Related

Айзек встал посреди главного зала, опершись на поднявшийся из-под пола круглый стол. Он посмотрел на счётчик времени на запястье — прибытие глав корпораций должно было состояться через два часа. Протерев глаза, он подтянул к поясу форменную рубашку, с минуту посомневавшись, и застегнул верхнюю магнитную перекладину. — Думаю, я готов, — сказал он тихо. Среди базовой информации о корпорации и главах отраслей не нашлось никакого регламента для официального представления наследника Swan Energetics, поэтому он счёл достаточным вымыться и надеть свежий комплект одежды. Такой же, какую он носил пятнадцать лет до этого. — Нет, вы не готовы, — ответил спустя долгую минуту голос андроида по имени Доминик, бывшего собственностью и слугой его создателя и перешедшего по наследству. Прямо сейчас этот робот, получивший в качестве последнего приказа от Абрахама Свона указания по поводу спрятанного от всех и совершенно не готового к своей роли юного Айзека, обладал привилегиями советника. Новый Свон должен был не просто заявить всем о своём существовании. Он должен был ещё и сохранить лицо. — Вы похожи на ощипанного воробья, а не на лебедя. — Потому что я кукушонок, ага. Андроид проигнорировал замечание и подошёл вплотную. Схватив хозяина за подбородок, он дернул его вниз, вынуждая посмотреть на себя. Айзек не знал, что происходило в синтетической голове, но предполагал, что он как-то анализирует его внешность и достраивает улучшения сообразно с предписанным шаблоном. Он уже делал так, когда юный наследник впервые ступил на территорию дома. Рекомендации и вторжения в личное пространство были столь настойчивыми, что Айзек приказал роботу деактивироваться. Он был в состоянии дать ему отпор и выключить снова, он понимал, что не сможет вечно избегать новой непривлекательной роли. И наиболее разумным казался вариант получить инструкции от гарантированно верного семье робота, чем от множества ненадежных незнакомцев с корыстными интересами. — Вы не можете выйти к людям в таком виде. — Я… понятия не имею, как ещё я могу выглядеть, — он нервно пригладил ткань рубашки на поясе. — Я всю жизнь выглядел вот так. Разве что волосы… — он намотал на палец прядь, из которой частично вымылась изумрудно-зелёная краска, из-за чего она приобрела болотный оттенок, — недавно покрасил. — Вам стоит их перекрасить, если не хотите, чтобы все сразу ужаснулись и подумали, что вы — импульсивный ненадежный юнец, не знающий своего места в жизни. — Но ведь я и есть… — Вы — Айзек Свон, — строго перебил Доминик. Совсем по-человечески. — На ваше создание, воспитание и лечение были потрачены ресурсы Абрахама Свона. Вы вольны сопротивляться, но вы не можете отменить этот факт. — Да, да, я помню. На мне ответственность за равновесие сил в мире, на который мне плевать! — выкрикнул Айзек и тут же вдохнул сквозь зубы. — Ты мне это уже раз двадцать повторил. Но причём здесь мой внешний вид? — Таким вас будут видеть сотни тысяч резидентов. Вам нужно им понравиться. Идемте со мной, хозяин, — андроид взял его за руку. — Я все сделаю. Это не займёт много времени. Они вошли в ванную. Широкую, роскошную, блестящую множеством поверхностей отполированной керамики и перламутровых инкрустаций. Ту самую, в которой совсем недавно был обнаружен труп. Андроид усадил юного господина перед зеркалом. Тот неохотно взглянул на отражение и тут же отвёл глаза. Долгое время это лицо было его приговором — сложная дорогая комбинация генов для кукушонка значила вечное заточение в стенах репродуктивного центра. Переключиться и осознать, что это же лицо было личным брендом семьи Свон, который стоило носить с гордостью, пока не