в последний раз, давай влюбимся

От отца Рики узнал, что вся его семья на основании недавно подписанного им соглашения вернется назад в Корею. Рики был весь на взводе. Немало воды утекло с его последнего приезда в эту страну, а в его корейском уж тем более. Что самое главное, он оставил там сына корейского генерала. Ян Чонвона. Того, кто не питал к нему прямой ненависти и обучал корейскому, используя все свои личные знания. Чонвона, центра его целой вселенной, единственного и незабываемого. Его первый поцелуй, первая любовь, первый раз, его первое всё. Всю дорогу до Сеула Рики провел в раздумьях о Чонвоне. Ему было любопытно, как он изменился и как сейчас думал о Рики, поскольку они оба повзрослели, и стали лучше ориентироваться в истории своих государств. Когда его семья явилась в резиденцию Ян, Рики, словно как в первый раз, не находил себе места. Его отец настоял на том, чтобы он как и на западе надел галстук. В нём ни черта не было удобно. — Надо же. С прибытием, генерал Нишимура, — говорит отец Чонвона на формальном, надменным японском, а его сын, Чонвон, тихонько стоит около него. Он, не создавая зрительного контакта с Рики, смотрит в одну точку перед собой. Рики сморщил своё лицо. — Приятно снова видеть вас и знакомый пейзаж, генерал. Ваш сын, как я погляжу, вырос настоящим красавцем. Как же Рики желает, чтобы вся эта канцелярщина поскорее подошла к концу. Его разговор с Чонвоном больше не мог терпеть никаких отложений. — Чонвон может показать младшему Рики его комнату, — он услышал голос генерала Яна. — С удовольствием, — от интонации Чонвона веяло холодностью. Он указал Рики последовать за ним, и младший это смиренно сделал. Чонвон завёл его в ту же самую комнату, где он раньше спал, когда был помладше. — Спасибо, — вполслуха сказал Рики. — У меня сейчас есть дела. Если тебе что-нибудь будет надобно, позови Чонсона, моего стража. Он выполнит все твои поручения. Рики кивает. Пока Чонвон оставался с ним в комнате, ни один его взор не пересекся с глазами Рики. Дверь захлопнулась, и Рики стянул с шеи галстук. Со вздохом, он откинул его на свою кровать. Одна лишь надежда, что они смогут оживить так называемые отношения, которые у них были, тешила его, но это всё было под огромным вопросом. Вопреки тому, что старший обещал отвечать на его письма, он ни разу не получил ни одного отклика Чонвона на них. Он сел за стол, с желанием позаниматься в подаренном Чонвоном многим годами назад учебнике по корейскому языку. Так как отец не сказал ему, насколько долго они на этот раз застрянут в Корее, Рики решил вновь возобновить в памяти старые темы. Раздавшийся в дверях стук напугал его до смерти. — Да? — Господин Нишимура, скоро будет подан обед. Пожалуйста, пройдите в обеденный зал, — на безукоризненном японском прозвучал чуждый его ушам голос. Рики встаёт и приоткрывает дверь. За ней стоит человек, личность которого он не может распознать. — Вы говорите по-японски? — Да. Извините за грубость, господин Нишимура. Я один из личных стражей Чонвона, Пак Чонсон, — представился в проёме парень. — Вот как. Весьма приятно вас здесь встретить. Прошу, зови меня Рики. Кроме того, используй со мной, пожалуйста, корейский. В этом плане я как-то совсем отбился от рук, и был бы рад это исправить! — Без проблем, Рики, — на корейском отвечает Чонсон. — Я могу показать вам обеденный зал. Зная каждый угол и закоулок резиденции Ян, Рики не видит в этом предложении необходимость, однако всё равно уступает ему. Когда они шли в столовую, Чонсон отставал от Рики на два шага. Младший остановился и подождал его, чтобы они могли идти рядом с друг другом. — Как долго ты работаешь на семью Ян? — интересуется Рики. По сею пору корейский на его языке воспринимается для него как инородный. — Я приступил к своим обязанностям незадолго до того, как вы уехали обратно на родину. Рики