Сыновьями в этой семье не рождаются

Неизвестный остров.

Тридцать шесть часов после исчезновения.

— Почему, почему, почему, почему… —       Настойчивый шепот, точно ударами гвоздя по виску, пробивался в уставшее сознание мужчины.       Даже не размыкая век, Виста ощущал невыносимо тягучую, ноющую боль в затылке. То, как мозг почти что кипит внутри черепа, перегреваясь и отдавая жаром в глаза, отчего те так сильно слезятся.

— …почему, почему, почему… —

      Попытка разлепить веки многого стоила из-за слипшихся ресниц. Мечник даже не осознал, когда именно это произошло по причине не уходящей перед ним тёмной пелены. В голову даже пробралась мысль, что ему могли попросту выколоть глазные яблоки во время бессознательного состояния, оттого он и ощущает уже холодную влагу на лице.       Признаться, от таких мыслей внутри всё сковало паническим холодом. — …омдив! — слышится где-то сбоку. — Комдив! — с каждым разом чужой зов становился всё настойчивее, и, кажется, Цветущий клинок только что узнал голос Нокка, его прямого помощника, но собственный шум в голове мешал что-либо разобрать. — Ви-ии-иста-а-са-аа-ан! —       Крик брата заставил его наконец испуганно распахнуть глаза.       До этого лишь казалось, что он пытается что-то сделать — точно сонный паралич при пробуждении. Это незначительное, такое маленькое действие в виде моргания вызвало неожиданно сильное головокружение — будто прямо сейчас стошнит.       В горле — неприятный липкий ком, мешающий дышать, а вокруг — слишком душно, жарко, что аж перед взором заплясали цветные пятна.        Для Висты в данный момент не было конкретного ощущения положения в пространстве, словно собственное тяжёлое тело висит на потолке и вот-вот упадёт, но совсем понемногу и это начало сходить на нет. Мечник даже смог понять, что лежит он спиной на сыром, холодном камне, что уже являлось достижением. — Виста-сан, вы слышите меня? Виста-сан! —       На удивление, Пятый командир смог распознать, что зовут его именно с левой стороны. Поворачивать голову сейчас было ужасно болезненно, но, преодолевая щемящее затылок мучение, Виста сумел краем глаза увидеть очертание своего младшего брата — рыбочеловека с рыжими, кудрявыми волосами. — Но.к? — голос оказался до ужаса хриплым. Ротовая полость суха и точно набита крупицами песка, отчего брюнет инстинктивно облизнул губы. — В. порядке. Все.? — естественно, это первый его вопрос, несмотря на собственное состояние. — Да, да, остальные уже пришли в себя, скажите, вы как? —       Мечник только сейчас начал замечать, что пальцы его рук и ног совсем окоченели. Пошевелить конечностями хоть с трудом, но удавалось, однако поднять — нет. Они были прикованы к камню прочными, толстыми металлическими оковами.       Даже в кромешной темноте можно было разглядеть похожий стальной блеск на Нокке и его братьях, находившихся чуть дальше.       Совсем немного, почти незаметно поднимая голову, комдив устремил свой цепкий взгляд в более освещенную часть пещеры. До чутких ушей часто доходил какой-то слишком обезумевший шепот, раздававшийся в повисшей тишине, что и разбудил тогда Висту, и нужно было узнать его источник. Младший, кажется, не сумев понять замысла брата, продолжил задавать очередные вопросы: — У вас кровь на затылке!? Виста-сан? Вы помните, что произошло? Вам плохо? —       Цветущий клинок одним только шиканьем, очень хорошо знакомым юному парню, заставил его замолкнуть.       