И гаснет свет

Поднявшись к себе в комнату, Уилл открыл сумку, которую привёз с собой, и, пройдясь беглым взглядом по содержимому, не смог удержаться и закатил глаза. Ощущение такое, что её укомплектовывал не он, а какой-то недалёкий придурок. Нет, он, конечно, был весьма предусмотрителен, когда кинул в сумку пару рубашек, джинсы, несколько пар носков и сменные боксеры, а так же папки с материалами по уголовным делам, ну как можно было не сложить элементарные бритвенные принадлежности, шампунь, мыло, домашнюю одежду и даже грёбаную зубную щётку?! Уилл потёр лицо рукой, в очередной раз поражаясь своей беспечности, снял футболку, в которой спал, оставшись в одних пижамных штанах, как вдруг услышал вежливый стук в приоткрытую дверь своей комнаты. Уилл подошёл к двери и открыл её ещё шире, кивком приглашая Ганнибала пройти внутрь, но всё же не смог скрыть своего искреннего удивления и улыбнулся. — Позволь узнать, что тебя так удивило, Уилл? — Лектер с любопытством склонил голову в сторону, приподняв светлую бровь. — Ты постучался ко мне, даже несмотря на то, что дверь была открыта? Ты всё-таки в своём доме, Ганнибал. Доктор позабавленно улыбнулся. — Я же не могу знать, в каком виде ты находишься. Не хотелось бы ставить тебя в неудобное положение. Или в следующий раз мне стоит расценить открытую дверь в твою спальню, как приглашение? Всего на долю секунды, Уиллу показалось, что лицо собеседника стало по-настоящему хищным, когда Лектер прервал зрительный контакт, бегло пробегаясь глазами по его обнажённому торсу, спустившись до самой линии слабой резинки пижамных штанов, которая и так сползла непростительно низко, обнажая контур треугольника нижних косых мышц пресса, идущих к паховой зоне. Когда Ганнибал возобновил зрительный контакт, Уилл готов был поклясться, что увидел в медовых глазах истинный голод, который вряд ли носил гастрономический характер. Но эта брешь в вечно-железной выдержке исчезла так быстро, что профайлер даже толком не успел осознать, было ли это видение правдой или же его воображение любезно дорисовало ему то, чего не было на самом деле. Уилл снова раскраснелся, поняв всю двусмысленность заданного Ганнибалом вопроса. Кажется, это грёбаное смущение уже становилось привычкой. К чести Лектера, он всё же прервал неловкое молчание, учтиво сделав вид, что не заметил чужого замешательства: — Я зашёл поинтересоваться, есть ли у тебя предпочтения касательно нашего обеда или ужина? — Я полностью доверюсь твоему вкусу, Ганнибал, — Уилл застенчиво улыбнулся. — В любом случае, любое приготовленное тобой блюдо будет гораздо лучше той еды, чем я обычно питался. — Мой вкус на еду тоже весьма специфичен, Уилл, но я рад, что ты ему полностью доверяешь. Думаю, я смогу приготовить для тебя нечто особенное, — Ганнибал посмеялся. — И прошу, не стоит называть замороженные хот-доги из Велмаркета едой. Тебе что-нибудь нужно приобрести в магазине? Уилл позабавленно хихикнул, пожимая плечами, и задумчиво потёр рукой подбородок. — Наверное, нет. Кажется, у тебя дома и так найдётся всё необходимое, потому что по-моему, я забыл сложить абсолютно всё, включая даже мыльные и бритвенные принадлежности. — Зато не забыл папки с материалами дела, — ухмыльнулся Лектер, окинув взглядом две папки, которые Уилл успел достать из сумки и кинуть на кровать. — Что касается средств гигиены — это не проблема, Уилл, всё необходимое для бритья ты найдёшь в моей ванной комнате в верхнем ящике комода, вместе с новой запакованной зубной щёткой. А что касается шампуня и геля для душа, то ты можешь найти их и в гостевой ванне или, если захочешь, воспользоваться моими. Они находятся у меня в душевой кабинке. Чувствуй себя как дома. Уилл благодарно кивнул, поймав себя на мысли, что разрешение Ганнибала воспользоваться его ванной комнатой, вызывало у него необъяснимый жар. Ведь в неё можно было попасть только через его спальню, а значит ему только что дали официальное позволение посетить место, куда не было доступа ни у кого другого. И Уиллу это очень льстило. Да, он понимал, что несмотря на то, что у Ганнибала не было постоянных отношений, вероятнее всего он всё же удовлетворял свои физические потребности, приглашая к себе кого-нибудь на ночь, но учитывая психологический