И гаснет свет

Оказавшись в своей комнате, Уилл наконец позволил себе расслабиться и в прямом смысле слова рухнул на кровать, ожидая того, что его перестанет трясти. Но этого не произошло. Сердце профайлера колотилось так, что казалось, будто главной его целью было проломить грудную клетку и выскочить наружу. Воздуха катастрофически не хватало, а внизу живота скручивалось что-то горячее и тяжёлое. Закрыв глаза, Уилл то и дело прокручивал в голове разные мысли касательно случившегося инцидента. Неужели он настолько рехнулся, что действительно доверил свою жизнь этому человеку, любезно подставив ему своё горло и разрешив водить по нему одним из самых острых и смертоносных предметов?! Ну, а если судить о ситуации с другой стороны… Кто ещё, как не бывший хирург и один из самых опасных убийц современности, имеет такой колоссальный опыт: держать в руках чужую жизнь и так мастерски владеть острыми предметами? Да и потом, очень глупо было бы полагать, что это была единственная возможность его убить. Ганнибал мог сделать это абсолютно в любую секунду, в любое время дня и ночи. Он мог запросто перерезать ему горло во сне и уже сегодня подать Уилла в качестве основного блюда, мог бы отравить его медикаментами, не оставляющими следов в организме человека, ведь будучи доктором он вполне обладал подобными навыками. Обладал, но никогда не поступил бы так с едой… — Чёрт! — тихо выругался Грэм, закусив нижнюю губу. Почему? Зачем Ганнибал играет в эту игру? Чего он хочет добиться? Ведь зная Чесапикского Потрошителя, он никогда не стал бы делать ничего просто так. Каждое его действие — это ничто иное, как идеально просчитанный ход. Но тогда почему Уилл был ещё жив, если, объективно говоря, являлся самой главной и непосредственной угрозой? Неужели Ганнибал так сильно изголодался по пониманию, что готов был рискнуть своей безопасностью ради существования единственного зрителя, который был способен его увидеть, понять… В таком случае, должен ли Уилл показать ему, что он знает, не опасаясь того, что реакция Ганнибала будет незамедлительна и продиктована лишь инстинктом самосохранения и абсолютным хладнокровием, которая тут же заставит его убить, устранить угрозу?! Почему-то профайлеру искренне хотелось верить в то, что кроме страха разоблачения, у Лектера больше не было поводов его убивать. Уилл не был откровенно груб, по крайней мере с ним, он был единственным, кто безошибочно понимал его замысел и, в отличие от остальных, не охотился на него, как на животное, а лишь трактовал ФБР его преступления: переводил с языка искусства на приземлённый язык обычных обывателей. Грэму хотелось верить, что он всё ещё жив, потому что был для Ганнибала особенным. Особенный… Как много скрытой надежды было в этом слове… Но если всё это было не так, то как ещё объяснить все те поступки, что Ганнибал для него сделал и продолжал делать ежедневно? Взять хотя бы это бритьё… Уилл и припомнить не мог, чтобы кто-нибудь так нежно и ласково до него дотрагивался. Будто касаться его — была какая-то особая личная привилегия Ганнибала, а не наоборот, привилегия Уилла — его прикосновения чувствовать. «Всего два миллиметра отделяют тебя от смерти» — вспомнил он вкрадчивый голос Лектера и это воспоминание снова отозвалось волной мурашек по всему телу. Так. Всё. Стоп. Уилл открыл глаза и потёр руками непривычно гладкое лицо, будто пытаясь стереть с себя все эти дурацкие мысли. Конечно, он не мог запретить себе думать и чувствовать, но всё же стоило успокоиться и взять себя в руки. К счастью, его размышления были прерваны вежливым стуком в дверь. — Уилл, я собираюсь готовить ужин. У тебя не появилось каких-либо предпочтений? — спросил Ганнибал, приоткрыв дверь после разрешения. Уилл присел на кровати и, встретившись глазами с Лектером, улыбнулся ему, пожав плечами. — Ты же знаешь, я полностью доверяю твоему вкусу. — Мой вкус весьма специфичен, но, тем не менее, я знаю, чем удивить тебя сегодня. «О, не сомневаюсь…» — Тебе нужна какая-нибудь помощь на кухне? — вежливо поинтересовался профайлер. — Думаю, нет. Единственное, что мне нужно, Уилл, так это твоя