distraction: you

Всё не так, не идеально. То, что они играют никак не вяжется с тем, что у него в голове, и это сводит с ума. Он не уверен, чья в этом вина — его или оркестра, но проще всё свалить на Мартина и поругаться с ним. Но факт остаётся фактом — кто-то сильно лажает, и это так мешает ему. Это всё потому, что ты всё время отвлекаешься на... Сзади него со скрипом открывается дверь, и Эдди пытается спрятаться в тени растений, посаженных на балконе. Он не в том настроении, чтобы разговаривать хоть с кем-то, но боковым зрением он замечает макушку Бретта. — Привет, — выдаёт он после нескольких секунд молчания, — Что тогда случилось? — он делает шаг к нему, и Эдди хочется просто слиться с кирпичной стеной, к которой он прислонился. Но ничто не может спасти его от этого разговора. — Да, ничего, так, просто нервы шалят, — он так хочет, чтобы Бретт ушёл, пока он не сказал чего-нибудь лишнего, о чём потом будет жалеть, — Теперь оставь меня в покое, пожалуйста. Тишина. Никаких признаков того, что Бретт собирается уходить. Чёрт. — Нервы? Это были определённо не нервы — ты слишком спокоен и уверен для них, — скрипит стул, и рядом с Эдди садится Бретт, — Что на самом деле стряслось? Ты слышал что-то не то, ведь так? — Да, — отвечает Эдди, и он говорит, прежде чем думает в этот раз, выплёскивая руками, чтобы обозначить своё негодование, — Все те ошибки, которые делает оркестр, я просто не могу. — Прости, что? — его голос немного ломается, а брови сводятся к переносице, — Эдди, ты один, кто так думает. То, что мы играли, было не так уж и плохо. Дирижёр даже не останавливал нас. Ты это делал. Я не понимаю, что тебе не нравится. — Ну, значит прости меня за то, что я такой придирчивый, когда дело касается искусства, — Эдди взмахивает рукой, и его голос становится громче с каждым словом, подобно урагану, — Это всё здесь, в моей голове, и вы просто не понимаете этого! — Никто не может услышать, что у тебя в голове, Эдди! — Бретт поднимается с сиденья, и его лицо багровеет, — Ты не имеешь права начинать кричать на людей просто из-за того, что они не понимают тебя правильно. Ты мог бы просто показать... — Это было бы слишком долго, вы должны уже знать это... — Может, если у тебя было бы достаточно терпения... — Может, если у вас было достаточно мозгов для этого... — Ты не можешь просто ожидать от людей, что они будут делать всё, как ты хочешь! Нутро Эдди штурмовало и никак не хотело успокаиваться. Никто не мог понять его точку зрения, и это делало его... Делало его... Бретт вскидывает руки, резко двигаясь и еле скрывая раздражение, — Почему ты так зациклен на этом? — Я просто хочу, чтобы это было идеально, и никто из вас не близок к тому, что могу я! После этой финальной вспышки ярости, Бретт резко останавливает свой поток негодования, открывая от такой наглости рот. На секунду их глаза встречаются, и всё, что Эдди мог слышать — это грохочущий стук его сердца. Никаких отвлекающих факторов, Эдди. Разве я тебе не говорила, что они — твои слабости? — Ладно, я оставлю тебя в покое, мистер я-лучше-всех, — Бретт несётся к выходу, захлопывая дверь и оставляя Эдди в тишине. Проносится эхо его последних слов, и он сжимает голову руками, обречённо вздыхая. Всё прошло просто прекрасно.