Пещера, в которой они находились, была очень подозрительно «вырезана»: округлые стены со странными углублениями, напоминающими волны, и будто «отполированный» блеск камня, намекающий на ненатуральность её происхождения. Отличительные особенности, которые мечник успел заметить, — это ужасная духота и холод, что пришел на смену жаре после пробуждения. Явно не Закат, где они были в последний раз, но и его полностью исключать нельзя.       В горло отдавал слишком характерный запах металла.       Хотелось верить, что это исключительно из-за его крови на затылке, а не из-за ран кого-то из братьев, исключая того ублюдка в десяти метрах от них.       Слова, доносившиеся в самом начале, уже не были слышны. Там, в конце пещеры, освещенной лишь светом масляной лампы, проглядывался силуэт низкорослого человека со светло-серыми волосами — очень длинными, заплетенными в хвост с металлическими кольцами по всей длине. Это Виста видел четко — те характерно блестели. Неизвестный легонько и подозрительно безумно раскачивался из стороны в сторону, точно игрушка-неваляшка.       Сейчас в тишине можно было различить еле слышимый шепот, издаваемый этим блондином: — «…решил пойти против него. Почему? Морскому отшельнику нельзя было доверять… Ублюдок убил тебя… Почему? Ты не был виноват…» —       Комдив медленно перевел взгляд на своего помощника, и тот сразу встрепенулся, поняв молчаливый вопрос. — Этот парень не реагирует ни на что. — Рыжеволосый уверенно качает головой в отрицании. — Мы пытались как-то привлечь его внимание или позвать, но… — он растерянно взглянул на того странного человека, — ничего не выходит. — — Ладно, неважно. — мечник с трудом говорил из-за боли, пронзавшей голову. Это было ещё терпимо. — Вы сами-то помните, при каких обстоятельствах мы попали сюда? — — Ты вышел поговорить с тем парнем. — Заговорил уже другой член команды с дальнего конца пещеры, явно намекая на того обезумевшего. — Он сам позвал на разговор. — Голос этот был мужской, зрелый, отдающий типичной хрипотцой человека, живущего в море, полном ветров. — Вас долго не было, вот мы и вышли… — тихо закончил за брата Нокка, отведя явно стыдливый взгляд куда-то в сторону.       Виста, конечно, попытался припомнить хоть что-то, что могло бы объяснить нахождение его самого и братьев в этой ситуации, но последним, что он запомнил, был поход в пивную, а не кровопролитные разборки. Сильно же его, однако, приложили. Марко будет злиться.       Глубоко и протяжно вздохнув через нос полной грудью, Цветущий клинок готовился освободиться: со всей своей имеющейся силой и волей вооружения он потянул вверх оковы на руках, и через считанные секунды в камне, в месте соединения, пошли заметные трещины.       На потолке что-то щелкнуло.       Сверху, извиваясь, точно гремучая змея, стремительно несся заостренный стальной столб, в моменте проломив землю в сантиметре от лица мужчины, угрожая пробить его череп. Только с помощью своих исключительных рефлексов комдив сейчас не остался без собственной головы.

