И гаснет свет

Эта ночь принесла с собой очередной кошмарный сон. Не то чтобы для профайлера это было чем-то новым, совсем нет. Из-за его расстройства эмпатии — кошмары стали неотъемлемой частью его существования ещё с момента зачисления в полицейскую академию Нового Орлеана, а в период, когда его мозг безнадёжно пылал, охваченный безжалостным пламенем энцефалита — и вовсе стали его постоянными спутниками. И так продолжалось из года в год, пока терапия и дружба с Ганнибалом не сделали этот недуг гораздо более редким явлением. Но, даже несмотря на это, кошмары периодически продолжали навещать Уилла во снах. Задыхаясь до боли в груди, Грэм бежал по какому-то лесу, спасаясь от мёртвых девушек с ужасными смертельными ранами, которыми были усеяны их бледные тела. Сквозь разорванную кровоточащую кожу у каждой из них словно прорастали оленьи рога, отчётливо выступая на пару сантиметров от тела, поэтому даже в ночном сумраке можно было разглядеть, как с их белоснежных концов стекала тягучая и вязкая кровь, так сильно напоминавшая чёрную смолу в лунном свете. Он бежал без оглядки сквозь плотные ветви деревьев под свистящее завывание прохладного ветра, пока не оказался на полянке со вскопанной рыхлой землёй. Пробежав ещё несколько метров, Уилл почувствовал, что его что-то схватило за ногу. Обернувшись через плечо и посмотрев вниз, профайлер увидел, как его лодыжку плотно сжимает торчащая из земли рука с идущими из неё трубками капельниц. После многочисленных безуспешных попыток вырваться, Уилл в ужасе замер на месте, увидев, как с одной стороны лесной чащи к нему приближаются мёртвые девушки, а с другой стороны, среди плотного свода деревьев, проглядываются силуэты чудовищных «ангелов». Возглавлял всю эту процессию личный кошмар Уилла — Гаррет Джейкоб Хоббс с помутневшим взглядом, поблекшим под трупной плёнкой, и неизменной отвратительной ухмылочкой. Несмотря на то, что покойники двигались медленно, расстояние между захлёбывающимся от бега профайлером и ними неумолимо сокращалось. Уилл знал, точно знал, что каждый из мертвецов жаждал лишь того, чтобы призвать его к ответу, поквитаться, ведь их всех он когда-то не успел спасти, а одного даже убил лично. Может именно поэтому Хоббс и встал во главе этой чудовищной армии. В панике, после очередной попытки вырваться из стального захвата одной из жертв «грибника», Грэм внезапно ощутил знакомую тяжесть кобуры, как по волшебству, оказавшуюся у него на рубашке. Выхватив пистолет профайлер тут же принялся отстреливаться, хоть и понимал, что пули вряд ли нанесут хоть какой-то урон тому, кто был уже мёртв. Лес вокруг их полянки неожиданно стал сплошной стеной. Стволы деревьев сомкнулись так плотно, что даже если бы Уиллу удалось вырваться, то бежать было бы уже бесполезно. — Я не виноват! — не выдержав, выкрикнул Уилл. — Я не могу спасти всех. — Ты не спас именно нас… — нестройный хор заставил его будто оцепенеть. — Почему именно мы? Ты был слеп. — Я не Господь Бог, — задыхаясь, выдавил Грэм. — Не я решаю кому жить, а кому умереть. — Мы просто хотели жить… Круг неумолимо смыкался, заставив Уилла всем телом задрожать, понимая, что все попытки хоть на секунду отсрочить