хмыкает. — Где теперь Джихун? — спрашивает он, ссылаясь на бывшего стража Чонвона. — Он все ещё тут, — отвечает Чонсон. — После вашего отъезда он получил повышение. В присутствии стражника он добирается до столовой, где его уже ожидает Чонвон, сестра Чонвона и его собственные сёстры. Кроме них, скорее всего, никто больше обедать с ними не собирался. После попытки начать разговор с Чонвоном, и получив в ответ одно слово, Рики затих и молча наслаждался своим обедом. Вся его сосредоточенность пала на еду перед собой, и даже когда его старшая сестра позвала его, не поднял голову. По милости такого поведения Чонвона он чувствовал себя настолько неладно, что его сердце не по-доброму заныло. Чонвон прочистил горло. — У меня всё ещё есть некоторые дела, поэтому я отлучусь со стола пораньше, — заявляет он. — Хисын-хён побудит с тобой до конца ночи, Рики. Рики покачивает головой, до сих пор не набравшись смелости поднять глаза вверх. — Как только вы будете готовы, господин, я проведу вас до вашей комнаты. Рики встаёт, собираясь уходить. — Хён, ради Бога. Ты же знаешь меня ещё с детства, — вздыхает он, и, не оглядываясь назад, покидает зал. В это раз, когда именно Хисын отстаёт от него на два шага, Рики не стремиться идти с ним в один ряд. Ему просто хочется дойти до комнаты и погрязнуть в одеялах. — Рики, теперь в твою комнату встроили отдельную ванную. — Премного благороден, хён, — накуксившись, бубнит он. Старший деликатно похлопывает его по спине. — Не держи на него зла, Рики. В последнее время его отец только и делал, что порицал его. — Насчёт чего? — сетует Рики. Хисын фыркает от такой компульсивности младшего. — О многих вещах. Он возлагает на Чонвона очень большие надежды. — Это не родитель, а сущий кошмар, — закатил Рики глаза. — Не выступай тут, Рики. Никогда не знаешь, чьи уши сейчас могут нас подслушивать, — предупреждает Хисын. Рики бросает на него испуганный взгляд. — К чему ты клонишь, хён? Это Хисын отказывается объяснять, прижимая к губам палец. — Рики, пойди и успокойся. Если что, я буду прямо за дверью. Из головы Рики до самого утра не выходят мысли о словах Хисына. Кто бы мог слушать их диалог? Прислуга? Те уж точно не должны опускаться до уровня сплетен. Вот только сейчас у него возник вопрос: может ли это быть связано со сегодняшним поведением Чонвона? Когда он был близок к тому, чтобы позволить сну сморить себя, в дверь постучались. Два коротких стука и потом такие же, только более слабые. Рики подскакивает со своей кровати, ибо так мог стучаться только и исключительно Чонвон, используя их тайную комбинацию стуков. Отворяя дверь, к его разочарованию стучавший был никем иным, как одним из стражей Чонвона. — Чонвон сказал мне, что такое тебя быстро поднимет на ноги, — говорит Сонхун, позабавленный его мгновенной реакцией. — Хён! — вяло ноет Рики. — И тебе привет, Рики, — улыбается Сонхун. Рики пристраивает на его плече голову. — Мне не хватало тебя всё это время, — признаётся Рики. — Держу пари, что по Чонвону ты скучал намного больше, — задирает его старший. — Да, — угрюмо отвечает Рики. Он не замечает, как Сонхун сострадательно хмурит брови. — Пойдём, Рики, — расшевеливает его Сонхун. — Он ждёт тебя. Младший поднимает голову. — Чонвон-хён? Сонхун кивает. — Но только тихо-тихо. Рики набрасывает на себя кофту и разрешает Сонхуну вести его к Чонвону. Спустя несколько пройденных лестниц, он сразу догадывается о возможном месте встречи. Перед входом на крышу в его поле зрения попадают Хисын и Чонсон, что стоит по левую сторону. Сам Чонвон сидит на краю крыши, не сводя глаз с Луны. Рики никак не удаётся сдвинуться с места, пока Сонхун практически не подталкивает его к Чонвону и он не встаёт справа от крыши. — Хён? — Рики с опаской подходит к другому парню. Чонвон поворачивается к нему лицом. — Рики, — не скрывая усталости, отвечает он. Рики