портрет, который Уилл всё же невольно составил о своём докторе, вряд ли Ганнибал использовал для этих целей свою спальню. Вероятнее всего, это был диван у камина в гостиной, комната отдыха, но точно не его спальня. Такой человек, как Лектер, никогда не привёл бы в святая святых постороннего. Не зря же говорят, что спальня может сказать о своём хозяине куда больше, чем любая другая комната его дома. А Ганнибал точно не из тех, кто позволил бы узнать о себе больше того, что другим было позволено знать о нём. Весьма странно, ведь обычно такую защиту от внешнего мира выстраивают только социопаты. И Уилл знал об этом не понаслышке, ведь ещё ночью сам же задумывался о том, что не позволил бы никому жить в его доме. Никому… кроме Ганнибала. Ведь по сути, не было ничего такого, чего Уилл не смог бы ему доверить. Он знал, что доктор видел его в любых состояниях, знал о всех его патологиях и самых тёмных мыслях. И ведь они Лектера совершенно не пугали. А иногда, казалось, даже наоборот — интриговали, завораживали, восхищали… Так что же такого мог скрывать о себе Ганнибал, выстраивая столь крепкую защиту перед внешним миром? Было безумно приятно ощущать к себе столь доверительное отношение и почувствовать себя особенным. Из размышлений профайлера выдернул голос Ганнибала, который по всей видимости был приятно очарован его погружением вглубь своего разума. — Будут какие-то вопросы — звони. И если вдруг соберёшься уйти… — Да-да, я помню. Позвонить или оставить записку, — кивнул Уилл, улыбнувшись. — Вот умница. Ганнибал вышел из комнаты, оставив Уилла в замешательстве из-за очередной ласково-интимной похвалы. Через пару минут профайлер услышал, как хлопнула входная дверь. Он постарался взять себя в руки, нервно сглотнул из-за непонятного спазма, пробежавшего вдоль позвоночника, и, подойдя к окну, проследил взглядом за автомобилем Ганнибала, отъезжающего от дома. Уилл вздохнул, проводив машину глазами, пока та не скрылась за пределами видимости, а затем отошёл от окна и прошёлся по комнате. Как всегда, в одиночестве его начинали обуревать разные мысли, заставляя задуматься, пытаясь анализировать образы, которые любезно подкидывало ему сознание. И в последние сутки почти все эти мысли сводились лишь к одному человеку. Заботливый Ганнибал, внимательный Ганнибал, утонченный и чертовски аристократичный Ганнибал, идеальный во всем Ганнибал. Каждый раз при мысли о нём сердце Уилла приятно сжималось, словно обволакиваясь теплом и светом. Уилл осмотрел свои руки, вдохнул запах ментола с запястий и невольно улыбнулся, вспомнив нежные и заботливые прикосновения доктора. Мысли об этой заботе, трепете и нежности собирались приятным клубком где-то внизу живота, разлившись таким необходимым теплом по венам, что на секунду у профайлера перехватило дыхание. Но его мысли вместе с безграничным чувством комфорта были разрушены неожиданным телефонным звонком, заставившим Уилла вернуться в реальность. Профайлер посмотрел на экран и удивлённо вскинул брови, принимая входящий вызов. — Алана? Доброе утро… — Доброе, Уилл! Я узнала о том, что около твоего дома случилась авария. У тебя всё в порядке? Тебе нужна помощь? — в её голосе прозвучало искреннее беспокойство. — Нет, помощь мне не нужна, всё в порядке, правда. Но спасибо, что предложила. — Ты остановился в гостинице? — Нет, я не в гостинице. Ганнибал любезно согласился приютить меня у себя на время ремонта, — Уилл сел на кровать, облокотившись на спинку. — Ганнибал?! — Алана на какое-то время замолчала, видимо в попытке переварить полученную информацию. — Не думала, что он согласится, да и вообще, что ты поедешь именно к нему. От столь резких слов, прозвучавших с некими нотками обвинения, нежели замешательства, Уилл поморщил нос. — Я тебя не понимаю, Алана. Что ты вообще этим хочешь сказать? — Уилл пытался контролировать голос, не давая просочится в него своему возмущению, но не очень-то в этом преуспел. — Ну… Просто ты и Ганнибал… Я даже не знаю, — замялась она. — На мой взгляд, это совершенно непрофессионально с его стороны. — Мы с ним достаточно близки, чтобы считаться друзьями. И по-моему, это нормально — помогать другу, когда ему это действительно нужно. Или я не прав? — Да, но… — Без «но», Алана, — перебил её