прикосновения мёртвых холодных рук были абсолютно безуспешны, учитывая что одна из них всё ещё крепко держала его за ногу. Он зажмурился, отчаянно пытаясь найти нужные слова или ещё хоть капельку сил на рывок, чтобы вырваться и постараться сделать хоть что-нибудь, но не смог… Одна из рук мертвеца, подошедшего почти вплотную, сжала его плечо и сильно тряхнула. Уилл издал какой-то сдавленный крик, рванулся всем телом и, поняв, что не может вырваться, просто зажмурился, приготовившись к самому худшему. Глаза застелили слёзы беззвучного рыдания, а рёбра сковало ужасом, не давая возможности сделать необходимый вдох. — Уилл… Новый голос, гулко прозвучавший в чаще леса, был не похож на сиплые хрипы мертвецов. Он был живой, тёплый и, непонятно почему, успокаивающий. Набравшись огромной смелости, Уилл всё же открыл глаза и порывисто оглянулся, чтобы встретиться с новым ужасом лицом к лицу. Прямо из стены стволов деревьев позади него вышла тёмная человеческая фигура Вендиго с большими ветвистыми рогами. Его лицо и руки были залиты кровью, но, в отличие от армии трупов, не своей собственной — это Уилл откуда-то знал. Его глаза горели огнём, а в руках блестел бритвенно-острый столовый нож, то и дело отражающий блики луны. Длинное мощное лезвие, несмотря на окровавленные руки Вендиго, было удивительно чистым и с каждым новым движением заманчиво поблёскивало серебристым сиянием стали. Правой рукой с зажатым в ней ножом, монстр обхватил Грэма поперёк груди, плотно и почти любовно прижимая к себе спиной, будто заявив перед всеми присутствующими свои права на профайлера. Вторая рука легла на его мокрый лоб, смешивая холодную испарину пота с кровью на своей руке. — Ты их видишь? — Уилл задыхался, но всё же смог выдавить из себя слабый шёпот. — Они не достанут тебя… Никто, запомни, абсолютно никто тебя не тронет, пока я рядом, — профайлер почувствовал, как шею обожгло горячее дыхание его чудовища. — Ты больше не один в этой тьме, Уилл, я стою рядом с тобой. Мертвецы недовольно заворчали и остановились, так и не решившись на то, чтобы подойти ближе, а после и вовсе начали медленно отступать один за одним, растворяясь в сумраке леса. Последним исчез Гаррет Джейкоб Хоббс, и Уилл позволил себе издать облегчённый вздох благодарности, но затем снова оцепенел от ужаса, осознав в чьих именно руках он сейчас находится. А что если Потрошитель, представший перед ним в образе Вендиго, попросту не хочет делить свою добычу с кем-либо ещё? — Это ты? — прошептал Уилл дрожащим от ужаса голосом. — Всё это время, это же правда был ты? Уилл так и не решился озвучить свою догадку, хотя это слово почти осязаемо крутилось у него на языке. — Это я, Уилл. Не нужно бояться, всё хорошо. Ты со мной. Теперь всё хорошо. Голос успокаивал, будто опутывая сознание Уилла мягкой паутиной. Ладонь со лба сползла на его глаза, нежно и почти невесомо прикрывая их, настаивая на том, чтобы Грэм подчинился. Профайлер порывисто сглотнул, будто со стороны увидев, как на его лице остаются кровавые полосы. — Спи, Уилл. Я с тобой. Спи. Эти слова стали чем-то вроде выключателя и профайлер моментально погрузился в уютную темноту, наконец, позволив себе расслабиться.