присаживаться около него. — Прости за то, что я так себя вёл. — В этом нет ничего страшного, — в ту же минуту отвечает Рики. Чонвон огорчается. — И хорошего тоже, — его рука ложится поверх руки Рики, и второй переплетает между собой их пальцы. На некоторое время они оба сидят в безмолвии. — Ты никогда не отвечал на мои письма, Чонвон-хён. Эта новость подвергла Чонвона в изумление. — Ты посылал мне письма? — Конечно посылал! Они разве до тебя не дошли? Рики видит, как к Чонвону приходит какое-то осознание. — По всей видимости, мой отец перехватывал их до того, как они попадали мне в руки. — С чего бы ему так делать? — в недоумении спрашивает Рики. — Потому что, — отвечает Чонвон, — он прознал про нас. Младший оцепенел. — К-как? — он не верит своим глазам. — Спасибо Джихуну, — злой как черт отвечает Чонвон, ясно намекая на своё негодование к бывшему стражу. Теперь весь пазл складывается перед глазами Рики в одно целое. — Так вот, как он получил повышение. — Да. Он увидел, как ты поцеловал меня перед своим отъездом домой. — И доложил всё твоему отцу, — цокает языком Рики. Чонвон переводит взгляд. — Пока ты был здесь, отец велел мне достойно себя вести. Рики выпутывает свои пальцы и перемещается этой же рукой на спину Чонвона. Под подушечками пальцев он чувствует хребет за хребтом под его кожей. Тело старшего дёргается, и Рики словно ошпаривает зноем, потому, как он убирает свою руку прочь. — Хён? Чонвон показывает ему свою горькую улыбку. — Меня наказали. За неподобающее для мужчины поведение. Рики резко и болезненно охает. — Что он сделал? — Он выпорол меня до крови. В его понимании мне было необходимо покаяться богам. Рики в ярости сдавленно выдыхает. — Хён, извини меня. Я должен был быть внимательнее. Старший качает головой. — Что ты, что я, — мы оба были слишком самонадеянными. Рики берет в свои ладони лицо Чонвона. — Хён, прошу, прости меня. Чонвон перехватывает одну кисть младшего. — Перестань, Рики. Рики окидывает взглядом Чонсона. — За него будь спокоен, — обнадеживает его Чонвон. — Он хён, которого я знаю уже очень долгое время и доверяю ему. Это было всё, в чём Рики хотел удостовериться, прежде чем оставить на губах Чонвона внезапный, но глубоко любящий поцелуй. — Как же я скучал по тебе, хён. Чонвон прижимает их лбы вместе. — Я тоже, Рики. Пара, сидя бок о бок, провела последние часы ночи в абсолютной тишине. Только когда начало восходит солнце, к ним на крышу поднялись оба стражника. — Чонвон, у тебя осталось два часа до встречи с отцом. Ты должен отдохнуть, — советует Чонсон, любезно кладя ему на плечо руку. — А я, Рики, проведу тебя до комнаты, — добавляет Хисын. — Сегодня оба семейства с утра будут вместе трапезничать. Рики кивает и поворачивается к Чонвону. — Ещё увидимся, хён, — он сжимает чужую руку. — Иди и поспи, Рики. Встретимся за завтраком. Рики никак не удалось уснуть под ход своих бушующих мыслей. Не будь он столь легкомысленным, в погоне за ещё одним поцелуем, Чонвону не пришлось бы испытать на себе эти истязания. Рики вздыхает, прослезившись. Закрывая глаза обеими ладонями, он сидит ещё несколько минут, размышляя о своих поступках. Внезапно приоткрывается дверь и за ней вылезает голова Сонхуна. — Рики, подъем. Завтрак уже скоро подадут. — Ещё пять минут! — мямлит Рики. Сонхун заходит в комнату и трясёт его за бок. — Вставай же, Рики. Генерал Ян сегодня в отличном настроении, и Чонвона это настораживает. Рики разлепляет один глаз. — Где он? — Прячется в своей комнате. Ты не можешь туда пойти, потому что Джихун контролирует ту часть дома. У младшего на душе заскребли кошки. — Потрясающе, — ехидно протягивает он. — Если ты сейчас встанешь, то через пятнадцать минут сможешь увидеть Чонвона в холе перед залом. Рики сразу же скатывается с кровати. — Почему ты сказал мне об этом только сейчас? Сонхун закатил глаза. — А ты не меняешься. Так