Уилл. — Я не понимаю, где именно, а главное, в чём ты увидела его непрофессионализм? — Он твой врач, Уилл. И делить одну крышу с пациентом, это неприемлемо. —  Он никогда не был моим психотерапевтом официально. И ты сама это прекрасно знаешь. Да и вообще, не думаю, что мне нужно перед тобой отчитываться, так что лучше закрыть эту тему, — Уилл уже откровенно начал закипать, побудив тем самым собеседницу чуть сбавить обороты. — Что ж, если так, то похоже, у тебя и правда всё в порядке. А что с твоей стаей? — Алана не смогла скрыть досаду в голосе, позволив ему дрогнуть. — За ними согласилась приглядеть соседка. Так что не думай, что я притащил в дом Ганнибала всю свою свору. — Это хорошо, что за ними присмотрят! Не представляю, как бы выглядел дом Лектера, если бы по нему носилась вся эта мохнатая братия, — ответила она с чуть грустной усмешкой. — Особенно учитывая то, что Ганнибал никому не позволял находиться так… близко. — Меня он согласился принять без особых колебаний, более того, я думаю если бы стало необходимым принять меня вместе со стаей, он бы пошёл и на это. — Как раз это меня и смущает, Уилл. — Я уже ответил, что этот факт тебя никак не касается, поэтому не сто́ит продолжать пытаться его проанализировать. — Но я не могу запретить себе видеть, Уилл, пойми что… — Алана, — профайлер снова перебил собеседницу, заметно повысив голос, но потом всё же сдержался от грубости, которая так отчаянно крутилась на его языке. — Я очень ценю твоё беспокойство обо мне, но, у меня всё в порядке, — последние слова Уилл произнёс отчеканив, словно делая акцент на каждом из них. — Я тебя услышала… Что ж, тогда удачи тебе, Уилл. — До встречи, Алана. В телефоне послышались короткие гудки. Уилл отнял его от уха и с раздражением уставился на экран. Профайлера буквально трясло от злости и чувства несправедливости, что кто-то вообще посмел попытаться упрекнуть его в принятом решении, и уж тем более, усомниться в профессионализме самого Ганнибала. Какое ей вообще было до этого дело? Это что, ревность? Ну, тогда назревает очевидный вопрос, кого именно она ревновала: Уилла, что он обратился за помощью к Ганнибалу, а не к ней, или же, самого Лектера, не получив от него и намёка на какие-либо ещё отношения, кроме профессиональных, за всё то время, что они были знакомы?! Профайлер вытянулся на кровати в полный рост и прикрыв глаза стал прислушиваться к своим ощущениям. Раньше услышав голос Аланы, он всегда испытывал некий трепет, тепло, может даже лёгкое подростковое волнение и неловкость, особенно после их глупого поцелуя, но сейчас, как оказалось, он не почувствовал абсолютно ничего, кроме раздражения или даже некой брезгливости. Видимо, он и правда смог не только отпустить её, но и был готов вообще вычеркнуть из собственной жизни, если она продолжит лезть в их взаимоотношения с Ганнибалом. Профайлер уже давно не думал о ней как о своём романтическом увлечении и был полностью уверен в том, что никак не ранит её чувства, если начнет выстраивать свою личную жизнь. Вот только смысл вообще об этом думать, если кандидаток на роль предполагаемой второй половинки у него совершенно не было. Да, он всегда пользовался вниманием у женщин, которых безотказно подкупала его ангельская внешность: каштановые милые кудряшки, огромные голубые глаза, светлая кожа, лёгкий румянец, пухлые губы, точёные скулы и прекрасная физическая форма. Да и статус уважаемого профессора и специального агента ФБР не оставался без внимания… Но стоило Уиллу хоть немного подпустить кого-то ближе, чем он обычно себе позволял — женщины сбегали без оглядки, стараясь не оборачиваться. И он не мог винить их за это… Кто вообще будучи в здравом уме станет встречаться с тем, кто зарабатывает на жизнь сострадая убийцам и разгадывая их замысел? Профайлер прекрасно понимал, что этот самый его «дар», который всю жизнь напоминал скорее проклятье — полностью исключал наличие каких-либо серьёзных отношений, обрекая на годы вечного одиночества. Ведь никто, совершенно никто не готов был понять, а главное принять то, что находилось у Уилла в душе. Но если бы такой человек действительно существовал, то он определённо точно был бы либо не в себе, либо, как минимум, был бы серийным убийцей, а может вообще — и тем, и