компания за ужином. Но спасибо, что предложил. — Нет ничего лучше, чем старый друг к ужину, да, доктор Лектер? На долю секунды на лице Ганнибала отразилось искреннее любопытство от явной двусмысленности фразы, которое тут же скрылось за маской привычной сдержанности. Он позволил себе прервать их зрительный контакт, окинув быстрым взглядом папки и разбросанные материалы дела, валяющиеся на кровати позади профайлера. На губах Лектера отразилась хищная ухмылка, которую, на этот раз, он умышленно разрешил увидеть своему собеседнику. — Весьма проницательные слова, Уилл. Одно твоё присутствие действительно способно будет скрасить любое блюдо, превратив ужин в истинное наслаждение. Услышав ещё более двусмысленную фразу в ответ на свою очевидную провокацию, Уилл поёжился, разрешив себе пробежаться взглядом по лицу Ганнибала. Его глаза сверкали, на губах играла улыбка. Он продолжал стоять в дверях, будто на подсознании сохраняя значительное расстояние между ними, словно чувствовал, что позволив Уиллу в нём что-то разглядеть, лучше физически держаться подальше, даже несмотря на то, что в данный момент Грэм не представлял никакой угрозы. И в тоже время, когда Ганнибал приближался непозволительно близко к профайлеру — он излучал только спокойствие, уверенность и безумную заботу, что позволяло Уиллу чувствовать себя в безопасности. — Я никогда не упущу возможность, оказаться за твоим столом, Ганнибал. «Главное, чтобы не на столе…» Лектер одобрительно хмыкнул, скользнув взглядом по чисто выбритому лицу Грэма и, довольно улыбнувшись, закрыл за собой дверь, отправляясь на кухню. Уилл ещё пару секунд продолжал смотреть на то место, где только что стоял Ганнибал, а затем снова лег на кровать, скучающе озираясь по сторонам. Как бы не было удивительно, но оказалось, что вынужденное безделье тоже может утомлять. Все убийцы были словно «на каникулах», поэтому Джек на время забыл о его существовании, что, в общем-то, совершенно не удивляло, а все остальные свои обязанности Уилл оставил дома. С другой стороны, в этой ситуации определённо были свои плюсы. Этот некий «отпуск» позволял профайлеру с головой погрузиться в своё любимое расследование о Потрошителе. Уилл взял одну из раскиданных папок у себя за спиной, и полностью погрузился в чтение. Он почти физически слышал, как в его голове шевелятся шестеренки, будто раз за разом складывая паззл в единую картину, что снова и снова приводило профайлера к тем выводам, которые совершенно его не радовали. Теперь, глядя на материалы дела по-новому и под более правильным углом, Уилл с каждым абзацем замечал всё больше пересечений между Ганнибалом и Потрошителем. Ну конечно… Кто ещё кроме Ганнибала мог одновременно нести в своих руках спасение и смерть. Кто ещё мог так красиво разрушать, чтобы создать что-то поистине прекрасное. Только он был способен на это… Уилл крепко зажмурил глаза, в который раз поражаясь своей слепоте. И что с этим делать? Сдать его Джеку? Нет! Определённо точно нет! Не хватало ещё чтобы кто-то столь же мерзкий, вроде Чилтона, позволил себе чувствовать над Ганнибалом своё превосходство… Уилл закрыл лицо руками, понимая, что как бы глупо и абсурдно это не звучало, он никогда не сможет сдать Лектера в руки ФБР. И как бы здраво он не мыслил, но перспектива выглядеть в глазах Ганнибала предателем — была подобна смерти. Оставался единственный вариант: попробовать остановить его самостоятельно. Мысль о том, что он сможет быть тем самым Патроклом, вышедшим на поле боя вместо Ахилла и, вопреки судьбе, одержать победу, дурманило сознание не меньше, чем терпкое забродившее вино. И как бы опасно и рискованно это ни было, но Уилл точно знал, что человек, шагнувший за грань, способен на многое, нужно лишь направить вектор его безумия в нужную сторону, научить его искусству созидания, избавив от необходимости разрушать. И тут же, посмотрев на собственный план с другой стороны, Грэм задал себе один единственный и очень простой вопрос: Хочет ли он вообще быть тем, кто заберёт кисть у художника? Нет. Профайлер сильно закусил нижнюю губу и до хруста сжал кулаки, не понимая, в