И гаснет свет

Грэм уткнулся лицом в собственные ладони, пытаясь проанализировать всё, что только что произошло. Но мозг упрямо отказывался идти на сотрудничество. Все попытки Уилла понять, что он чувствовал по этому поводу, приводили его лишь к одним и тем же выводам, которые вынуждали профайлера стыдливо закусывать губу и жмурить глаза. Но как бы постыдно не было это осознавать, просыпаться в чужих объятьях, надёжных, крепких и таких оберегающих — было необъяснимо и чертовски приятно. И даже несмотря на то, что они оба были мужчинами, Уилл не мог не признать того факта, что настолько уютно и комфортно ему не было ещё никогда и ни с кем. «В объятьях Потрошителя» — звучит как заголовок статьи Фредди Лаундс! Уилл усмехнулся собственным мыслям, провёл рукой по лбу и неспешно поднялся с кровати. Ему сейчас точно не помешал бы быстрый душ, который наверняка поможет смыть это абсолютно нерациональное чувство подросткового возбуждения на грани с острой опасностью. Он порылся в своей сумке, отыскивая чистые джинсы к той рубашке, которую, как оказалось, приготовил для него Ганнибал, ещё когда вернулся из магазина, и скрылся в ванной комнате. Увидев рубашку из приятного прохладного материала, которая висела на плечиках при выходе из ванной, Уилл замер как вкопанный и нервно сглотнул. К его удивлению, она была той же самой клетчатой расцветки и фасона, к которому Грэм так сильно привык, но при всём при этом даже под невооружённым взглядом становилось понятно, что она определённо стоила целое состояние, в отличие от той дешёвой фланели, что выбирал для себя сам профайлер. Удивительное сочетание уважения, заботы и собственного нарциссизма. Лектер не стал лишать Уилла его привычной индивидуальности, выбрав именно то, в чём Грэм будет чувствовать себя комфортно, но при этом и не упустил шанса искупать его в роскоши, побаловав своё собственное эго. От этого осознания становилось жарко, чертовски жарко… Пройдя вглубь ванной комнаты и наконец раздевшись, Уилл залез в душевую кабинку и включил воду. Тёплые струи действительно подарили долгожданное облегчение и позволили телу расслабиться, будто смывая с профайлера остатки ночного ужаса и обжигающего утреннего стыда. В голове стаей вспугнутых птиц метались разные мысли, главная из которых была о том, что теперь делать со всем этим дерьмом?! Да и вообще, как правильно поступить во всей этой абсурдной ситуации? Просто проигнорировать и сделать вид, что ничего не случилось? Похоже на трусливое бегство с поджатым хвостом. Обсудить с Ганнибалом? И что он ему скажет? «Спасибо, что защищал меня от кошмаров, продолжай в том же духе, моя кровать — твоя кровать»? Уилл рассерженно фыркнул сам на себя и запрокинул голову, подставляя лицо под тугие и тёплые струи воды. Ладно, об этом ещё будет время подумать чуть позже. Закончив с банными процедурами, профайлер завернулся в мягкое махровое полотенце, растирая всё тело до приятного горячего покалывания. Сразу после этого Уилл оделся и вышел из спальни, спустившись вниз, на кухню, откуда уже доносились приятные запахи свежеприготовленного завтрака. Заняв своё привычное место за столом, Грэм учтиво поблагодарил хозяина дома, но так и не смог отвлечься от собственных мыслей. Уилл задумчиво копался в своей тарелке и изредка бросал на Ганнибала противоречивые взгляды, который, по всей видимости, в привычной для себя манере, впитывал каждую микрореакцию наслаждаясь этой своеобразной молчаливой игрой. — Всё в порядке, Уилл? — спросил Лектер, поймав очередной взгляд. — Тебя так напугал твой сон, что ты потерял аппетит? Или что-то не так с беконом в яичнице? Опять испытываешь жалость к скоту? — Нет, совсем нет, — Уилл покачал головой. — Бекон прекрасен, правда, в принципе, как и всё то, что ты готовишь для меня, Ганнибал. Дело действительно только во сне. Уилл и сам не понимал, с каких таких пор в его голове всё переменилось настолько, что его абсолютно не трогал тот факт, что так называемый «бекон», его, как раз-таки, совершенно не беспокоил. Собственно, как и то, что он завтракал с одним из самых опасных людей на Земле. А вот что Уилла действительно волновало, так это то, что же будет происходить дальше. Ему было любопытно.  — Тогда, позволь поинтересоваться, что же такое ужасное тебе снилось? Ну, если ты помнишь, конечно. — Потрошитель… — Уилл внимательно следил за лицом Ганнибала, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на опасность. Профайлер прекрасно знал, что ходит по очень тонкому льду, который уже давно опасно потрескивает под его ногами всё больше и больше с каждым новым шагом. — Вот как? — Лектер лишь удивлённо приподнял бровь, но Уилл заметил, каким настороженным стал его взгляд в этот момент, пусть это и длилось не более чем несколько секунд. — Не удивительно, что ты был так напуган. — На самом деле, он совершенно не напугал меня, а скорее спас от того, что я считал куда более жутким, — Уилл на секунду прикусил губу. — И позволил мне уснуть в его объятиях. Ганнибал цепко смотрел на него, чуть прищурившись, будто тщательно обрабатывал только что полученную информацию. — Мне казалось, что Потрошитель всегда был твоим главным кошмаром, удивительно, что нашлось что-то более жуткое. — Я не чувствую в Потрошителе реальную угрозу, — Уилл спрятал улыбку в бокале крепкого травяного чая. — Неужели? Очень интересно, — Ганнибал произнёс это слишком буднично для того, чтобы поверить в это наигранное холодное безразличие. Эмпатия профайлера отчётливо зафиксировала задетое самолюбие собеседника, которое боролось с каким-то невероятным трепетом по поводу того, что именно он оказался тем самым спасителем. И, как бы Уиллу чудовищно не хотелось продолжить играть на этом самом задетом самолюбии, дразня самого опасного из всех известных ему хищников, Грэм всё же не стал этого делать, ведь он действительно искренне желал поблагодарить своего спасителя, но уж точно никак не расстраивать его. — У Потрошителя нет реальной причины мне вредить. Насколько я знаю, он не любит людскую грубость, нечестность и лицемерие, — Уилл наколол очередной кусочек мяса на вилку и сам не понимая почему, слишком медленно стащил его, плотно сомкнув вокруг него чуть влажные и блестящие от еды губы. — И да, возможно мои манеры действительно оставляют желать лучшего, но я сполна компенсировал их отсутствие честной и открытой игрой. Я не Джек, который строил против него грязные ловушки, публикуя клевещущие статейки в жёлтых газетёнках. Я никогда не охотился на него, как на животное, которое необходимо поймать. Я всегда понимал его, уважал и играл честно. — На равных, — добавил Ганнибал, немного сощурив внимательный взгляд. Глаза цвета элитного виски смотрели на Уилла настолько цепко, прожигающе и опасно-плотоядно, что дыхание профайлера предательски участилось, а сердце забилось о рёбра с удвоенной силой. — Именно, — Уилл и сам хотел себе верить, что действительно не боялся, что хищник, сидящий рядом с ним за столом, считает его ровней. Но, вспоминая с кем, а главное о чём он так мило и непринужденно беседовал в данный момент, к горлу то и дело подступал предательский ком от яркой волны захлестнувшего его адреналина. — Поэтому всё остальное в моём сне пугало меня гораздо больше, чем ощущение того, что он меня крепко обнял. — И что же ты почувствовал в тот момент, когда засыпал в его объятиях, если не страх? Уилл прикрыл глаза, вспоминая собственные эмоции. — Как ни странно, ничего плохого. Надёжность. Заботу. Защищённость. Покой. — Ты удивительный человек, Уилл! — с улыбкой в голосе произнёс Ганнибал, доедая свою порцию завтрака. Уилл открыл глаза, встретившись с медовым взглядом