***

Когда Уилл проснулся, было уже утро. Тени деревьев танцевали на стене в лучах утреннего солнца, неспешно покачиваясь из стороны в сторону от лёгкого прохладного ветра. К счастью, кошмары остаток ночи больше не терзали его разум, подарив профайлеру лишь покой и долгожданный отдых. Какое-то время он сонно нежился под мягким одеялом в кольце сильных рук, так нежно и трепетно обнимавших его со спины, и наслаждаясь тёплым и таким успокаивающим дыханием на собственном затылке. Стоп! Что?! Грэм застыл, каждая мышца его тела напряглась, как натянутая струна, а из его головы моментально пропали абсолютно все мысли. Он с трудом заставил себя медленно повернуть голову. — Г-ганнибал? — хриплым от сна и прерывистым от шока голосом выдавил Уилл. Лектер тут же открыл глаза, будто уже давно и не спал вовсе, а просто лежал рядом, наслаждаясь приятной компанией. Уилл почувствовал, что снова теряется и тонет в этих чертовских глазах, которые сейчас были близко, как никогда раньше. Тонет и вязнет, как какое-то доисторическое насекомое в золотой капле смолы, чтобы остаться в них навсегда, заключив себя в объятия этого янтаря. — С добрым утром, Уилл, — мягко поприветствовал Ганнибал, настолько будничным тоном, будто бы они уже не первый раз просыпались в объятьях друг друга. От взгляда профайлера совершенно не скрылось, как Лектер не стесняясь позволил себе разглядывать его лицо, обрамлённое утренними лучами солнца, открыто наслаждаясь переливом каштановых завитков волос, которые рассыпались по подушке в лёгком беспорядке. Уилл также увидел, как блуждающий взгляд Ганнибала вдруг остановился на его губах, и с ужасом осознал, что он вот уже как несколько секунд не выпускал нижнюю из плена своих зубов, закусив её настолько сильно, что стало практически больно. — Какого чёрта ты вообще тут делаешь? — Уилл почувствовал, как обжигающий румянец предательски заливает его лицо. — Защищаю тебя от ночных кошмаров, — с позабавленной улыбкой ответил Ганнибал, так и не выпустив профайлера из кольца сильных рук. — Кош… маров? — Уилл подавился собственным голосом и закашлялся. Поймав себя на мысли, что он совершенно этого не хочет, профайлер всё же попытался отползти в сторону и чуть не рухнул с кровати, но сильные руки Ганнибала уберегли его от этого казуса, не дав ему окончательно опозориться, а затем притянули обратно. — Что ты имеешь в виду? И убери, наконец, от меня руки! — Если бы я убрал их чуть раньше, ты бы упал. Прости, Уилл, но я не мог этого допустить. — Ганнибал с явным сожалением разомкнул объятья, но не сдвинулся ни на миллиметр со своего места, продолжая цепко смотреть в голубые глаза и считывать абсолютно каждую микрореакцию из всех тех, которые так щедро отображала мимика Грэма. А посмотреть действительно было на что! Эмоции сменялись на лице раскрасневшегося до предела профайлера, словно кадры старого кинофильма, являя собой весь спектр чувств: от смущения и стыдливости до озадаченности или даже злости. Уилл лишь фыркнул в ответ и вопросительно приподнял брови, дав понять Ганнибалу, что он всё ещё ждёт от него объяснений. — Я проснулся ночью от странных звуков и криков из твоей комнаты. Я забеспокоился, постучал несколько раз, но ты так и не ответил, поэтому я позволил себе войти, чтобы убедиться, что ты в порядке. Уилл нервно сглотнул, вспоминая свой ночной кошмар, а затем провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки этих ужасных воспоминаний. — Ты метался по кровати и стонал, что-то бормотал, будто пытался оправдаться перед кем-то, — продолжил Ганнибал. — А когда я попытался тебя разбудить, то ты дёрнулся так, что чуть не упал. Ты был весь в холодной испарине от страха, поэтому, как врач и твой друг, я сделал единственное, что на тот момент было в моих силах: лёг рядом и постарался сделать всё, чтобы ты успокоился. И, должен сказать, мне это удалось. В противном случае, ты бы мог себе навредить или попросту упасть с кровати, — Ганнибал закончил своё объяснение, даже не пытаясь прикрыть очевидные нотки самодовольства в голосе. «Чёртов нарцисс!» — Почему ты не ушёл, когда я… ну… успокоился? — Уилл с трудом собрал мысли в кучу и задал вопрос, отчаянно пытаясь заставить