и остался с прежним норовом. Рики нарочно игнорирует его и идёт умываться. — Буду ждать тебя снаружи, паршивец. Он собирается за кратчайшие сроки, лишь небрежно сполоснув лицо и помыв зубы перед тем, как облачиться в удобную одежду, выделенную ему. Дверь открывается под его весом. — Хён, я готов! — Веди себя хорошо, Рики. Тут сплошь да рядом стервятники, жаждущие повышения, — делает ему замечание Сонхун. — Подобных Джихуну? — закатил глаза Рики. Сонхун молча соглашается. С высоко поднятой головой Рики двигался в направлении обеденного зала. Теперь-то точно ни один человек не заметит его мальчишескую придурь. — С ним сейчас находится Сону, — отмечает старший. — С твоим Сону? — назло конкретизирует Рики. Сонхун по-мученически вздыхает. — Он не мой. И, вообще, меня уже разлюбил. Думая о кузене Човона, Рики издаёт тихий смешок. Голос Сону они услышали ещё до того, как увидели его воочию; тот рассказывал Чонвону о недавно прочитанной книге. — Рики! — его улыбка растягивается от уха до уха, и он отчаянно машет ему рукой. — Хён! — Рики приветствует его в ответ с тем же манерным энтузиазмом. Старший подлетает к нему, практически что стискивая Рики в объятии. — Когда ты успел так вымахать? — Я всегда был высоким, хён, — отвечает он, не забыв потрепать Сону по голове. Со стороны Чонвона донеслось фырканье. Рики поднимает свой взгляд и видит, с какой любовью он смотрит на них. — Здравствуй, Чонвон, — поздоровался он. — Здравствуй, Рики, — Чонвон радует его своей малозаметной улыбкой. Компания парней заходит в столовую, где все взрослые дожидались начала трапезы. В помещении была очень четко осязаемая обстановка, ибо единственные, кто выглядели довольными своим завтраком были генерал Ян и отец Рики. Рики испытывает свою судьбу, кидая один взгляд на Чонвона. Старший сидел в кресле совсем неподвижно, к еде на столе почти что не притронувшись. — У меня есть фантастические новости, — начинает генерал Ян, вызывая у Чонвона волнение. Генерал Нишимура хмыкает. — Что вы имеете в виду, генерал? — Я нашёл приемлемую супругу для своего сына, — горделиво объявляет он. Чонвон глотает ртом воздух, пока Рики давится супом. Его сердце словно падает, а в горле заседает ком. Отец Чонвона измеряет их двоих взглядом и сужает глаза. — Всё верно. Дочка генерала Квона уже совершеннолетняя. Она как никто другой подходит моему Чонвону. — Ж-ж-жена? — заикается Чонвон. — Да. Мы назначим дату свадебной церемонии в течении нескольких дней. Чем раньше сыграем свадьбу, тем лучше. — Мои поздравления, Чонвон, — чествует отец Рики, а затем смотрит на своего сына. — Самое время и мне тоже подобрать для Рики супругу. Солидную жену для солидного мужчины. Рики со свистом выдыхает через нос. Выходит, его отец также обо всем осведомлён. — Подготовка к свадьбе стартует уже с сегодняшнего дня, — твёрдое намерение генерала больше никому не оставляет места для других аргументов. Он отклоняет Чонвона со стола. Рики, сминая под столом кулаки, дожидался своей очереди. Когда Рики встал, Хисын на ходу поспешил за ним вслед. — Не делай то, о чём пожалеешь, — цедит страж сквозь зубы. Рики пренебрегает его предупреждением, держа путь в комнату Чонвона. — Рики, погоди. Ты не можешь туда идти, — говорит он, отдергивая его за локоть. — Почему нет? — в глубоком недовольстве шипит Рики. Развернувшись, он осмотрел старшего. — Всё уже всплыло на поверхность, разве не так? На это раз Хисын неохотно, но молчаливо потянулся за младшим в комнату Чонвона. Рики добирается до той части дома. Он отмечает около входа лыбящегося Джихуна и немедля велит тому уйти с дороги. — Пошёл к черту! — он свирепо шипит на Джихуна. — Ах, даже так, — смеётся тот. — Но к нему ты пойдёшь первым. Рики зависает, чувствуя, как Хисын подгоняет его в спину. — Я разберусь с ним. Иди к Чонвону. Следуя словам стражника, он продолжает идти к комнате