— Металл… —

. . .

— Способность младшего брата Вендиго, — проговорил Генма скучающим голосом, перекидывая ногу на ногу, слегка покачивая ступней, — логия стали, железа или чего-то там металлического, я так сам и не понял, — подперев подбородок рукой, он перевел скучающий, а может даже и раздраженный взгляд на одного из командиров дивизий Белоуса — того самого парня с прической чубчиком, что привел его сюда.       Сейчас беловолосый очень «детально» пытался объяснить Марко, как тот представился, и его прямому помощнику — черноволосому коротышке, что он видел или не видел на том самом острове, где пропал член их команды, а тот уже сам перескажет всё йонко. Видимо, чтобы не тратить время их великого капитана на какого-то там незначительного охотника за головами.       Расположились они почему-то на камбузе, точнее, в почти что полупустой столовой с огромным количеством прямоугольных, квадратных или даже круглых столов разных дизайнов, продольных лавочек и даже стульев, удобство которых давало отсрочку его изнывающей спине. Но, насколько знал сам Генма, такие мероприятия обычно проводят немного в другом месте. К примеру, в зале переговоров, как это называется на многих кораблях.       Хотя, вопреки всему этому недоумению, здесь было достаточно… уютно? Вкусно пахнет домашней едой со стороны линии раздачи, что сейчас была пуста, тестом и кофе, кипящим в турке, обхваченной синим огнем на плите. Охотник видел это через иллюминаторы маятниковых дверей, расположенных напротив выхода, справа. Молодой повар, судя по облачению, внимательно следит за приготовлением, изредка наклоняясь, чтобы принюхаться и кинуть какие-то специи из бумажных пакетиков миниатюрной мерной ложечкой, пока его коллеги суетились туда-сюда по помещению.       Свежий морской воздух дул из настежь открытого иллюминатора, как и солнце, проходя жаркими лучами внутрь столовой четким светлым кругом. Локоть и плечо парня, даже сквозь рубаху, успели хорошо нагреться за то короткое время, что он здесь провел. — Только вот я одного не понимаю, — со вздохом начинает Генма, откинувшись назад на спинке стула. Замерев на балансе задних ножек и держась рукой за столешницу, он устремил свой скептический взгляд на собеседника. — А на кой чёрт я вам сдался? — указательным пальцем он многозначно приподнял уголок кепи вместе с левой тонкой бровью с явным недовольством не только в голосе. — А затем, что ты косвенно, но причастен к ситуации, — уверенно крикнул вошедший в помещение брюнет со стрижкой кок в одежде кока, переливая кофе из турки в три цветастые кружки.       Охотник, скептически осмотрев ровесника с ног до головы, как-то странно, почти что снисходительно хмыкнул, характерно дернув левой щекой. — «Вот это каламбур...» — подумал он, стараясь сильно не разглядывать неуклюже взбитую короткую прядь чужих волос. — Кофе? — спросил повар со всё тем же жизнерадостным лицом, с которым он вышел из камбуза. В ответ беловолосый просто отрицательно покачал головой с максимально скучающим видом, на который только способен. Однако это брюнета, похоже, не волновало, и он без лишних церемоний поставил чашки на круглый стол. Они были совершенно разной формы, объема и цвета: одна голубая, пузатая, с большими белыми крапинками; вторая зеленая в полосочку, вытянутая по каемке, а последняя желтая, без ручки, с волнообразным рисунком. Домашние такие.       Вернув стул в типичное для него положение, Генма со вздохом подпер щеку ладонью, равнодушно смотря на дымящиеся кружки. — «Большая турка…» — подумал он, пытаясь игнорировать назойливую мысль, не дающую сейчас покоя. Окружающие люди были лишь чуть-чуть старше его самого, но, скорее всего, не сильнее. Поэтому охотник и не спешил бы придавать им должного уважения, не будь у них принадлежности к команде йонко. Но делать вид, будто он не в заложниках, с каждой минутой становилось всё сложнее.       Ясно как белый день, что ему не уйти с этого корабля без «разрешения», даже если этого пятого комдива действительно убил не он. — «Если даже это и я», — с нагнетающим ужасом промелькнуло в голове. — «Должен же хоть что-то об этом помнить, да?» — Прикрыв глаза, он протяжно выдохнул в зажатый около рта кулак, пытаясь расслабиться и по возможности собраться. Оказаться на морском дне в ближайшее время Генма не спешил и не планирует. — «Или всё-таки..?» —       Марко, если охотник правильно запомнил имя, наконец поставил точку на последнем листке и отдал всю стопку с какими-то другими бумажками черноволосому мальчишке, потягивающему кофе из желтой кружки, глянув при этом исподлобья на «гостя». Конечно, они относились к нему настороженно, ведь не могли исключать причастность к исчезновению члена их команды.       Черт побери, даже он сам не исключал этого. — Говоришь, ты не помнишь, что именно было вечером в баре? — блондин с чубчиком абсолютно спокойно покрутил в свободной руке перьевую ручку, делая короткий глоток из вытянутой зеленой кружки. Его помощник непринужденно скреплял листы, лишь единожды глянув на старшего, кажется, заметив его внутреннее напряжение. — Ну-у, э, да? — в конце фразы со стороны собеседника слышится лёгкий смешок, отчего лицо первого комдива подозрительно темнеет.

