Related

Айзек опустился в кресло и провёл ладонью по поверхности стола. Армия Мира рассказывала ему об этом инструменте взаимодействия между правящими фракциями, но он так и не уловил смысла его. Зачем-то эти люди должны были каждые полгода собираться и смотреть друг на друга через голопрекции, пока главный компьютер анализировал благосостояние их корпораций. Это вполне можно было проделать и без людей, но Армия Мира настаивала, чтобы каждый из них не просто присутствовал, но и подтверждал своё присутствие отпечатком пальца. Тогда он ещё не знал, что однажды ему самому придётся оказаться за таким столом. Но вступив в наследство Swan Energetics он стал обязан присутствовать на этих странных брифингах. — Так вот для чего я был создан, — пробормотал Айзек, брезгливо скривившись. Как ни объясняли ему ледяные штурмовики важность мирового равновесия, из-за которого его выдернули из-за порога смерти, он сам считал, что это они должны были поддерживать его, а не случайные лидеры корпораций. Ему никогда не хотелось богатства и власти. Ему никогда не хотелось быть здесь. Отпечаток его пальца уже был в базе данных компьютера как идентификатор нового наследника Свона. Его даже немного удивил тот факт, что у четырёх почти идентичных клонов они были неодинаковы. Время подошло и под потолком зажегся свет. Вокруг стола загорелись несколько излучателей голопроектора, усадив участников переговоров вокруг. Круглая поверхность стола разделилась на цветные сектора. На каждом была символика компании, статус которой он символизировал. Айзек невольно коснулся своего сектора — он на этом поле был не самым большим, и выделялся ярким белым цветом. Самым крупным на столе был голубой, и над ним возвышалась массивная фигура крупного и очень старого мужчины с широким лицом и густыми усами. Айзек видел его впервые, как и почти всех остальных участников переговоров. Он успел бегло прочитать список компаний и имена их владельцев, но эта новая информация пока была лишь безликим набором слов и цифр, плохо усваивающимся в юном мозгу. Единственной, кого он здесь знал, была Али Свон — старая сестра Абрахама Свона, сменившая имя на Талиана и отрекшаяся от фамилии. В ее ведении находилась компания Valkoinen, серый сектор которой был немногим меньше его белого. — Ого. Мистер Свон что, открыл эликсир молодости? — заговорила первее прочих широкоплечая рыжая женщина, улыбнувшись тонкими губами. Айзек почувствовал неприятный зуд под кожей, когда взгляды всех этих незнакомцев устремились на него, и ни один из них не был дружелюбным. — Да, — сухо ответила Талиана. Ее тонкие пальцы с длинными ногтями царапали стол, и голограмма транслировала этот противный тихий звук. Айзек поморщился. — Но от смерти его это не спасло. А это — его запасной вариант. — Хотел бы я сказать, что всегда рад видеть за этим столом новое лицо, но… этот бедный сиротка точная копия всех предыдущих, — медленно заговорил владелец голубого сектора, потирая друг о друга огромные ладони, и засмеялся раскатистым басом. Остальные быстро подхватили его шутку. Айзек почувствовал, что теряется. Насмешки были для него привычным явлением там, где он вырос, но от них можно было убежать. Или отбиться. Но ударить голограмму было невозможно, а убежать с этих переговоров он не имел права. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, прогоняя эмоции, подступающие к горлу. Никто кроме Марты не должен был видеть его слабости. — Меня зовут Айзек, — заговорил он, старательно представляя, что здесь всё ещё никого нет. Технически — так оно и было, ведь физически только он находился в этой комнате. — Я был создан, чтобы занять место Абрахама Свона за этим столом. Приятно познакомиться, уважаемые персоны, — он сцепил руки в замок, положив на стол. Услышав его голос, все резко замолкли. — Насколько мне известно, мы собираемся здесь ради сохранения мира. Чтобы собрать воедино и проанализировать наши текущие достижения в деле восстановления и преумножения благ человечества. — У него даже голос такой же. Мне некомфортно, — проворчала рыжая женщина. Айзек сглотнул комок, сжимая сцепленные руки так сильно, что пальцы начали синеть. Он искренне ожидал, что во время этой бесполезной процедуры все участники будут сидеть молча, но похоже сейчас каждый из них был настроен ударить его побольнее, испытывая его терпение. — Чем быстрее мы начнём, тем быстрее разойдёмся, — меланхолично сказала Талиана и приложила большой палец к своему сектору на столе. Остальные проделали то же самое и снова взглянули на Айзека, в этот раз выжидающе. — Давай, гадкий утёнок, делай как мы, — добавила она, плавно дёрнув головой вбок. Айзек не сразу смог расцепить сжатые пальцы, которые уже совсем перестал чувствовать. Ему пришлось немного размять ладонь, чтобы вернуть полный контроль над киберусилителями, заменявшими почти полностью мускулатуру пальцев, прежде чем он смог повторить жест остальных и приложить палец к своему сектору. Он не считался с первого раза, и даже со второго, и лишь на третий, когда присутствовавшие на переговорах снова начали смеяться над ним, компьютер наконец признал его. Над каждым сектором всплыло облако данных, и механический голос объявил о начале анализа и попросил всех подождать. Айзек тяжело вздохнул и откинулся в кресле — технически, больше здесь от него ничего не требовалось. Но он всё ещё не мог уйти — по завершении анализа требовалось приложить палец ещё раз. — Вы выглядите очень юным, Сувон-сама, — заговорила с заметным акцентом до этого молчащая женщина с очень белым лицом и длинными прямыми чёрными волосами. — Но быть может это обманчивое впечатление. Сколько вам