другим сразу… Уилл печально усмехнулся собственным мыслям и уставился в потолок, снова подумав о Ганнибале. Да, Лектер не делал ему никаких намёков на то, что их отношения могли бы выйти за рамки дружеских, или же Уилл просто не обращал на это внимание, но при этом Ганнибал действительно являлся тем единственным, который, казалось, и правда мог его понять, принять и увидеть. Увидеть его настоящего, а не то, что видели все остальные. Но самое удивительное заключалось в том, что Лектера абсолютно не пугало то, что он смог разглядеть, словно та тьма, живущая у Уилла в сознании, которая безумно пугала и самого профайлера — совершенно ничем его не беспокоила. Эти мысли непроизвольно вернули Уилла обратно к тому, о чём он думал несколькими минутами ранее… Кого тьма не способна напугать? Для кого её наличие является не отпугивающим фактором, а интригой, тайной, к которой хочется прикоснуться? Уилл не готов был ответить себе честно на этот вопрос. Не сейчас… Ещё не время… Пролежав на кровати ещё несколько минут, он провёл рукой по подбородку и поднялся. Кажется, Ганнибал говорил, что в его ванной есть всё необходимое для бритья, а это занятие определённо точно помогло бы отвлечься, да и официальное разрешение на то, чтобы посетить спальню Лектера, до сих пор выглядело весьма заманчивым. Ведь это именно та часть дома, стены которой надёжно оберегают его сон, наблюдая за той уязвимостью, которая недоступна ни для одной из других комнат. Уилл вышел из собственной спальни и нерешительно подошёл к комнате Ганнибала, на пару секунд замер у двери. Его сердце чуть затрепетало от осознания, что сейчас он зайдёт в святая святых, в то место, куда не было доступа никому другому… Повернув ручку, он шагнул внутрь. Спальня буквально поразила его своей роскошью. Огромная кровать из чёрного дерева с резными ножками и спинкой, застеленная тёмно-бордовым бельём, блестящим в солнечном свете. Шёлк, опять этот грёбаный дорогущий шёлк! Уилл так и застрял на входе, понимая, что одна эта кровать стоила дороже, пожалуй, чем вся мебель в его доме, а учитывая остальное обустройство комнаты — дороже и всего дома профайлера в целом. Ноги, казалось, по щиколотку утопали в мягчайшем ковре, устилавшем весь пол. Просто стоять на нём уже было приятно. Каждый шаг ощущался так, словно идёшь по облаку, не говоря уже о том, что он скрадывал абсолютно любой звук. Уилл даже не пытался представить, сколько труда нужно, чтобы ухаживать за всей этой роскошью. Огромные двери гардеробной в тон кровати тоже были из неприлично дорогого чёрного дерева. Вот где заботливо хранятся все эти пафосные и претенциозные костюмы-тройки, слепящие белизной рубашки и галстуки с вычурным причудливым узором. Уилл сразу же вспомнил свой обычный шкаф со скрипучими дверцами, которые издавали противный скрежет несмотря на то, сколько бы раз профайлер не смазывал петли. Огромное, в полный рост, зеркало, сверкающее чистотой стекло, заключённое в резную раму — сияло словно портал в бесконечное измерение. Уилл не удержался и подошёл к нему, взглянув на своё отражение. Встрёпанный, с синяками под глазами, небритый и будто запуганный. Видок, конечно, так себе, совсем как у бездомного кудлатого щенка, которого человек впервые принёс в свой дом. Наверное, именно так чувствовали себя его собаки, когда он впервые приводил их к себе. Уилл невольно поморщился от этих мыслей, хоть и понимал, что почему-то сравнение себя с собакой вовсе не оскорбило его. Видимо, это произошло потому, что он действительно обожал этих животных и даже восхищался некоторыми их чертами, которые были недоступны для большинства людей. К примеру: та же верность или преданность, искренняя любовь и благодарность. На подсознании где-то даже мелькнула мысль о том, что если Лектер и приютил его, как когда-то Уилл приютил одну из своих собак, то он вполне может отплатить ему преданностью, верностью, искренней дружбой и благодарностью, чтобы ни случилось. На стенах роскошной спальни Ганнибала висели прекрасные репродукции картин Боттичелли. Остановившись возле одной из них, Уилл поймал себя на мысли, что он точно не смог бы отличить оригинал, который хранится в одной из самых известных мировых галерей, от этой копии. Ощущение было такое, что копии как