— «Раздражает…» —

      В этот же момент в сознании собравшихся «прозвенел» сигнал воли наблюдения — новое движение на верхней палубе.       Знакомое только для охотника.

.

.

.

      Солнце осеннего острова нещадно обдавало жаром деревянную палубу.       Свернутые на реи паруса колыхались от резких потоков дикого ветра со стороны моря, издавая приятный морякам звук пойманного парусиной воздуха.        — А-аа-ах-ха, Белоус-сама… — длинноволосый старик, с завязанными в низкий хвост ломкими серыми локонами, благоговейно ссутулил спину перед одним из императоров моря, лишь изредка поглядывая на гиганта и озадаченно потирая свои костлявые руки.       Избранный мэр острова Заката, нервно смотря по сторонам, мог лишь наблюдать, как круг разношерстных пиратов подозрительно сгущался за его спиной, вызывая нехорошее предчувствие. Многие уже смотрели на худощавого мужчину с отвращением, а кто с еле контролируемой яростью, но при всём этом разговаривал с Ньюгейтом этот подхалим абсолютно учтиво, будто и вовсе не менял покровительство. — Клянусь, они заставили меня! — громко выкрикнул старик, желая опуститься на колени, но двое пиратов, стоящих по бокам, грубо подхватили его под худые руки, не давая возможности даже шевельнуться.

Никому на этой палубе не нужно было подобного притворства.

      Голова мужчины почти что безжизненно опустилась на грудь, касаясь ее своим острым подбородком. — Угрожал… — на выдохе прохрипел он, впадая в паническое состояние. — Он угрожал съесть меня! — — Съесть, говоришь? — в словах, которые Белоус выдавил сквозь плотно сжатые зубы, читалась практически прямая угроза. Его массивная рука крепко обхватила подлокотник, отчего дерево жалобно затрещало под чужим напором, а золотые глаза сузились, пристально изучая выражение лица допрашиваемого. Атмосфера почти что физически давила на палубу, а спокойные на вид волны за бортом начали свое хаотичное движение.

Белоус никогда и никому не прощал предательства.

— Да! — старик даже не собирался прекращать играть этот спектакль, а его вопль приобрел заметные истерические нотки. — На его животе был огромн-ый ро-т! — Или от страха, или от старания сказать как можно более высоким и судорожным голосом, мэр начал задыхаться, не в силах вдохнуть полной грудью. — И по рукам! Даже на заты-лке! Заты-лке! — — Хочешь сказать, — Намур, единственный рыбочеловек в рядах командиров дивизий, заговорил хриплым, плохо разборчивым из-за строения челюсти голосом, — что это была его идея — заниматься работорговлей на острове? —       Многие знали о том, что наркотики и рабы были жёстким табу на территории Белоуса. За любое из этих нарушений следовало наказание не менее суровое, чем в случае вторжения или причинения вреда членам его команды.

