distraction: you

Когда Бретт садится рядом с Синтией за столик кафе на улице, то он начинает говорить, в то время как его мозг затуманен последними событиями. — Почему Эдди Чен такой ублюдок? Синтия ухмыляется, качает головой и подаёт знак официанту, чтобы их обслужить, — Поверь мне, дорогой, я слышала эту фразу сотни раз, и мой ответ всегда остаётся тем же — я не имею ни малейшего понятия, — они отвлекаются на то, чтобы заказать еду, и она продолжает, — В общем, насколько я поняла, вы поругались после того, как ты пытался поговорить с ним? — Да, — он не хочет показаться нытиком, но в груди всё равно что-то побаливает. Он не привык ругаться с теми, кого называет друзьями, и оказалось, что Эдди открылся для него не только с хорошей, но и с плохой стороны. Он смотрит на Синтию, которая ждёт большего ответа от него, и продолжает, — Мы много кричали друг на друга. Было сказано много всего. Я не хочу об этом говорить. С того момента как он захлопнул дверь, в нём закипало раздражение, заставляя его мозг думать. Бретту кажется, что слова, которые произнёс Эдди, не были вызваны необдуманными мыслями или плохим настроением. Они как будто были сказаны из глубины его души, которые сидели в нём очень, очень долгое время. Бретт просто не может понять. Почему он так думает? Почему в его голове возникли такие мысли? — Это правда, тебе не нужно говорить о том, что произошло, — пробормотала Синтия, слегка запивая водой — факт того, что она действительно слушает, — Просто расскажи, что чувствуешь. Тётя Синтия здесь, чтобы послушать, душенька. Буэ-э-э. Брови Бретта сводятся к переносице от отвращения, — Пожалуйста, не зови меня так. Это странно слышать от тебя. — Хорошо, сладкий пирожочек, как скажешь, — говорит Синтия с весёлой улыбкой, прежде чем снова перейти на серьёзный тон, — Просто вывали то, что у тебя сейчас в голове. Я просто без шуток сейчас вижу чёрную тучу, висящую у тебя над головой. И он сдаётся, кладя руки на стол и погружая в них голову. Это не то, что стоит делать в такой ситуации, но, кажется, Синтия не против, — У меня просто проблемы с пониманием его мировоззрения. — Ну, временами он и правда кажется довольно самодовольным, не так ли? — она, всплёскивая руками, выдаёт, — Он всегда был таким, сколько я себя знаю. Помнишь, что я говорила? Как камень. Именно, это Эдди Чен, — её глаза сверкают, и она смотрит прямо на Бретта, — Однако в последнее время он начал смягчаться, на этих репетициях было не так много агрессии, что для него удивительно. Мне кажется, что что-то повлияло на него, но, не знаю. (Бретт даже не замечает намёка Синтии из-за удручённого настроения.) — Да, это конечно всё здорово и замечательно, но почему он такой? — Бретт проводит рукой по волосам, которые становятся гнездом, — Почему он так думает? Синтия вдумчиво хмыкает, — Я тоже этого не знаю, и думаю, что остальные тоже не догадываются. Он всегда был чем-то загадочным, несгибаемым камнем. В общем, идеальным. — А я что имею в виду! — Бретт щёлкает пальцами, — Он всё время говорит "идеально", в смысле, что он хочет, чтобы музыка была идеальна, чтобы мы были идеальны, чтобы он был идеален, — он хочет думать о причинах почему, но слишком устал от этого, он не может чётко мыслить. — Может быть это его особый тик? Просто мы, музыканты, довольно эксцентричны. Это в его духе, — Синтия останавливается, и поднимает бровь, — Почему ты так переживаешь за него? Ты так взволнован, что потеешь. После этих слов он вздрагивает. Серьёзно? Он вытирает руку о лоб, чтобы понять, правду ли она говорит, и вытирает руки салфеткой, — Ой, прости, я просто... — он пытается найти этому оправдание, — Я просто хочу ему помочь. Он правда хочет помочь. Даже больше, он хочет стать ближе, хочет... — Но было бы намного проще, если бы он принял мою помощь! Бретт всё ещё дымится, практически виден пар из ушей, и он пропускает слабую улыбку на лице Синтии. И когда она решает сказать слово, то он застывает на месте. — Он тебе нравится, не так ли?