собеседника. Сейчас Ганнибал выглядел довольным, как никогда. Это было легко заметить даже несмотря на постоянную маску вежливости на его лице. Что, собственно, и требовалось ожидать от самовлюблённого нарцисса. — Я просто правда не исключаю той возможности, что даже у него есть хотя бы одна слабость. Например, тот единственный человек, который действительно его понимает, чувствует его желания, знает мотивы и хочет избавить от одиночества. Мне кажется логичным то, что в моём сне он хотел меня именно защитить, а не убить. — Тебе виднее, — с лёгкой улыбкой произнёс Лектер. — Это же был твой сон. Но всё же будь осторожней, ведь сны не всегда отражают действительность. «Интересно, это угроза? Или Ганнибалу просто нравиться чувствовать нотки накатывающего адреналина?» Уилл улыбнулся и согласно кивнул, доедая остаток яичницы. После того, как порция была доедена, а чай допит, профайлер поднялся из-за стола и помог Лектеру с уборкой и мытьём посуды, вытирая белоснежным вафельным полотенцем уже чистые тарелки, а затем раскладывая их по шкафам. — Ты сказал, что понимаешь его мотивы, чувствуешь и хочешь избавить Потрошителя от одиночества, — Ганнибал передал Уиллу очередную вымытую тарелку, подарив ему искреннюю любопытствующую улыбку, а затем продолжил свою мысль: — Интересно, что об этом всём думает Джек, если учесть, что ваши взгляды на Потрошителя так сильно разнятся? — Джеку не обязательно знать о том, что я думаю о Потрошителе на самом деле. Основной профиль я ему составил, всё остальное — это лишь мои личные ощущения, эмпатия и интуиция. И я планирую, чтобы так и оставалось до тех пор, пока я сам не решу с ним поделиться. — А ты поделишься? — спросил Ганнибал с лукавой улыбкой. — Не думаю… Если честно, я не хочу, чтобы у Джека был более детальный профайл на него. Потрошитель этого не заслуживает. — Не заслуживает чего? — с лёгкой ноткой озадаченности в голосе уточнил Ганнибал. — Смертной казни. Или пожизненного заключения в клинике для душевнобольных преступников у кого-то вроде Чилтона, — Уилл невольно поморщился и скривил губы, вспомнив того некомпетентного человека, называвшего себя врачом, но при этом не имеющего ничего общего с этой благородной профессией. — А чего же он тогда заслуживает? По твоему мнению. Уилл пожал плечами и задумался. — Признания. Спасения. Прощения. Он художник, Ганнибал. И он жаждет того, чтобы его увидели. Заметили. Хоть кто-то в этом огромном мире. И мне кажется, что я… — Уилл замолчал, оборвав себя на полуслове. — Хотя, забудь. Видимо, всё это — просто последствия моего сна. — Возможно, и так, Уилл, и это действительно лишь последствия сна, — Ганнибал выключил воду и вытер руки полотенцем. — Но я также не исключаю возможности, что ты можешь быть прав. В любом случае ты никогда этого не узнаешь, пока вы не поболтаете с Потрошителем лично, — Лектер ухмыльнулся самыми уголками губ и передал чистое полотенце для рук Уиллу. Затем Ганнибал вышел из кухни и направился в гостиную, наклоном головы пригласив профайлера следовать за собой. И Уилл следовал. — Удивительно, что именно ты — тот, кто всеми силами уже много лет ищет этого человека — пожелал увидеть в нём не просто маньяка, а живую душу, страдающую от одиночества. — Знаю, это странно, — Уилл вошёл за Ганнибалом в просторную гостиную и посмотрел на огонь в камине, в то время как сам Лектер, занял место за своим письменным столом. — Да и вообще, если честно, всё это сплошное безумие, ведь вряд ли я могу рассчитывать хоть на какую-то взаимность. — Почему же? — Лектер вопросительно поднял брови, достав из папки свой последний незаконченный рисунок. — Потому что, вероятнее всего, когда он наиграется, то пожелает увидеть во мне очередной экспонат, — Грэм фыркнул и позволил себе лёгкую печальную улыбку. — Ладно, давай закончим эту тему. Я уже