удавалось. Слишком коротким был срок, чтобы привыкнуть. — Вам стоит раздеться, — заявил Доминик. — Зачем? Это новая чистая одежда. — Именно. Я бы не хотел ее испачкать, — с неизменной улыбкой андроид что-то нанёс на ладони. Айзек снова выдохнул сквозь зубы и неохотно снял пиджак, аккуратно сложил его и устроил на коленях. — Отлично, а теперь я попрошу вас сидеть смирно. Можете закрыть глаза, если так вам будет спокойнее. — О да, Армия Мира научила меня сидеть смирно, — проворчал Айзек, не уточняя что в тех случаях дело касалось настроек церебральных имплантов, а не косметических процедур, и что в том, что происходило сейчас, он не видел особого смысла. Андроид обошёл его сзади, и его разогретые ладони легли на затылок Айзека, сминая пальцами кудри. — Эх, я же только что их помыл! — Смирно, хозяин. — Я останусь неподвижным и не буду мешать, но я не обещал молчать! — Я — робот, хозяин. Мне безразличны ваши эмоциональные всплески. Айзек шумно выдохнул и сжал кулаки. Он привык к тому, что его чувства всем были безразличны. Кроме тех случаев, когда они проявлялись физически, и от него требовали немедленно успокоиться, заткнуться и исчезнуть. И хоть сейчас его положение и окружение стали иными, этот аспект оставался прежним. Кукушонок не должен был напоминать другим о своём существовании. Лебедь не должен был напоминать другим о том, что он человек. — Славно. Робот продолжил втирать состав в волосы мягкими равномерными движениями. Чем бы оно ни было, кожу головы неприятно жгло. Айзек пытался разглядеть процесс в отражении, но видел лишь зелёную пенистую массу, заботливо собранную на макушке. — Армия Мира так грубо установила ваш церебральный порт. Шрамы очень уродливые. Я проведу выпрямление и уложу волосы назад, чтобы их прикрыть. А тот, что опоясывает шею, спрячем под воротником. Вам стоит в ближайшее время пройти процедуру заживления. — А что плохого в шрамах? — Глядя на вас люди должны чувствовать силу и уверенность. Знать, что хотя Абрахам мёртв, его дело живёт, и на них не обрушится никаких неприятных перемен. Стабильность и преемственность. Им не следует знать, что вы — сломанный, разбитый, несчастный, растерянный ребёнок. Даже если это правда. Теперь пойдёмте смываться. Некоторое время Айзек молча наблюдал за тем, как зеленоватая вода утекала в слив, пока Доминик держал его голову и вертел будто игрушечную под струей воды, вымывая остатки краски. — Не понимаю. Я получил власть над кучей людей, но при этом не могу позволить себе… просто покрасить волосы? — Вы не можете позволить себе сильно отличаться от ваших предшественников. Эти волосы настолько искажают образ, что человеческий глаз не признал бы в вас настоящего лебедя. Но теперь все изменится, — в ровном голосе андроида промелькнуло что-то похожее на гордость, когда он натянул горячими пальцами очередную прядь волос, теперь совсем светлых. — А ведь я за этим их и красил. Мне противно быть похожим на этого урода. Он делал ужасные вещи. Кто бы его ни убил… мне хочется сказать ему спасибо. Но у меня его лицо. Кто воспримет это всерьёз? — Я машина. Для меня все ваши слова — серьёзны. С поправкой на то, что вы — все ещё импульсивный подросток, и можете не осознавать их значение. — Так это ты убил его? — Я этого не говорил. Теперь займёмся вашим лицом. Рекомендую закрыть глаза. Говорить стало совсем неудобно, когда руки Доминика принялись размазывать по лицу толстым слоем что-то жирное. Следом пошла какая-то пыль, от которой Айзек один раз едва не чихнул. — Теперь намного лучше. Айзек ожидал, что образ в отражении оттолкнёт его, но на удивление этого не случилось. Пусть его лицо было таким же, как у Абеля