Related

На подносе Доминика стояли странные изделия из незнакомых материалов. Их форма напоминала витые башни в рифлёном гнезде, политые чем-то красным, а запах пробуждал аппетит. Абель никогда не видел ничего подобного даже на картинках из сети. — Что это? — О, юный господин! — робот добавил на поднос графин с цветной жидкостью. Вероятно эта композиция всё же была съедобной, но нужно было знать наверняка, ведь прежде шестилетний наследник Свона пробовал только питательные смеси из синтезатора материи. — Разве вы не должны спать? — Доминик, ответь, — Абель привык, что слуга не воспринимает его просьбы всерьёз, но знал, что он не сможет увернуться от прямого приказа. — Что это? — Это пирожные, юный господин. Очень дорогое и редкое лакомство в наши дни. Как и настоящее молоко, настоящий хлеб и настоящий сахар по-отдельности. Ваш отец заказал эту порцию в кондитерской за тысячи миль отсюда специально для своих гостей. — Ого! — воскликнул Абель и потянул руку к одному из пирожных. — А они вкусные? — Не могу знать, юный господин. Хотя мои рецепторы способны очень тонко считывать молекулярный состав, я не могу составить собственное мнение о вкусе еды. Но осмелюсь предположить, что учитывая ценность продукта, он обязан быть необычайно приятен, — бесстрастно улыбаясь, робот приподнял поднос так, что рука Абеля уже не могла его коснуться. — Вы ещё слишком молоды для подобного угощения. — Мне уже шесть! Нэна сказала, что мой организм развит достаточно, чтобы есть твёрдую пищу! — А, ваша няня… что ж, она права. Но вам действительно не стоит это пробовать. С этими словами Доминик поставил поднос на стол и отошёл к синтезатору материи. Абель снова дотянулся до подноса и, ухватив желаемое, тут же спрятал руки за спину и поспешил прочь из главной залы в свою комнату, куда роботу запрещено было входить в его присутствии. По пути он успел испачкать обе руки — башня, покрывавшая основание пирожного, оказалась очень мягкой и легко размазывалась по коже. При странной текстуре она обладала знакомым запахом, похожим на ванильную газировку. Абель лизнул измазанный палец и поражённо застыл. Ни на что не похожий невероятно сильный вкус будто бы зажёг все огни в его восприятии. Это была не базовая смесь в форме пудинга, не ароматизированный коктейль, а нечто совершенно иное и прекрасное. Не успев проглотить то, что слизал, мальчик принялся облизывать пальцы, чтобы не дать удивительному вкусу угаснуть ни на секунду. Под конец на шершавом основании пирожного остался лишь небольшой слой красно-белой массы, и Абель решил закинуть его в рот целиком. Это была новая удивительная вспышка вкусов — хрустящее сладкое пряное основание в сочетании с несколькими разными видами покрытия, отличающегося по вкусу и текстуре, перемешивающееся по мере того, как он жевал, заставило его на минуту забыть о том кто он и где он. Когда послевкусие почти угасло, Абель застонал от досады, что не утащил побольше. Эмоции немного схлынули, он разбудил компьютер и вбил в поиск слово «пирожное». На экране замелькали десятки фотографий пищи из позапрошлого века, красиво оформленной и, вероятно, такой же вкусной, как-то, что юный Свон попробовал только что. Он мог лишь догадываться, были ли они такими же невероятными или даже лучше, но поисковик не выдавал даже возможности заказать подобное где-то в настоящий момент. Как и сказал Доминик — ингредиенты пирожного было невозможно воспроизвести в синтезаторе, а в природе для их создания требовалась очень сложная производственная цепочка. Несколько видов растений нужно было вырастить и обработать, и в то же время вырастить вымершее животное, дающее молоко для башни из белого крема. Его отец был хозяином богатейшей корпорации, специализирующейся на поставках энергии, и его деятельность была максимально далека от того, что в далёкие довоенные годы называлось «фермерством». Кроме того, нужно было уметь правильно приготовить все эти ингридиенты, что включало формование, взбивание, термическую обработку и специальные условия хранения. Звучало очень сложно, но в то же время вдохновляюще. Абелю не терпелось узнать больше, а если что-то не мог сказать ему интернет, можно было попытаться стребовать ответ у Доминика. Он спрыгнул со стула и сделал шаг к двери, но это простое движение неожиданно потребовало от него огромных усилий. Он удивлённо вскрикнул, и попытался взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие, но и руки вдруг показались невыносимо тяжёлыми. Колени безвольно подогнулись, и он рухнул на пол. И даже лёгкие не послушались его, когда он попытался закричать громче. Всё внутри него протестовало против этого внезапного паралича. Он сосредоточился и изо всех сил уперся в пол руками, заставляя себя подняться. Напряжение причиняло боль, но достигнув пика неожиданно прошло. Тяжесть исчезла, и он взлетел, влекомый вперёд невесть откуда взявшейся инерцией. Это было странно, но не более странно, чем невероятный вкус