— Абсолютно! —

      В следующий момент мужчине нанесли настолько тяжелый и жесткий удар, что ноги судорожно подкосились, не удержав собственное тело. Дабы он не рухнул на палубу под ноги йонко раньше времени, старика грубо удержали за предплечья всё те же молодые парни.       Ведь сейчас получить от них лучше, чем от отца, — живые на допросе нужнее мертвых. — КХ-ХХ-ХА! — из-за попадания в область спины раздался хриплый, громкий кашель вперемешку с нарастающим воплем: — Я стар-ый, боль-ной чел-овек! Кха-а-хк. — Чужие кожаные туфли попусту шкрябали горячую палубу в отчаянной попытке восстановить равновесие. — Я даже ни в чем не вин-оват! — Но, скорее всего, это хаотичное дёрганье ногами было обычным припадком. — Как вы так мож-ете! —       Полностью впасть в состояние паники ему не дал другой мускулистый пират, резко схвативший допрашиваемого за полуседые волосы, — командир пятнадцатой дивизии, «Пылающая Катана» Фосса. — Ты говоришь йонко, чей флаг годами охранял жителей этого острова, о непричастности, — черноволосый мужчина со скрипом сжал зубами конец толстой сигары, сильнее запрокидывая чужую голову. — Прекрасно зная о своей связи с этим бизнесом! — Стоило наклониться чуть ближе к до смерти испуганному мэру, как едкий дым густым облаком окутал его сухое, морщинистое лицо. — Ты не имеешь права врать Белоусу! —       Старик в преувеличенном смятении, а может, и удушье, глупо закрывал и открывал рост, пуще прежнего кряхтя старым петухом в чужих руках, брыкаясь и стуча каблуками туфель, точно баран перед убоем.       А затем как-то неожиданно останавливается, вздыхая спокойно, полной грудью, без прежней паники. Выпрямляясь в спине на глазах у сотни пиратов, он смотрел другим, уверенным и мудрым взглядом человека его лет. — Хорошо, о да… Да. —       Брови Сильнейшего Человека свелись к переносице.

. . .

      Они явно не хотели оставлять его одного.       На смену тому молодому блондину и его помощнику пришел один высокий мускулистый мужчина средних лет, с длинным хвостом-пузырём на голове и дневной щетиной — «Катлэсс» Бленхейм. Для любого более-менее стандартного помещения он был бы слишком огромен, но, к удивлению, потолки этого корабля идеально подходили для таких гигантов.       Хотя после увиденного капитана для Генмы это казалось уже средним ростом.       Брюнет в желтой жилетке, серых свободных штанах с повязанным ремнем и высоких сапогах с широким отворотом спокойно сел за тем же столом напротив охотника, сложив мускулистые руки на поджарой груди, и прищурился, будто тот виновен во всех возможных смертных грехах. А учитывая то, что стул, на котором он сидел, лишь с натяжкой вмещал подобные габариты, то это серьезное выражение лица казалось достаточно комичным.       Беловолосый же, наблюдая за подобным «представлением», лишь улыбнулся, перекидывая правую руку через спинку стула в абсолютно расслабленном жесте, слегка покачиваясь.

Между мужчинами повисла напряжённая тишина.

      Солнце потихоньку клонилось к закату, прячась где-то за нависшими над островом белыми облаками, а с камбуза доносились приглушенные звуки металлических кастрюль и поварешек, чьи-то голоса и новый запах свежего хлеба.       А Генма всё думал: люди, наблюдавшие за ним, являлись однозначно сильными пиратами, нацеленными в случае непредвиденного нападения не допустить жертв среди команды. В идеале — остановить ещё до начала хаоса, что говорило о том, что и он, и они признавали силу друг друга, не недооценивая чужие способности, силу и влияние.

И это не могло не разочаровывать.