старшего, никому не придавая по пути значения. Ближе концу он подмечает стоящих в холле Сонхуна и Чонсона. А Сону поджидал его у двери. — Рики, — проговаривает он, пребывавший в уныние, с учётом действующей ситуации. — Позволь мне увидеть его, хён. — Будь с ним осторожен, Рики, — шепотом просит Сону. На Рики напускается безрадостная улыбка. — Когда я таким не был, хён? Сону сморщился. — Мне жаль, Рики. Глаза младшего смыкаются, хоть так приостанавливая идущие слёзы. — Хён, прошу. Сону отступает и он моргает пару раз, открывая глаза. Чонвон таился под своим одеялом. — Чонвон, — зовёт он. Его ноги заводят его до чужой постели. — У вас есть десять минут до прихода персонала дома, — извещает их Сонхун и за его уходящей фигурой хлопает дверь. Рики приземляется на колени подле его кровати, на голову Чонвона кладя свою руку. — Я… я думал, у нас было больше времени, — шмыгает Чонвон. Он выползает из под пледа и лицом придавливается к груди Рики. Рука Рики обвивает шею Чонвона, а большой палец совершает скользящие движения то влево, то вправо за его ухом. — Что же нам делать, хён? — от безысходности спрашивает он. — Ничего, — отвечает Чонвон, икая. — Твой отец теперь тоже всё знает. Они оба не побояться убить нас двоих, если мы что-нибудь ещё выкинем. — Я бы лучше с жизнью простился, ежели смотрел, как ты выходишь за кого-то другого, — по щекам Рики струились слёзы. — Рики, я не хочу быть без тебя, — признаётся Чонвон. — Мы будем вместе, — твёрдо объявляет он. — Каким образом? Рики глубоко втягивает в себя воздух и начинает нашептывать на ухо Чонвона свою идею. По дереву раздались сутки Сонхуна. — Пять минут. Чонвон садится на кровать. — Если ты не хочешь так делать, хён, то всё в порядке. Мы можем выбрать и побег. Хисын-хён нам поможет. — Нет. Давай сделаем это, Рики. Это единственный вариант, как мы сможем остаться вместе. — Тогда увидимся на крыше, хён, — Рики нагибается, запечатлевая на губах Чонвона поцелуй. Чонвон делает кивок головой и Рики встаёт. До того, как выйти, он окидывает его взглядом и уходит. — Хён попросил, чтобы Чонсон-хён сопроводил меня до комнаты. Вместе с Чонсоном он обратно пошагал в другое крыло дома. — Знаешь, генерал Ян заставил меня смотреть за поркой, — говорит Чонсон. Рики хмыкает. Он не в силах заставить себя взглянуть на стражника. — Не единожды он не слушался своего отца, — продолжает он. — Каждый раз, когда генерал требовал ему всячески отрицать о ваших отношениях, Чонвон наотрез отказывался это делать. — Такая сила воли просто вывела его из себя. Он спрашивал его: «Так ты любишь этого парня, что готов вытерпеть эти избиения?», и Чонвон в полном молчании соглашался с этим. Это первый и единственный раз, когда я созерцал подобную силу любви. Любой увидит и поймёт, как сильно он тебя любит. Младший задерживает дыхание. — Я знаю. Я люблю его также сильно, как и он меня. Оставшийся кусок до комнаты они проделали, не проронив ни слова. Тишина закончилась, когда перед ними возникла комната Рики. Он развернулся и его глаза приковались к Чонсону. — Насколько сильно ты предан Чонвон-хёну? — Как его личный страж, я поклялся выполнять все свои обязанности, связанные с ним, — отвечает Чонсон, не понимая, зачем Рики понадобилась эта информация. — Это я знаю, — кивает Рики. — Но ты не ответил на мой вопрос. Чосон несколько раз моргает, и его ответ выскакивает сам за себя. — Ради него я бы поставил свою жизнь на кон. — Ну и чудно, — Рики инструктирует Чонсона зайти в помещение вместе с ним. — Не сочти за труд, закрой за собой дверь. Стражник делает, как ему велено. — У меня и Чонвон-хёна есть к тебе одна просьба. Чонсон навостряет уши. Рики переключается на японский говор и объясняет, что им от него надо. — Сможешь это для нас сделать? — вопрошает Рики в отчаянии. — Смогу, — лицо Чонсона сменятся хмурым выражением. Младший в облегчении