какой такой момент своей жизни он стал считать поимку Чесапикского Потрошителя предательством? Неужели в тот самый момент, когда впервые увидел его связь с Ганнибалом? К чёрту всё это! У него, в конце концов, мини отпуск, поэтому стоило просто отдохнуть и избавить себя от всех этих мыслей. Поискать очевидную связь между собственным другом и психопатом-убийцей можно и после того, как он позволит себе немного отдохнуть. Уилл перевернулся на бок, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он представил журчание воды, дыхание ветра, так ласково щекотавшее нежную кожу его лица, солнечные блики на мокрых камнях, запах травы и сырой почвы, а также свежий запах недавнего дождя. Взмах удочки — и леска с наживкой с тихим плеском опустилась на воду. Вот, теперь он был спокоен, находился в своей стихии… От мысленной рыбалки его отвлекло ласковое прикосновение к плечу. Вздрогнув всем телом, он открыл глаза, встретившись взглядом с Ганнибалом, который стоял рядом с кроватью, слегка нависая над ним. — Извини, что разбудил, Уилл. Ужин готов. Составишь мне компанию или хочешь ещё немного поспать? — Нет, я не спал, просто… — Уилл поспешно сел на кровати и потёр лицо руками. — Я просто задумался. — Я так и понял, когда ты не отреагировал на стук в дверь и оклик, при этом продолжая мило посапывать, — улыбнулся Ганнибал. — В таком случае, пойдём ужинать. Лектер снова задержал взгляд на одной из папок, что всё ещё лежала рядом с Уиллом, многозначительно улыбнулся и вышел из спальни. Профайлер поднялся с постели, потянулся, разминая чуть затёкшее ото сна тело, а затем на минуту заглянул в ванную, чтобы смыть с себя остатки сонливости, и спустился вниз. Ганнибал уже сидел за столом в ожидании, разливая красное вино по бокалам. Подойдя к столу, Уилл занял уже ставшее привычным место по правую руку от Лектера. — Что у нас сегодня на ужин? — с интересом спросил профайлер, разглядывая еду на своей тарелке. — Fegato di vitello con polenta.* Одно из моих любимых блюд. Уилл осторожно коснулся вилкой аппетитных мясных кусочков в сливочном соусе, подумав, что это мясо, возможно, ещё совсем недавно было человеком, который ходил на работу или учился, любил, ненавидел, пил алкоголь или занимался спортом. Возможно, у него была семья или любимый питомец. — Всё в порядке, Уилл? — прервал его размышления обеспокоенный голос Ганнибала. — Только не говори, что я не угадал с блюдом. — Нет, нет, всё замечательно! — Уилл наколол один кусочек, пристально глядя на вилку. — Просто задумался, кому принадлежало это мясо? По внешнему виду мне сложно определить… — Это была молодая свинка, Уилл. Обычно это блюдо готовят из печени телятины, но сегодня, в качестве исключения, я немного изменил рецепт. И дабы у тебя не проснулось сострадание, спешу уверить, что она вполне заслужила возможность оказаться на наших тарелках! — Ганнибал отпил вино, продолжая пристально следить за столь интересной реакцией на лице профайлера. — Вот как? И в чём же провинилось бедное животное, которому так не посчастливилось? — неловко пошутил Уилл, понимая, что с каждой подобной фразой игра становилась всё опаснее. — Это животное было выращено на убой и рано или поздно оно всё равно оказалось бы в мясной лавке. — Под ножом умелого мясника, — прошептал Уилл, положив в рот очередной кусочек печени. — Увы. Таков закон пищевой цепи. Более сильный поедает более слабого. Сейчас она выполнила предназначение, сполна оправдав своё жалкое существование, чтобы послужить для нас сытным и полезным ужином. — Верно, — согласился Уилл, запивая нежное мясо красным вином. — Как всегда, удивительно вкусно! Спасибо, Ганнибал. — Я очень рад, что блюдо пришлось тебе по вкусу, — Ганнибал вежливо улыбнулся. Уилл с трепетом наблюдал за тем, как Лектер, обхватив тонкую ножку бокала, чуть надавливал на неё, заставляя прозрачное стекло окраситься багровым прежде чем коснуться его гротескно изогнутых губ. — Вероятнее всего, всё дело в моей эмпатии. Время от времени я испытываю некое подобие жалости к тем…кто оказался на наших тарелках. Слово «людям» так и осталось не озвучено. — Если тебе будет