и сам жалею, что начал этот разговор. — Как пожелаешь. Но не могу не заметить, что обсуждать с тобой что-то подобное — чрезвычайно интересно. О, Уиллу тоже было чрезвычайно интересно разгуливать по самому краю лезвия, раз за разом испытывая судьбу, когда он то и дело дёргал за хвост самого жестокого и хладнокровного из всех известных ему убийц. Но и Ганнибал забавлялся ничуть не меньше. Он с удовольствием играл с профайлером в эту игру, позволяя увидеть ему так много и абсолютно ничего одновременно, что терпение Уилла просто трещало по швам… Ему было так любопытно, что же будет, когда они, наконец, вскроют все карты и начнут играть в открытую: без фальши, без блефа и без всех этих ненужных масок. Более того, профайлер был более чем уверен, что Лектер обо всём догадался. Догадался о том, что Уилл знает, но при этом решил продолжить игру, разыгрывая на лице невинную непринуждённость. Слишком театрально, слишком пафосно. Ощущение такое, что вот-вот забежит режиссёр и закричит: «А теперь второй дубль!» Но вся абсурдность данной ситуации заключалась совсем не в этом, а в том, что этот безумный первобытный страх, перекликающийся с совершенно иррациональным любопытством и желанием продолжить эту игру в кошки-мышки с самым опаснейшим психопатом из всех, когда-либо известных человечеству — заставляли профайлера чувствовать ни что иное, как чистейшее возбуждение, так сильно сводящее его с ума. Уилл никогда не знал себя таким, каким знал себя рядом с Ганнибалом. Он никогда не чувствовал себя так открыто и беззащитно, при этом обладая такой безграничной властью, осознавая, что он единственный, кому выпала честь подойти настолько близко и до сих пор оставаться в живых. Грэм чувствовал себя мышкой, запертой в одной клетке с хищником, и как бы безумно это не звучало, именно поэтому он чувствовал себя по-настоящему живым. Профайлер переступил с ноги на ногу и неуверенно потоптался на месте, делая вид, что изучает античные фигурки, стоящие над камином. Он чувствовал, что воздух в кабинете словно сгущался и это совершенно не помогало его увеличивающийся эрекции, скорее наоборот, лишь добавляло остроты уже имеющимся ощущениям. Уилл перевёл взгляд на Ганнибала и увидел, что тот внимательно наблюдает за его поведением. Крылья его носа то и дело раздувались, свидетельствуя о том, что Лектер буквально дышал состоянием своей добычи. Он определённо точно наслаждался, держа профайлера на этой сладкой грани, заставляя его балансировать между отчаянием, страхом и таким мучительным и запретным желанием. Позабавлено улыбнувшись самыми уголками губ, Лектер всё же отвёл взгляд, а затем достал скальпель из верхнего ящика письменного стола и принялся точить карандаш с видом абсолютно невинной безмятежности. Профайлер нервно сглотнул, увидев холодный отблеск острейшего лезвия, но не смог упустить такую возможность и в очередной раз задал весьма опасный вопрос, игриво переходя на официальное обращение: — Так сильно любите острые предметы, доктор, что предпочитаете даже карандаши точить скальпелем? Увидев во взгляде Ганнибала опасный отблеск, Уилл с ужасом понял, что его собственный голос звучал слишком хрипло и был ниже на несколько тонов из-за испытываемого им возбуждения. — Есть множество вещей, которые лучше всего проделывать скальпелем, Уилл, и да, точить карандаши — одна из них, — Лектер игриво ухмыльнулся, а затем, собрав в ту же руку, где находился скальпель, карандашные очистки, вальяжно встал из-за стола и медленно направился к профайлеру, при этом совершенно не пытаясь разорвать с ним зрительный контакт. Уилл просто не знал куда себя деть, бросив все силы лишь на то, чтобы держать под контролем свои предательские невербальные реакции, понимая, что с каждой секундой Ганнибал сокращал между ними расстояние, приближаясь всё ближе, держа