и Абрахама Свонов, это все ещё было его лицо. Даже теперь, когда усилиями Доминика с него исчезли следы усталости, вздутые вены и мертвенная бледность, не покидавшая его по возвращении из Гренландии. Он вспомнил единственный счастливый день, тот самый, в котором Абель показал ему мир за стенами репродуктивного центра. Тогда он, почти так же, как сейчас робот-слуга, с помощью плойки и косметики сделал из взлохмаченного кукушонка очаровательного маленького лебедя. Айзек улыбнулся в ответ на улыбку давно сгинувшего брата, но тут же поник, встретившись с пристальным взглядом сияющих алых глаз Доминика. — Теперь нужно выбрать одежду. — Но у меня… только эта, — Айзек сжал лежавший на коленях пиджак. — Не лучший вариант для первого впечатления. — Они будут здесь через час. Мне некогда печатать новую. — Ваше тело имеет почти те же параметры, что и тело вашего создателя. Вам подойдёт любой из его костюмов. Айзек снова вдохнул сквозь зубы. Отвращение так сдавило горло, что он даже не попытался возражать. Роботу были безразличны его эмоции, и уж точно он не знал и знать не хотел ничего о той боли, которую принёс юному наследнику создатель. Всё это было несущественной информацией, не имеющей отношения к благу корпорации. Доминик отвёл его к большой комнате, где на рядах металлических вешалок висели разнообразные, но притом очень похожие друг на друга длинные чёрные плащи, туники и шарели. Айзек растерянно перебирал руками эту тёмную массу, которая, казалось, продолжалась бесконечно из одного платья в другое. Это согласовывалось с тем, каким он запомнил живого Абрахама в пару коротких, но очень неприятных встреч: высокая чёрная тень, края которой будто движутся на ветру. Ближе к краю комнаты висела одежда иных оттенков, среди которых преобладали синий и голубой. В основном то были пончо, туники и короткие тоги, над которыми на широкой полке лежали массивные шляпы, украшенные гигантскими перьями. Он потянул руку к одному из них, но тут же был остановлен мягким прикосновением к плечу. — О нет, хозяин, только не для первого впечатления. Они должны увидеть ваше лицо. — Не привык я к этому, — пробормотал он, нервно оттолкнув целую партию нарядов. От удара с полки упало что-то металлическое. Он поднял и повертел украшение в руках — это оказался круглый наплечник, обрамлённый белыми перьями. Приподнявшись на носках он разглядел среди шляп и второй. — Вы решили встретить гостей… в доспехах? — Нет, я решил, что если добавлю это к… — он наугад взял с вешалки одно из тёмных одеяний, — допустим, этому, это будет достаточно непохоже на Абрахама? — У вас всё ещё его лицо, хозяин. Но вы верно предположили — он никогда не сочетал эти наряды. Это платье он надевал последний раз до вашего создания. А эти наплечники с доспехом хозяин Абель один раз надел поверх белого плаща и никогда после. Так что… вам удалось создать уникальную комбинацию. — Для первого впечатления сойдёт? — Более чем, хозяин. Кажется, я недооценил вашу сообразительность. Айзек снова встал перед зеркалом. Выпрямился и покружился, наблюдая за тем, как тяжелая ткань закручивалась у ног. Затем коснулся стекла, убеждаясь, что это все ещё его рука и его тело. Он с удивлением обнаружил, что ему нравилось то, что он видел. Это было слишком хорошо. Даже сказочно. — Доминик. — Да, хозяин? — Как я выгляжу? Робот ответил не сразу. Он молча сделал несколько шагов вокруг, словно пытался подобрать какой-то остроумный комментарий в базе данных, и Айзек уже приготовился было, как тысячу раз до, слышать что-то неприятное и пропускать мимо восприятия, как удары. Но неожиданно Доминик ответил: — Как Айзек Свон. И этот ответ был лучшим.