легче, то знай, мясник поведал мне по секрету, что эта свинка была очень грубой и ни во что не ставила своих соплеменников, — не без нотки иронии в голосе отозвался Ганнибал, скрыв улыбку в бокале вина. Уилл поднял взгляд, встретившись с глазами доктора, очевидно желая увидеть в них весёлые искорки, но тут же в который раз потерялся в янтарных океанах, так сильно пьянящих и завораживающих его сознание. Глядя в эту бездонную карамельную пропасть он словно впадал в гипнотический транс, проваливаясь в неё всё глубже, словно тонул в зыбучих песках. Дыхание опять сбилось, сердце нещадно пропустило удар, проваливаясь куда-то в район желудка, а после затрепетало так, словно намеревалось покинуть грудную клетку, а на щеках снова вспыхнул предательский румянец. Уилл с трудом заставил себя отвести взгляд и принялся доедать содержимое своей тарелки, чтобы избежать неудобных разговоров. Зачем? Вот зачем он вообще поднял эту тему… Ганнибал с интересом поглядывал на профайлера периодически закрывая глаза, чтобы позволить себе насладиться изысканным вкусом блюда. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Уилл, — с улыбкой произнёс Лектер. — Раньше ты не проявлял такого интереса к виду мяса, что я готовил для нас. Неужели ты действительно так сильно сочувствуешь низшим существам, которые существуют лишь для того, чтобы стать нашим ужином? — Низшим существам? — Уилл озадаченно посмотрел на него. — Я имею в виду всю ту же пищевую цепь, Уилл, о которой упоминал ранее. Разве не в этом цель нашего выживания? — Да, пожалуй… Но ведь грань такая тонкая… — Уилл отодвинул от себя пустую тарелку и отпил немного вина. Ганнибал позабавлено улыбнулся. — Это реалии нашего жестокого, но прекрасного мира, Уилл. Выживает сильнейший, тот, кто обладает достаточными навыками и умениями добыть себе пищу, не тратя времени на неуместное сочувствие. — Ты говоришь так, словно у тебя имеется немалый опыт охотника, — Уилл просто не мог остановиться. Этот разговор безумно интриговал, даже несмотря на понимание, что он ходил по краю тончайшего лезвия. — Ты прав, — не стал отрицать Ганнибал. — Ещё будучи ребёнком мне пришлось выследить и убить нескольких опасных животных, которые имели дерзость пробраться на территорию моего поместья. Уилл поёжился на стуле, залпом осушив свой бокал. Осознание того, что его слуху только что доверили нечто настолько интимное, о чём вряд ли кто-либо слышал до этого, разом вскружило голову и выбило из колеи. Если с Ганнибалом в детстве случилось что-то поистине ужасное, что толкнуло его на убийство, то всё было гораздо сложнее, чем профайлер изначально предполагал. Нет никого опаснее, чем человек, который в одиночку залечил свои раны, ведь, вероятнее всего, он имел куда больше разговоров с собственным разумом, чем с любым другим человеком. — Спасибо… — прошептал Уилл еле слышно, так и не поняв, за что именно благодарил, то ли за еду, то ли за возможность заглянуть под вуаль. — Всегда рад. А сейчас, думаю, тебе нужно поспать, Уилл, — с улыбкой заметил Ганнибал, выдёргивая профайлера из тяжёлых размышлений. — Наслаждайся отдыхом, пока у тебя есть такая возможность, учитывая твою работу, это пойдет тебе только на пользу. — Да, пожалуй, ты прав, — Уилл поднялся из-за стола. — Спасибо тебе ещё раз. Я очень рад, что обратился к тебе за помощью. — Я тоже рад этому, Уилл. — Ганнибал подарил профайлеру тёплую улыбку, ни на секунду не оторвав от него обжигающий взгляд.— Добрых снов. — Да, спасибо! И тебе тоже добрых снов, Ганнибал! Уилл вышел из кухни и, поднявшись по лестнице на второй этаж, зашёл в свою спальню. В его голове крутился хоровод мыслей и рассыпался калейдоскоп совершенно разных эмоций: от скорби и снедающего сожаления, до благодарности и истинного восхищения. Весь этот разговор за ужином не просто его озадачил, а безумно раздразнил любопытство. Ощущение было такое, словно Ганнибал во всём признался, но при этом не произнёс ни единого слова, за которое можно было бы зацепиться. Крепко зажмурив глаза, и постаравшись успокоить бешеное сердцебиение, профайлер и не заметил, как провалился в глубокий сон.