пирожного, так что Абель рассудил, что это просто реакция организма на новизну. Он выбежал за дверь и принялся искать Доминика в главном зале. Тот действительно был там, и протирал стол, на котором уже не было подноса с пирожными. Видимо гости, кем бы они ни были, уже получили угощение. Наверное, для них это было что-то более привычное. — Доминик! — позвал Абель, но робот никак не отреагировал. — Доминик, я хочу чтобы ты ответил мне! Но робот продолжал игнорировать, а потом и вовсе — немыслимо — прошёл сквозь него. Абель рассердился и побежал за ним, но попытавшись ухватить за штанину обнаружил, что рука проскользнула сквозь тело робота без сопротивления. Он ещё несколько раз обогнал его, пытаясь остановить, но результат не менялся. — Доминик… пожалуйста, не делай так, мне страшно! — сказал он, но голос его будто бы прозвучал не в реальности, а в его мыслях. — Эти пирожные, они странные! Очень вкусные, но… Мир вокруг вдруг стал темнее, и в этой темноте неразличимы стали стены и удаляющаяся спина андроида. Единственным источником света остался экран компьютера в комнате Абеля, и в его слабом свете он узнал очертания собственного тела на полу. — Я что… уснул? — он заглянул в лицо самому себе и убедился, что совсем не был похож на спящего. Распахнутые в ужасе глаза неподвижно застыли, из приоткрытого рта медленно вытекала непрозрачная светлая жидкость. Абель закричал, пятясь от столь отвратительного зрелища. Он поднял взгляд на экран и увидел вместо пирожных ту же картину, будто кто-то сфотографировал его с разных сторон. По мере того, как он вглядывался, вместо него на фото появлялись другие люди, выглядящие столь же пугающе. Его самого — то, чем он был сейчас — наполнял холод. — Папа… — спросил он в пустоту. — Папа… зачем? Зачем ты даёшь своим гостям… эти пирожные? Фотографии сменились видео, в которых мелькали воспоминания Абеля обо всех странных вещах, которым он успел стать свидетелем за год, проведённый в этом доме. Он видел отца, несущего на руках незнакомую женщину, глаза которой смотрели в никуда. Видел юношу с бледной кожей, сидя спящего на пирсе, опустив ноги в воду. Видел тётушку Али, играющую в постели с новой подругой, будто та была куклой. Все эти образы сопровождались громким частым дыханием, и пока он смотрел, он начал ощущать, как чьи-то пальцы касаются его лица, и губы прикусывают шею. — Папа! — он резко развернулся, и странные прикосновения исчезли. Он снова увидел своё тело, теперь уже лежащее на кровати и гораздо больше похожее на спящее. Глаза и рот были закрыты, а рядом сидел отец и ласково гладил чуть растрепавшиеся волосы. Прямо сейчас этот нежный жест вдруг показался ему жутким. — Ты… всех так трогаешь, когда они спят? — Нет, сын. Я трогаю их совсем по-другому, — с улыбкой ответил отец и провёл рукой по ноге ребёнка. Абель вновь увидел вместо себя незнакомого юношу, обмякшего на простынях, неспособного ничего возразить. Его руки раскинулись в неестественной позе, на губах были следы красного джема. Отец наклонился и слизал их языком. — Нет… мне не нравится этот сон! Мне не нравится! — кричал Абель, но странные образы не прекращали сменять друг друга, куда бы он ни повернулся. — Я не хочу это видеть! Я не хочу это видеть! Я больше никогда… Никогда не буду есть пирожные! Никакой фермы, никаких коров, никакого сахарного тростника… Папа! Папа, прости меня! Он закрыл ладонями лицо, но они будто были прозрачными и совсем не помогали спрятаться. Тогда он оторвал лоскут простыни и замотал глаза тканью, и только после этого его окружила плотная безопасная тьма. Он закашлялся и выплюнул порцию чего-то отвратительно-кислого. — Дыши. Дыши! — кричал голос отца откуда-то сверху. Абель дышал, продолжая кашлять, и постепенно осознал где он. Пугающий сон отступил, уступая место реальности, где обеспокоенный отец держал его на руках, наклонив над раковиной, полной мутной жижи, в которой плавали частички пирожного. Тело всё ещё казалось ужасно тяжёлым, но он смог пошевелить губами. — Па…па? — Абель! — отец крепко прижал его к себе, и Абель почувствовал капающие на волосы горячие слёзы. — Как же ты напугал меня! — Па… про… сти… — Всё хорошо. Главное что… с тобой всё хорошо. — А… твои гости? Им тоже… плохо…? — Нет-нет, что ты, — отец усмехнулся сквозь слёзы. — Они же взрослые. Они просто уснули. Эти пирожные… они чтобы лучше спать. А ты ещё маленький. Ты и так прекрасно спишь. И… чуть не уснул навсегда. — Жалко. Они вкусные… — Я закажу что-нибудь ещё более вкусное, специально для тебя, — отец прочесал его волосы пальцами и развернулся к двери. Краем глаза Абель уловил движение — Доминик прошёл мимо, неся в руках что-то большое. Возможно человека. А возможно что-то другое, о чём Абель ничего не знал и почему-то уже не хотел знать. — Такое, что точно тебе не навредит. — Здорово… но мне больше не хочется, — он помотал головой, стряхивая остатки кошмара, и улыбнулся. — Ну, если захочется — обязательно дай мне знать.