      Блондин уже заранее предполагал, что если дела пойдут ещё хуже, чем сейчас, а тем более если они затянутся, то придется прибегнуть к более радикальным мерам — помощи других охотников.       Что-что, а даже такое бывало.       Очень неприятная практика, доказавшая свою эффективность три года назад, когда Белый Ублюдок нарвался на гнев другого йонко.       Не хотелось бы, конечно, ещё раз оказаться в самом эпицентре пиратского «застолья», но и просить о помощи было в его стиле.       Блеклые лучи в последний раз озарили просторное помещение перед тем, как полностью скрыться из видимости за бортом корабля.       А со стороны камбуза раздался ещё более активный шум: огромные контейнеры раздачи, уже наполненные едой, стучали с удвоенной силой, сменяя друг друга по часовой стрелке. Пища в них была воистину разнообразной: салат с кальмаром, рыба в кляре, маринованные и тушёные овощи, грибы, запечённое филе, печень под соусом, куски фруктового пирога, и это только то, что Генма успел увидеть до того, как металлическую емкость накрыли крышкой.       Свежесть продуктов и их количество не стало для охотника шоком, тем более если команда насчитывает более тысячи человек.       Морскую воду, пропущенную через фильтры, можно было пить, а вот достать различные морепродукты типа гигантских осьминогов, видоизмененных черепах и монстров в открытом водном пространстве было вопросом сноровки или удачи, не исключая чуда в виде дождя из рыб. Для опытных моряков это что-то вроде развлечения или даже соревнования.       Но вот то, что эти же пираты при высадке на каком-нибудь диком острове всерьез пойдут массово охотиться на земную животинку или собирать в корзины цветастые грибы с ягодами и фруктами, блондин очень сомневался.       Не их уровень.       Подобным занимаются только новички, у которых слишком ограниченный бюджет или хвост в виде охотника, дозорного или других пиратов, которым они как-то успели насолить. Более опытные закупаются в портовых островах у сравнительно проверенных торговцев, чтобы не слечь от того же ботулизма или кишечной инфекции. А вот йонко, сильнейшие императоры Гранд Лайн, имеют свои собственные плантации полей и пастбищ. Например, крестьяне с плодородных земель заключают контракты с Белоусом на выращивание им разнообразных овощей, фруктов и скота.       А ведь территории, которыми владеет этот пират, чрезмерно обширны.       Основным источником дохода для поддержания команды являлась вся деятельность островов, начиная с честного бизнеса в виде самой экономики городов и заканчивая мелкими жуликами с контрабандой краденного оружия. Эта активность так или иначе была тесно связана с Белой Бородой, и даже если где-то поднят лишь флаг с целью покровительства, это приносило сотни, если не тысячи миллионов.       Примерно так в свое время и объяснил молодому Генме другой, более старый и опытный охотник, когда речь зашла о йонко.

Они — то, обо что разбиваются чужие мечты, возможности и жизни.

Императоры нынешней эпохи.

Из-за которых новички гинут в море и в земле, впервые столкнувшись с настолько непреодолимой силой и несокрушимой волей Короля.

И лишь один видит в них не просто необразованных юнцов...