свой голос дрожать хоть немного поменьше. — Я хотел убедиться, что кошмар не вернётся. А если бы я ушёл, то не смог бы это проконтролировать, — голос Ганнибала сделался совсем мягким и ласковым. Немного помедлив он снова позволил себе коснуться профайлера, аккуратно заправив несколько непослушных кудрей за его пылающее от стыда ухо. — Любите всё контролировать, доктор? Напоминает комплекс Бога, — хриплым голосом съязвил Уилл, ошарашенный очередным прикосновением. Профайлер вдруг поймал себя на мысли, что чуть не потянулся за этой незначительной лаской, в жалкой попытке хоть ненамного её продлить. Ганнибал позабавлено хмыкнул, но всё же ответил: — Уверяю тебя, Уилл, мне до него далеко, ведь Бог наверняка предпочёл бы смотреть, как ты и дальше бьёшься в агонии, безнадёжно сгорая в плену своего страха. Собственно, именно поэтому я и вмешался. Ты — мой гость и мой друг, Уилл. И пока ты в моём доме, я несу полную ответственность за твоё благополучие. Даже если это всего лишь плохие сны. Уилл готов был провалиться под землю от чудовищной смеси стыда и смущения. «Прекрасно, просто прекрасно!» Теперь выясняется, что он Ганнибалу и спать мешает… «Какого же чёрта, Грэм? Ты превзошёл самого себя! Не гость, а Божье наказание.» Но почему от слов, что Ганнибал несёт за него полную ответственность и готов защитить его в любую минуту, даже от демонов его собственного разума, Уиллу вдруг стало так тепло и спокойно? Разве может быть спокойно в объятиях чудовища таких немыслимых масштабов? Безопасная гавань и кораблекрушение в одном флаконе. А ещё это неоднократное упоминание слова «мой», заставляющее сердце биться так часто… — Не слишком ли много «мой» для одного предложения? — Уилл закусил губу и отвёл глаза, жалея, что он не успел подумать перед тем, как слова вырвались у него изо рта. — Так уж вышло, что большинство человеческих отношений определяются владением. «Мой друг», «его пациент», «твой любовник». Таким образом люди разграничивают сферу своего влияния. — И какая же сфера влияния у тебя? — еле слышно прошептал Уилл, но всё же рискнул, и снова поднял взгляд, в очередной раз утонув в сладком омуте янтаря. — По всей видимости, весьма внушительная, ведь твой кошмар, поддавшись влиянию, отступил сразу же после того, как я тебя обнял. «Не удивительно, учитывая, что меня обнял самый страшный и опасный из них» — Неужели ты думал, что я преследовал какие-либо другие цели, кроме желания тебе помочь? — Ганнибал немного склонил голову и позволил уголкам своих губ поползти вверх, после чего кокетливо промурлыкал: — Я начинаю сомневаться в силе вашей эмпатии, агент Грэм. — Нет… Конечно нет… Извини, — еле слышно пробормотал профайлер. — И спасибо, что… В общем, что пришёл на помощь… Уилл снова заметил, как медовые глаза внимательно изучали его лицо, отражая на самом дне радужки огонёк неподдельного голода. Щёки профайлера снова вспыхнули. Он знал, что Ганнибал эстет, который любит наслаждаться прекрасным и готов был поклясться, что Лектер точно с таким же благоговением смотрел на картины, написанные его любимым художником. — Данте когда-то сказал, что красота побуждает душу к действиям. Грэм откашлялся. Эти слова стали для Уилла неким подобием нокаута и он был очень признателен, что Ганнибал всё же решил продолжить свою речь, не акцентируя внимание на этой, как бы невзначай брошенной цитате: — Я уже говорил и повторю снова. Мне в радость прийти на помощь своему другу, Уилл, — мягко улыбнувшись, Ганнибал развернулся и поднялся с кровати. — Раз мы уже проснулись, то я, пожалуй, приготовлю завтрак. У тебя есть какие-нибудь пожелания? Профайлер быстро взглянул на него, а затем сел на край постели. — Как всегда, доверюсь твоему выбору, — он пожал плечами. — И да, я помню, что твои вкусы весьма специфичны, — Уилл позволил себе кротко улыбнуться, вкладывая в эти слова гораздо более глубокий смысл, нежели раньше. Ганнибал ухмыльнулся, явно оценив всю двусмысленность собственной фразы, которую Уилл не побоялся за ним повторить. — Какой смышлёный мальчик! — не дожидаясь, пока Уилл отыщет в своём сонном сознании очередную остроту, Ганнибал вышел из спальни, оставив профайлера наедине со своими мыслями.