выдыхает полной грудью. — От лица Чонвон-хёна и себя я искренне благодарен тебе. После этого Рики отпускает стражника, ожидая, пока тот уйдёт, и падает на свой стул. Перед ним появляется кусок бумаги и ручки, где он начинает писать своей матери и сёстрам последнее послание. Солнцу садясь, он в предвкушении ожидает на кровати наступления ночи. Он целый день не разговаривал с Чонвоном, что заставляло его сидеть как на иголках. Он краем уха уловил, как кто-то подошёл к его двери и два раза коротко постучался и потом также, только более слабее. За дверью был Чонсон. — Хисын-хёна понизили в должности. — За что? — звучит его вопрос, несмотря на то, что его подсознание знает этому причину. — За неповиновение начальству. Всё настолько безнадёжно, что Рики даже усмехается. — А Сонхун-хён? — Чонвон поручил ему присоединиться к Сону в библиотеке, — отвечает Чонсон. — Передай им, пожалуйста, что я дорожу их дружбой и ценю её. — Как скажете. Рики выдвинулся в сторону крыши, а Чонсон устроился позади него на расстоянии двух шагов. — Я заранее проверил крышу. Там никого не должно быть, кроме нас. Он приостанавливает свой шаг и поворачивается к нему лицом. — Благодарю тебя, хён, — уже без шуток говорит он. Старший опускает на его плечо руку и чуть-чуть пожимает его. — Ваша любовь к друг другу — она не из мира сего. Когда Рики ступил на крышу, там уже был Чонвон. Чонсон остался у входа, пока Рики занял место вблизи своего возлюбленного. — Хён. — Звёзды сегодняшней ночью так прекрасны. Рики расплывается в улыбке, прислоняя к себе Чонвона ещё ближе. — Их красота уступает тебе, хён. — Любовь моя, — со вздохом он целует шею Рики. — Я здесь. На ночном небе своим светом разливались звёзды. Рики сгребает руки Чонвона и их пальцы переплетаются. — Я люблю тебя, — шепча, он подносит ладонь Чонвона к своим губам. — А я тебя, — отвечает Чонвон. Они коротают время под сопровождением тишины, совсем ненадолго. — Ты правда уверен, что хочешь это сделать? — переспрашивает Рики. Его кивок говорит о его полной решимости в этом деле. — Моё сердце поёт песню, лишь которую ты можешь дополнить до конца. Без тебя она будет простой мелодией. — Получается, это наше последнее проявление любви, — заключает Рики, когда щелчки обуви Чонсона раздаются эхом по крыше. — До скорой встречи в нашей следующей жизни, Нишимура Рики, — сулится Чонвон. — До скорой, — соглашается Рики. На пистолете звучит оглушительный щелчок предохранителя. — Прощай, любовь моя.

***

Никогда Ни-ки даже в голову не пришло бы, что он заболеет коронавирусом. Но вот и всё. Теперь он сидит на самоизоляции в медицинском центре. Благо, он прихватил с собой свой свич и целый день играл на нём «Animal Crossing», и также созванивался с хёнами по видеосвязи. Ну, ещё и грустил. — Я не грущу! — отнекиваться он. — Грустишь. Ещё с тех пор, как у нас выявился положительный тест, — стоит на своём Чонвон. Ни-ки забивает на него, сосредоточиваясь на своей игре. — Ни-ки, посмотри на меня. Младший ставит игру на паузу, и, надувшись, вновь утыкается в свой телефон. — Я не грущу, — повторяет он. Чонвон закатил глаза. — Расскажи, наконец, почему ты печалишься? — Ты подумаешь, что это глупо, — вскользь говорит Ни-ки. — Не буду, — Чонвон быстро спешит уверить его в обратном. Губы Ни-ки покидает тягостный вздох. — У меня было видение. На миг тело Чонвона будто цепенеет и он это видит, хотя уверен, что тут проблема вовсе не в плохом вайфае. — Какое? — Твой отец в нём был полным придурком, — тараторит Ни-ки. Чонвон недолго молчит. Затем его озаряет. — Когда он организовал мне свадьбу с дочкой какого-то генерала. — Всё верно, — ядовито отвечает он, после чего ещё раз вглядывается в него. — Постой-ка, как ты об этом узнал? — Это ведь не сны, Ни-ки, — медленно вразумляет его Чонвон, — это воспоминания. — Воспоминания? — издаёт удивлённый звук