раз хранились в тех самых музеях, уж очень сильно данная картина смогла зацепить его сознание. На протяжении нескольких минут профайлер разглядывал приглянувшееся ему полотно, что в конечном итоге заставило его нахмуриться. Как-будто картина, да и вообще, вся эта спальня в целом, ему что-то напомнила. Что-то невыносимо знакомое, близкое… Он уже точно где-то видел такую же любовь к искусству, желание творить, практически патологическую любовь к чистоте и идеальности, претенциозность и перфекционизм. Только вот где… Неужели… Нет, это просто невозможно! А если… Да нет, бред какой-то! Позабыв, зачем он вообще пришёл в спальню Ганнибала, Уилл поспешно вылетел из неё, вернулся в свою комнату и схватил одну из папок с материалами дела о Потрошителе, лежавших на кровати. Он быстро пролистал её страницы, лишь изредка останавливаясь на отдельных фотографиях, а затем просто замер от нахлынувшего осознания, пока его ноги не подкосились и он всем своим весом не рухнул на кровать. Все эти шуточки про «специфические вкусы в еде», этот голодный взгляд, это ночное выслеживание и молниеносное нападение хищника из засады, это сильное тело охотника, эта страсть к искусству, живописи и кулинарии, это умение обращаться с ножом и опыт работы хирургом — всё это заиграло совершенно новыми красками… Просидев так пару минут и тупо глядя в папку, Уилл наконец встряхнул головой и с какой-то обидой бросил её на кровать, как будто именно эта несчастная папка была виновата во всех его бедах. Нет, он определённо точно сходит с ума! Это же надо так заработаться и напридумывать в своём воспалённом сознании такие глупости! Ганнибал, конечно, порой ведёт себя как высокомерный нарцисс, обременённый комплексом Бога, но это же не значит, что он может быть Потрошителем Чесапика! Или… «Ну давай, кретин, ещё спроси его об этом лично» — пронёсся в голове профайлера ехидный внутренний голос. Ну-ну, так он и ответит! Уилл уже представил себе этот момент: «Знаешь, Ганнибал, я тут проанализировал твою спальню, не ты ли, случайно, тот самый Потрошитель, за которым Джек гоняется, чуть не наступая себе на язык, уже несколько десятков лет?» И что, интересно, Ганнибал вообще должен был ответить ему в таком случае? «Да, Уилл, это именно я. Поздравляю, отличная работа. А теперь пойдём ужинать, отметим тот факт, что в Балтиморе стало на одну грубую свинью меньше!» Да ну это же просто бред какой-то! Бред! Бред! Бред! Уилл запустил пальцы в свои волосы на затылке, создавая на голове ещё больший беспорядок. Ему точно не помешает душ и какое-нибудь успокаивающее занятие. То же самое бритьё вполне подойдет. Кстати, именно за этим он и ходил в спальню Лектера, прежде чем в его голове появились все эти глупые и идеально складывающиеся, как паззл, мысли. Ещё раз сердито взглянув на папку, Уилл всё же вернулся в спальню Ганнибала. На этот раз он не стал озираться по сторонам, чтобы не придумать себе ещё больше очевидных глупостей, и сразу направился прямиком в ванную комнату. Заглянув в верхний ящик комода, Уилл растерянно захлопал глазами. В специальном прозрачном футляре блестела опасная бритва. Ганнибал что, действительно думал, что он сможет побриться ЭТИМ? Да ей проще отхреначить себе нахрен всю голову, нежели побриться… И что ему с этим делать? Наверное, стоит сказать Лектеру, что ему всё же нужно купить обычный станок… Уилл медленно задвинул ящик и сел на край ванны. Да уж, этот дом явно хранил в себе много сюрпризов, как и его хозяин… Но раз уж он тут, вполне можно было просто принять душ. Ганнибал же говорил, что не будет против, если Уилл воспользуется его душевой кабинкой и мыльными принадлежностями. Недолго думая, Уилл разделся и встал под душ, запрокидывая голову наверх и подставив лицо под приятные тёплые струи. Кажется, вода вымывала из него все тревожные мысли, на мгновение подарив покой и умиротворение. Он дотянулся до бутылочки геля на полке, открыл её и вдохнул восхитительный запах. Сандал и какие-то еще древесные нотки он узнал почти сразу, а вот остальное… Это определённо был какой-то терпкий букет с охренительно приятным запахом. Уилл растёр гель в руках, нанося нежную пену на тело, будто утопая в приятном запахе, дарящим ему блаженство и успокоение. В запахе Ганнибала Лектера…