distraction: you

Не то что бы Эдди не нравилась Синтия, вовсе нет. Она особенная музыкантша: усердная, методичная, тщательно подходит к своему делу. Ему нечего сказать против её игры. Она просто... необычайно шумна. — Аллилуйя, — вскрикивает Синтия, когда им подают еду, испускающую пар и источающую приятный аромат, — Мы должны поблагодарить всевышних за Эдди Чена и его нескончаемые деньги. Бретт фыркает, затем прикрывает рот рукой, и, несмотря на всё, Эдди наслаждается шуткой. Одно дело, когда за этим столом только один человек может заплатить за всех не моргнув, а другое дело, принять эту шутку не всерьёз и посмеяться над ней. Однако позднее становится ясно, что Синтия слишком увлечена беседой о его состоянии, а также Бретт, который, навострив уши, глотает каждое слово, и у Эдди не остаётся особого выбора. Он знает о своей репутации, и что другие очень заинтересованы в нём и его прошлом. Он отмечает, что хочет, чтобы Бретт знал о нём чуточку больше, помимо стебущих друг друга сообщений и ночных разговоров, которые отвлекают от тренировки игры на скрипке.(И присутствие Синтии совсем необязательно.) И Эдди рассказывает о своей семье: типичные богатые азиатские родители, которые заставляли его играть на скрипке до тех пор, пока сам не полюбил это дело. Он не делится о них больше — им не понравится то, что они услышат, если он продолжит. Взамен Бретт рассказывает похожие истории: первый ребёнок в азиатской семье, которому не давали ужин, если он не сыграет с самой яркой и радостной улыбкой. И Эдди так благодарен ему за эту отдачу. И с этого момента что-то пошло не так. Несмотря на то, что обычно Эдди ведёт разговор, ему становится сложно присоединится к их разговору. Каждый раз, когда он чувствует, что вот сейчас он вставит своё слово, начинает смеяться Бретт или Синтия — хихикать, и он упускает возможность. Большую часть времени он был зрителем, и это... не самое классное ощущение. Эдди смотрит, как они меряют ладони — все же музыканты так делают? — в то время как он доедает салат и притворяется, что у него не чешутся пальцы в тех местах, где он держит палочки. Эдди слушает о сплетнях о музыкантах из секций скрипки и виолончели, о которых он не знал. Он ловит себя на том, как много он смотрит на Бретта, на его еле волнистые локоны, и думает, что может быть... Самоосознание приходит к нему, выбивая дверь в его мысли. Боже мой, он завидует. Он завидует, что он делит своего друга с их подругой. Эдди переводит взгляд с Бретта на Синтию, и видит, что она смотрит на него весело и задорно. Он отводит взгляд первым, чувствуя, что проиграл это воображаемое соревнование. (Он пропускает из виду понимающую улыбку, застывающую на её лице. Должно быть, это первый знак.)