Ни-ки. — Да, наших прошлых жизней, — утверждает Чонвон. — Но я не помню ничего подобного. Чонвон поднимает голову, натянуто улыбаясь ему. — Я вижу. Ни-ки извиняется ему за свою дырявую башку. У него столько вопросов, на которые хочется получить ответ, только совершенно очевидно, что Чонвон обиделся на него из-за забытых воспоминаний. Может быть тут ему сможет помочь Джейк? Чонвон завершает их звонок под личным предлогом и Ни-ки не может не тяжело вздохнуть. Так это и есть то, что Чонвон искал все это время? Что-то, сказанное им в прошлой жизни? Оттого он надумывает позвонить своему хёну. — Приветик, Ни-ки-сан, — жизнерадостный Джейк приветствует его по ту сторону экрана. Несколько минут у их дуэта уходит на разного рода разговоры, притворяясь, словно не разговаривали сегодня с друг другом. — Хён, это, — начинает Ни-ки, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. — Насчёт того сна в автобусе… Голова Джейка наклоняется. — И? — Чонвон-хён говорит, что это не сны, а эпизоды наших прошлых жизней. — Вот оно как, — а Джейк будто всё понимает. — Да, походу, он прав. Особенно, если ты чувствуешь эти переживания настолько ярко. — В точку! Как я плохо себя чувствовал, когда ты и Чонвон-хён погибли. А свадьба Чонвона с кем-то другим вообще была для меня по ощущениям концом всего света. Что интересно, я не помню, чтобы по крайней мере одно из тех событий взаправду происходило. Джейк вздыхает. — А тебе, Ни-ки-сан, не надо их помнить. — Надо, хён. Чонвон-хён очень глубоко разочарован во мне. Старший лишь пожимает плечами. — Это не твоя вина, что ты не помнишь, Ни-ки. Будем надеяться, что всё рано или поздно встанет на свои места. — Хён, как ты помнишь свои прошлые жизни? Какое-то время Джейк немного раздумывает над своим ответом. — Я… не знаю? В отличие от тебя я не видел таких снов. Можно сказать, что я вижу хаотичные флешбэки? Свой первый я увидел в период айленда. — Но ты был на сто процентов уверен, что они были воспоминаниями? — Определенно, — отвечает Джейк. — Ощущения, почувствованные посреди этих флешбэков, моё сердце не может забыть даже сейчас. Ни-ки покачивает головой, закусывая губу. — Так ты каждый раз видел флешбэки с идентичным человеком? — Идентичным? Не всегда. Я всё чаще теперь попадаюсь на грезы с разными происшествиями. Младший чешет в затылке. — Не знаю, где тут собака зарыта, но Чонвон-хён сниться мне в каждом этом сновидении. — Не знаешь? — недоверчиво спрашивает Джейк. Ни-ки смог рассмотреть знаки вопросов, парящих вдоль его головы. — Я должен? Старший хлопает себя по лицу. — Считай, что нет. Ты в этом когда-нибудь сам разберёшься. — С какой стати мне надо выяснять всё это самому, когда у тебя есть ответ? — стенает Ни-ки. — Почему тебе просто не рассказать мне? Почему Чонвон не может рассказать мне? — Фиг тебе, — английский Джека обратно сменяется корейским. — Ты обязан это выяснить самостоятельно. — Но почему? — у стонов Ни-ки нет ни начала, ни конца. — Потому, — шутит Джейк. — Ты заставил Чонвона неплохо так поволноваться. Настало и тебе сейчас время чуток попереживать. — Тьфу, — закатил глаза Ни-ки. Джейк залился смехом. — А если серьезно, то ты прекрасно знаешь, какой наш Чонвон-и. Как мне кажется, он не хочет принуждать тебя к чему-то. — К чему конкретно? — А это, по-моему, уже пища для твоих размышлений. Той же ночью, только позже, когда его глаза буквально горели от слишком долгого времяпровождения за телефоном, в его голове поселилась целая вереница вопросов. Если Чонвон был в каждом без исключения его сновидении, могло ли это значить, что он был частью прожитых жизней Ни-ки? Сколько жизней у них было прожито? Ни-ки ещё один раз осмеливается открыть свои глаза, чтобы включить телефон и написать Чонвону.

Хён. Какую жизнь мы по счёту сейчас проживаем?

Чонвон-и❤️ Что? Иди спать Куда в три утра писать решил

Хён

Хён

Ну же, хён!