лет? Снова все взгляды устремились на Айзека. Похоже, они не собирались ждать результатов подсчётов в тишине. — Пятнадцать, — холодно ответил он, опустив взгляд на стол, на котором светящиеся сектора постепенно меняли свои размеры, перераспределяя очки влияния. Белый сектор почти не двигался, но всё же казалось, что он стал немного уже. Юный наследник Свона понимал, что был слишком молод. Понимал, что не был готов выступать на равных с этими людьми. Но выбора у него не было. — Интересно, есть ли наставник у столь юного лидера? Или же старик настолько безответственно отнёсся к своему делу, что просто бросил всё в руки неопытного ребёнка? — снова заговорил раскатистый бас со стороны голубого сектора. — Бедный-бедный сиротка. Айзек решил не отвечать. Жизнь научила его, что попытки опровергнуть слова задир лишь доставляют им радость и дают почву для новых несправедливых придумок. Объективно — он не знал, о чём думал его создатель и как он относился к подконтрольной ему компании. Но уменьшение сектора на столе явно говорило о том, что он не сильно стремился к экспансии в последние годы жизни. — Ну что вы, мистер Рэткин. Вообще-то, ещё есть я, — подала голос Талиана. — Технически, я ближайшая родственница. Но очевидно по мнению моего брата, этот малыш способен справиться лучше. Без меня. — У меня нет наставника, — сказал Айзек, ощутив потребность хоть как-то перебить этот поток издёвок. — Я знаю всё, что необходимо, — он заставил губы растянуться в улыбку. — Ведь всё, что необходимо, это ткнуть пальцем в этот стол и не допустить военных конфликтов между представителями фракций, — он прошёл внимательным взглядом по лицам собравшихся, на которых тут же отпечаталось удивление. — И кажется я понял наконец, почему здесь сидим мы, а не ледяные штурмовики. — Надо же. Так просвяти же нас, зачем мы все здесь сидим, маленький лебедь, — протянул владыка голубого сектора. — Я знаю, что такое война, — Айзек закрыл глаза. Он действительно знал — Армия Мира показала ему всё, что сохранилось у неё в архивах. Не просто показала, а заставила пережить, погрузив в долгий страшный сон, проснувшись после которого он уже не мог отмахнуться, когда ему говорили о последствиях, к которым может привести дисбаланс сил. И именно поэтому он при всём желании не мог просто взять и уйти с этих переговоров. — Она случается, когда такие как мы, уютно сидя в своих кабинетах, посылают других на смерть, чтобы решить проблемы, которые можно было бы просто обсудить сидя за одним столом. Она смертоносна и разрушительна, и иногда может выйти из-под контроля и привести к последствиям, которые мы до сих пор не смогли устранить. И мы сидим здесь, вынужденные смотреть друг на друга, слушать друг друга, стискивать зубы и сдерживать нашу ненависть, ведь расстояние не позволит нам убить друг друга прямо сейчас, — он развёл руками, очерчивая пространство стола. — Это — наша маленькая война, и мы вынужденны вести переговоры, потому что никто кроме нас не может этого сделать. Никто, кроме нас, не пойдёт за нас умирать, ведь мы очень легко заменимы, и зависим от людей, которые потребляют наши услуги. Это… просто и гениально. И с этим может справиться даже ребёнок. После его речи в комнате переговоров повисла мёртвая тишина. Даже Талиана перестала скрести стол ногтями. Айзек открыл глаза и увидел поражённые лица, в которых больше не было и следа прежней весёлости. И в этой тишине компьютер заявил о завершении анализа. Каждый снова приложил палец к своему сектору, и один за другим голопроекторы гасли, когда участники брифинга отсоединялись от сети. Настал момент, когда в комнате остались лишь двое: Айзек и массивно нависающий над голубым сектором усатый старик. Он долго выжидающе молчал, очевидно желая остаться последним, затем заговорил. — Какого это, никогда не знать своего отца, а потом получить от него разрушенную империю? — спросил мужчина с невероятно фальшивой скорбью в голосе. Айзек внутренне сжался. Он не знал ответа. Всё, что он делал до сих пор со своими чувствами — это гнал их от себя, чтобы они не мешали ему эффективно выполнять его новую функцию. И сейчас он был уверен — этот человек интересовался его чувствами только для того, чтобы ранить больнее. Ему снова захотелось сбежать, и сейчас он имел на это право. Но это значило бы доставить старику удовольствие и подтвердить его словесную победу над юным неопытным оппонентом. Айзек стиснул зубы и выпрямился, вновь сцепив руки на столе. — Мне не пришлось бы сидеть здесь, если бы кто-то не перебил всех других его детей, — бросил он, стараясь дышать как можно ровнее. Его оппонент откинулся в кресле, и на него упала тень, словно он вышел за границы проектора. — Дети, не рождённые живой женщиной, никогда не будут равнозначны настоящим людям, — заговорил он медленно, и его доселе приторно-доброжелательный голос сделался угрожающе рокочущим, как далёкий гром. — Их жизнь не имеет ценности, потому что у них нет души. Так что… наблюдая за смертью любого из вас, я чувствую то же, что в момент убийства скотины, которую я собираюсь съесть, — владыка голубого сектора оскалился, обнажив огромные кривые резцы, сделавшись похожим на большую сытую крысу. — Я сожру тебя, сиротка. Осталось совсем немного, — он кивнул на зажатый со всех сторон белый сектор, и его голопроекция погасла. После этого погас и свет над столом. Айзек остался один в темноте. Сдерживаемые эмоции тут же прорвались наружу. Он заплакал — так же, как плакал всегда, когда другие дети в центре E-Vita снова и снова смеялись над ним. Только здесь это были уже совсем не дети, но похоже некоторых человеческих привычек возраст изменить не мог.