distraction: you

Бретт чувствует, как что-то внутри него умирает, когда слышит игру высокого скрипача. Но в хорошем смысле, потому что, какого чёрта, Эдди скрывал, что он умеет так. — Я понятия не имел, что он может играть настолько хорошо, — шепчет он Синтии, которая, кажется, потерялась в музыке, которую мастерски издаёт Эдди. Гений, который раскрылся перед всем миром. Услышав его, вы бы подумали, что он работал на пару с Хан или Венгеровым. Так кто, чёрт возьми, такой Эдди Чен? Финальная нота сонаты отдаётся эхом от стен, и судьи даже ни разу не прервали его во время всей его игры. Бретт чувствует, как что-то урчит в животе, эдакий голодный зверь, но он не уверен, это зависть или... что-то другое. Как раз в тот момент, когда он пытается разобраться в своих чувствах, бушующих в груди, как стадо слонов, женский голос отчётливо произносит, — Бретт Янг? Вы следующий, проходите, пожалуйста. О, боже. Он должен играть после этого? Смотря на то, как на выходе из комнаты прослушиваний стоит Эдди, и его глаза озаряются и, по всей видимости, начинают искать его по всему холлу, Бретту хочется провалиться сквозь землю. Просто замечательно. — Держу кулаки за тебя, — говорит Синтия, и, да, он надеется, что сможет сыграть без обморока или ещё чего-нибудь. Бретт встаёт с места и идёт вперёд, избегая сочувствующих взглядов в его сторону и опуская голову, сосредотачивается на дыхании. Раз, два, три, четыре, раз, два— Рука, нежно опустившаяся на его плечо, останавливает Бретта. Он смотрит вверх и, подумать только, этот человек сейчас станет его спасителем, — Ты справишься, приятель, — это всё, что ему говорит Эдди с извиняющимся взглядом, и, несмотря на всё, тугой комок в его груди растворяется, вселяя в него решимость. — Спасибо, — чуть улыбается Бретт ему в ответ. Да, он не забыл, как тот не отвечал ему на сообщения, но всё же он благодарен, — Ты тоже отлично справился, — сказав это, Бретт отправляется в комнату для прослушиваний. Открывает свой футляр и кладёт ноты на пюпитр. Фуга из первой сонаты Баха в соль миноре*. Бретт надеется, что это сработает. Он делает последний вдох перед тем, как утонуть в объятьях музыки.

---

Каждый раз, когда Бретт играет, его разум отключается и акцентирует внимание только на нотах, отпечатанных в его мозгу, и на мышечной памяти, помнящая произведения, которые он любит и играет. Так проще, потому что ему не нужно думать о тревоге, о своём низком экономическом положении, о вечном одиночестве, которое преследует всё его жалкое существование. Он просто есть. Один на один с музыкой. Она спасает Бретта, и на этом он заканчивает с взмахом, на которое у него никогда не хватило бы смелости сделать его в другом месте. Появляется чувство смущённости, так знакомое ему. Однако, аплодисменты — что-то новое.