиняясь силе тяготения, или от внезапно сократившейся между нами с Арвэ дистанции — как эмоциональной, так и физической. Казалось, сердце грохочет как бешеное — но, если верить книгам по медицине, так оно и должно реагировать на резкое падение давления… Не так ли? — Арвэ… — позвал я, а он, заметив, что я более-менее уверенно стою на ногах, разомкнул объятья и теперь только придерживал меня под локоть. — Скажи… А мы точно не были любовниками? Почти на руках меня носишь… — хоть я и добавил в голос сарказма, все равно замялся и, кажется, покраснел, что тоже можно было списать на компенсаторную реакцию тела. Я не услышал, а скорее почувствовал беззвучный смешок: — Ты что-то вспомнил? Пришлось вновь проинспектировать доступные воспоминания и признать, что ничего нового в них так и не появилось. Я отрицательно качнул головой и, добредя с подстраховкой до кресла у окна, уселся. Недовольно пробубнил: — Чувствую себя стариком… Все тело как неродное… Даже с постели встать нормально не могу… Не подкинешь минералки? Из-за моих слов в глазах Арвэ вновь промелькнула болезненная досада, и я нахмурился: мне показалось, что эта его эмоция уже второй раз связана с моим самочувствием. Ну да, должно быть утомительно возиться с калекой без Источика, который ничего не помнит и не понимает, а теперь еще и теряет сознание при эмоциональных нагрузках. — Соу, — начал я решительно. — Понимаю, что я тебе — обременение, и, честно говоря, мне не хочется быть у тебя в долгу, да и, кажется, тебе это не надо. Я хочу договориться с руководством комплекса, чтобы они выделили для меня сотрудника, например Джил — мы с ней неплохо ладим — чтобы он, или она, взял на себя роль сопровождающего. Нет, не подумай, ты, если хочешь, продолжай дела в фонде, ты отлично разбираешься в бумагах — в отличии от меня. Так что… — уверенность в том, что говорю, постепенно начала меня покидать. — …Давай все-таки наше взаимодействие будет ограничено чисто деловыми аспектами? — Хорошо, — спокойно согласился помощник. — Я напишу управляющему и договорюсь о компаньоне. И никаких эмоций в лице Арвэ я прочитать не смог. И когда он, проговорив что-то про заказ еды в номер, вышел, я сложил ладони замком на коленях — задумался. Было досадно. Показалось, что я повел себя как ребенок раннего школьного возраста, который провоцируя взрослого, получает в ответ щелчок по носу. Ведь то, что я сказал не совсем соответствовало тому, что думал… Да, в присутствии Арвэ я ощущаю себя скованно, но вышло резче, грубее… Мог ли я обидеть его своими словами? С виду, никогда не скажешь, что Арвэ думает на самом деле. Разговор свернул куда-то не туда… Но я же чувствую, что я ему в тягость. И это унижает нас обоих. Не должно быть так… — Можешь подойти, пожалуйста, — позвал я Арвэ, когда он вернулся в номер. Вечернее осеннее солнце, наискось вырисовывающее на полу золотой прямоугольник от окна, подсветило и подлокотники кресла, и фигуру напротив. Прямые солнечные лучи забелили до бумажного лицо Соу, и оттого оно почудилось мне очень юным. А может, это бьющий в глаза свет заставил щуриться, и оттого оно приобрело чуть более живое выражение? Не знаю. Но я просто взял руку Арвэ в свою и проговорил, вкладывая всю доступную мне сейчас искренность: — Я очень благодарен тебе за помощь и за присмотр, — я запнулся, подбирая слова. — Ты много для меня делаешь, уделяешь много внимания всем этим мелочам — с ремонтом, записками, подсказками — я вижу. Хоть и держишься отстраненно, но не в этом суть… Арвэ… Я чувствую, что между нами есть какая-то связь, но ее пока не готов реализовать ни я, ни ты. И в результате мы тяготимся друг другом. Это неправильно. Я думаю, нам обоим нужно, чтобы я научился обходиться без твоей помощи. Я не понимаю до конца, что именно происходит, не помню, что было до инцидента, но если так продолжится… Мы окончательно потеряем друг друга, что бы нас не связывало в прошлом… — я пожал жилистые прохладные пальцы, провел по ним ладонью и отпустил. Грустно улыбнулся: — Давай как можно быстрее вернемся в Варнею? А дальше каждый, до поры до времени, пойдет своим путем? — Все сказал, решился. Это уже давно вертелось у меня на уме, но то ли я трусил, то ли не мог подобрать момент и слова. Солнечные лучи перебирали у Арвэ опавшие на лоб волоски, золотили ресницы. Он долго молчал, просто смотрел… и выглядел очень живым и настоящим. А теперь уже он одним плавным движением перехватил мою собственную ладонь, медленно склонился и, смежив веки, прижался к ней губами. — Да будет так, — выдохнул Арвэ в мою в миг окаменевшую руку и отступил в полутень. Его лицо вновь приобрело привычное отстраненное ничего не значащее выражение. Достав наладонник из кармана брюк, он принялся быстро на нем что-то набирать. А я все сидел в оцепенении, не зная что делать с колотящимся сердцем, с тем, что не могу понять как нужно интерпретировать произошедшее… Есть ли в этом жесте игра или нет? Была ли это попытка привлечь внимание, или это было искренне? Как же все путанно в этом мире… — Если будешь нормально себя чувствовать, можем вернуться ночным рейсом, — сообщил Арвэ бегая взглядом по экрану наладонника. — Следующий вылет только послезавтра утром. Что скажешь? Я автоматически кивнул, все еще блуждая в собственных ощущениях. Проговорил себе под нос: — Да, подойдет. Сначала только свяжусь с доктором Кеем. Если даст добро — летим сегодня же… Чем скорее, тем лучше. Конечно, так быстро уезжать не следовало — я хотел бы узнать о здешних местах больше, но и находиться рядом с Арвэ отчего-то сделалось невозможным. Словно кто-то кнопку нажал. Оставалось надеяться, что время и обстоятельства расставят все по местам — прошлое и будущее ответят на мои вопросы. Несмотря на страх перед неизвестностью, мне сделалось легче.