      Предаться дальнейшим воспоминаниям блондину не дал топот чужих сапог, разносившийся ещё с палубы, после чего в помещение, открывая тяжёлые красные двери, вошла целая толпа разношёрстных пиратов, о чём-то увлечённо-напряжённо переговаривавшихся между собой. — ...допрос ведь не дает гарантий... — часть фразы прозвучала отчетливо ясно, когда один смуглый мужчина с короткими кудрявыми волосами уже подходил за подносом вслед за товарищами, часто оборачиваясь к собеседнику: — ...ждать слишком долго, надо было сразу сказать, что... — — ...слишком нагло себя повёл перед... — в ответ молодой пират с татуировкой на щеке непринужденно пожимает плечами: — ...и заказал, чтобы убрать... — Не оборачиваясь, он указал большим пальцем за спину, в сторону Генмы, что говорило о том, что всё это сборище прекрасно знало о его местоположении и их это отнюдь не беспокоило. — Хей, да и ведь Харута-сан...! — между двоими нагло вклинился более низкий светловолосый паренёк, держа всё ещё пустой поднос обеими руками. — ...в городе пивная... —       Сзади, даже не пытаясь регулировать уровень собственной громкости, на всех троих разом шикнул высокий тучный молодой мужчина с короткой чёрной бородкой и шлемом, от которого шли длинные белые рога.       Кажется, сплетни на этом корабле были более чем нормой. — Там мэра привели, — с неким наигранным интересом произносит Генма, переведя свой цепкий взгляд в сторону рослого мужчины. — Да? — Он впервые заговорил со своим «надзорщиком» после того, как ощутил знакомый импульс воли наблюдения со стороны верхней палубы.       Бленхейм лишь коротко и приглушенно хмыкнул, даже не сдвинувшись со своего места, предпочтя смолчать. — «А этот парень действительно обладает достаточно продвинутой хаки...» — — О да! — резко выкрикивает тот самый мужчина с коком на голове, заходя через маятниковые двери камбуза. Несколько пиратов в очереди обернулись на шум, но сразу же потеряли интерес, увидев, кто именно был его источником. Этот болтливый повар всегда появлялся чертовски вовремя и именно тогда, когда Генма разговаривал. — Исходя из того, совпадёт ли его правда с твоей, капитан решит, нужен ты нам или нет! — Русоволосый указал пальцем на блондина с какой-то странно-обнадеживающей улыбкой, из-за которой по затылку сильнейшего охотника за головами прошлись колючие мурашки. — Нужен? — заметно насторожившись, молодой парень слегка приподнимается, перестав использовать в качестве опоры спинку деревянного стула. — Что значит «нужен»? —       Когда к очереди на раздаче стали подходить ещё несколько мужчин, они стали активно здороваться и с молча сидевшим напротив брюнетом, посредством взаимного кивка, и с болтливым «помпадуром», хлопая того по спине или плечам. — Искать члена нашей команды, — наконец-таки заговорил Бленхейм, знатно нахмурив свои густые темные брови. — Командира пятой дивизии: «Цветущий клинок» Виста. —

Информация замотивировала.

      Нужно найти пирата?       Он знает способ.       Унизительный, но качественный.

— Можно ли от вас позвонить? —

***

      В питейном доме раздался страшный грохот.       Бумаги, перьевые ручки, несколько бутыльков с чернилами — всё полетело на чистый лакированный пол.       Харута без лишних слов прислонил острый конец сабли к шее молодого парня, по совместительству владельца кабака, где пропал его брат, с силой вдавливая чужую голову в стол, с каждым мгновением увеличивая напор на череп. — Уж лучше бы тебе не испытывать моё терпение, — яростно прошипел он, когда остриё с легкостью вдавилось в кожу, и первые капли крови упали на письменный стол.       Охрана в дверях не смогла сделать и шага внутрь кабинета, даже когда их работодателю грозила прямая опасность: ещё тогда, в коридоре, их остановил лишь этот зловещий, до дрожи пробирающий взгляд одного из командиров пиратов Белой Бороды — «Быстрый меч» Харута, являющийся далеко не последним мечником Гранд Лайна.       И приоритеты, как бы смешно это ни звучало, были расставлены — собственная жизнь дороже. — Ты что, кхм, думаешь, что мне обо всех драках докладывают?.. — сероволосый парень слепо вскидывает одну из рук вверх, выражая тем самым свое явное недовольство от ситуации, в которой его горло потихоньку режут. Юношеский голос только единожды предательски срывается, несмотря на попытки держаться уверенно, но не хрипит, выговаривая всё с той же уверенностью, если бы он мог хоть что-то сейчас контролировать. — А ты постарайся вспомнить, — процедил молодой пират сквозь плотно сжатые зубы, наклонившись к лицу владельца бара таким образом, чтобы полностью заглянуть в чужие глаза. — Иначе мне придется тебе в этом помочь... —       Цепкий взгляд Харуты моментально замечает знакомую меченую улитку команды, что спала на одной из нижних полок стола перед миской с жеваной зеленью. С её панциря предусмотрительно была снята трубка, чтобы никакой звонок не смог дойти по этому телефону.       Всё тело прижатого к поверхности парня неестественно напряглось, стоило заметить, куда именно смотрит пират, а по спине прошелся целый табун холодных мурашек, уже готовясь к чему-то неимоверно худшему.