в правой руке грёбаный скальпель. Сам Лектер тем временем был абсолютно расслаблен и спокоен, выражая собой полную безмятежность и, конечно, немного забавляясь. Он, наверное, оперные арии в этот момент в голове прокручивал. Или планировал новую инсталляцию, хотя, может, и то, и другое одновременно, ведь с многозадачностью у Ганнибала явно было всё в порядке. Подойдя вплотную к профайлеру, Лектер чуть наклонился над камином, выбросив в него карандашную стружку, а затем выпрямился и с нескрываемым озорством снова заглянул Уиллу в глаза. — Всё в порядке, Уилл? Ты выглядишь немного бледно. «Да, блять, неужели?!» — Я… просто… — Уилл и сам не понимал, что он мямлил, стараясь не смотреть на зажатый в руках Ганнибала скальпель. — «Просто» — что, Уилл?! — подразнил Лектер. — Может у тебя температура? После заданного вопроса Ганнибал абсолютно бесцеремонно встал почти вплотную и дотронулся до лба профайлера. И если это прикосновение ещё хоть как-то вписывалось в понятие «доктор — пациент», то следующее, к чёртовой матери, стёрло все приемлемые границы. Увидев, как Уилл затаил дыхание, Лектер плавно спустил руку с его лба на щеку, нежно очертив подушечками пальцев красивую линию скул профайлера, а затем спустился чуть ниже, на шею, как бы невзначай поправив воротничок его рубашки. Уилла тут же пробила крупная дрожь, которая естественно не осталась незамеченной. Ганнибал облизнул губы быстрым движением языка и самодовольно хмыкнул, подарив профайлеру поистине хищную улыбку. Лектер долго ждал, когда сможет прикоснуться к Уиллу, чтобы посмотреть на его реакцию, и тот не разочаровал… Грэм слегка вздрогнул, а потом резко затих; дыхание перехватило, зрачки расширились, кадык дёрнулся. Прекрасное произведение искусства. — Бесконечно любопытно, как похожи физические признаки страха и искреннего желания ― два противоположных состояния, но реакции организма практически идентичны, — ласковый шёпот с усилившимся литовским акцентом, заставил профайлера тихо застонать. — Где же находится эта грань, Уилл? — А где находится эта грань у тебя, Ганнибал? — профайлер проговорил это почти неслышно, не узнав со стороны собственного голоса. — Где эта грань между твоими желаниями, и тем, что ты позволяешь себе реализовать? Что-то мне подсказывает, что она у тебя попросту отсутствует. Ганнибал хищно оскалился, а затем выдохнул ответ, зарывшись носом в кудрявые волосы за ухом Грэма, ощутив, как по его телу пробежала крупная дрожь: — Она находится прямо между твоей смелостью и чужой осведомлённостью. «А вот это уже похоже на угрозу!» Грэм был ошеломлён, обнаружив, что кто-то может звучать так ласково и так опасно одновременно. Зажмурившись и сделав глубокий вдох, Уилл всё же взял себя в руки и отстранился. В его голове не было ни одной нормальной идеи, поэтому, поддавшись первому же пришедшему в голову бреду, Грэм взглянул на часы, а затем, активно жестикулируя руками, сказал какую-то нелепую околесицу о том, что ему срочно нужно на какое-то там собрание, о котором ему ещё с утра якобы написал Джек, и пулей вылетел из гостиной в сторону выхода. В ушах стоял гул собственной крови, страх сковал все движения, делая их слишком суетливыми и нечёткими, а инстинкты и вовсе бились в панике, призывая профайлера как можно скорее бежать подальше. — Я могу отвезти тебя, если ты так сильно спешишь, — предложил Ганнибал, неторопливо выходя из гостиной в прихожую. И несмотря на то, что Лектер выглядел абсолютно безобидно, Уилл отчётливо видел хищника, готового напасть в любую минуту. — Не сто́ит… Правда, не утруждай себя! — Уилл заставил голос немного расслабиться. — Я вполне в состоянии добраться сам. Спасибо за завтрак, всё было потрясающе! Накинув на плечи куртку и даже не застегнувшись, профайлер поспешно выбежал из дома, игнорируя окрик Ганнибала ему вслед.