Чонвон-и❤️ Отправляйся на боковую В противном случае об этом узнают Хисын-хён и Джейк-хён

😑😑 ладно

***

— Похоже, что все эти уроки по корейскому языку наконец начинают окупать себя, — усмехается старшая сестра Рики. Рики поворачивается, зыркнув на неё. — О чём это ты? — Император посылает нашу семью в Корею. — Ты шутишь? — ахает он. — Ради чего? — Ради дипломатии, — отвечает она. Рики скорчивает недовольную гримасу и обратно упирается в материалы по корейской грамматике. Полная тоска. — У семьи, которая будет принимать нас, есть мальчик твоего возраста. — Правда? — спрашивает Рики, делая заметки в своей книге. — Да! — настаивает она. — Ещё у них есть дочка, но её возраста я не знаю. Рики хмыкает. — Я подумала, что ты будешь в восторге от этих новостей, Рики. — Я планировал поехать в Корею повеселится, а не загружать себя политикой, — фукает он. Его сестра закатила глаза. — Ты тупой что ли? Да что ты соображаешь в политике, которую тебе император мог бы доверить в плане дипломатии? Эта работа нашего отца, не твоя. Рики надувает губы уточкой. — Ты права, но единственный сын в нашей семье — это я. Он явно заставит меня сидеть на всех этих занудливых разговорах. Она вздыхает. — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? У их семьи есть сын, причём твой ровесник. И он тоже единственный. Навряд ли тебе будет тоскливо. — Что ж, будем чахнуть там вместе, — ворчит Рики. — Я всё понял. Она отвешивает Рики легкий удар по голове. — Тебе стоит начать собираться в путь. Путешествие до столицы Кореи будет довольно утомительным. — Уже? — с изумлением спрашивает Рики. — Мы так рано выезжаем? — Да, по наставлению императора, — кивает его сестра. Рики вздыхает и прогоняет её из своей комнаты, чтобы начать паковать вещи. Наконец-то он посетит страну своей мечты. А вдруг поездка ещё и удовлетворит жажду в его сердце? Тогда он будет этому просто несказанно рад. Сестренка как всегда не прогадала. Вопреки небольшому расстоянию между Японией и Кореей, дорога заняла больше планированного времени. Однако они добрались до туда благополучно. — Рики, — говорит его отец. — Я бы хотел, чтобы ты присутствовал сегодня на встрече. Он посылает старшей сестре такой взгляд, что ей приходится скрыть свой смех за рукавом кимоно. — Конечно, отец. Блюдя за своим отцом, он оказывается в кабинете генерала, где мужчина вместе со своим сыном уже ожидали их прихода. — Добро пожаловать в Корею, — приветствуется генерал Ян на японском языке. По его произношению он практиковал его не один единственный раз. — Это мой сын, Чонвон, — он оглядывается на парнишку. — З-здравствуйте, — сжато вымолвил он и сразу же выделился своим ярким акцентом. Рики осматривает его в полный рост. — Здравствуйте! — впечатляющее хорошо поздоровался он по-корейски. В глазах Чонвона загорелись огоньки. — Ты говоришь по-корейски! — вскрикивает Чонвон до того, как отдернуть себя. — Прошу прощения, отец, — лопочет он. Генерал Ян не удерживается, и даёт волю смеху. — Почему бы вам двоим не выйти на улицу и выпить чаю? Пусть данный разговор останется взрослым. Хвала небесам. Улыбка Рики не может пропасть с его лица, пока Чонвон ведёт его в сад. — Сколько тебе лет? — интересуется он, когда кто-то из прислуги ставит для них на стол чайные чашечки. — Мне семнадцать. А тебе? — Не ожидал, что ты окажешься старше. Мне шестнадцать. Чонвон кашляет в кулак. — Я до сих пор не знаю, как тебя зовут. — Виноват, — смеётся Рики. — Я Рики. — Рики, — смакует на языке Чонвон. Младший улыбается ему. — Если тебе так будет удобнее, можешь дать мне корейское имя. Чонвон мотает головой. — Не хочу. Мне нравится, как звучит твоё имя. Оба парня демонстрируют друг другу взаимные улыбки и делают глоток чая.

***

Рики сидит под Луной в саду, читая книгу, когда слышит чьи-то приближающиеся к нему шаги. — Чонвон, — он, улыбаясь, смотрит вверх. Они оба были облачены в ханбоки, которые в своё время выбрали друг другу. Для Чонвона Рики подобрал светло синий ханбок, в его любимом цвете. Он наклонился и пригляделся к своему лавандовому ханбоку с позолоченными элементами, которому старший отдал своё предпочтение. — Мой Рики, — шепчет старший, устраиваясь около него. Тут Човон начинает себе под нос напевать неслыханный мотив. — Что за песня? — любопытствует он. — Наша песня, — отвечает Чонвон, засматриваясь на полную Луну. Лунный свет бросает живописный блик на лицо Чонвона, из-за которого он становится подобен самому ангелу. Чонвон был неописуемо красив, начиная с ресниц, заканчивая склоном своего носа, вплоть до губ. Ни-ки чувствовал, как его сердце затягивало один и тот же мотив, что и Чонвон. — Что такое? — Ты прекрасен, — говорит шепотом взволнованный Рики. — Врешь, — смущается Чонвон. — Не вру, — уверят его Рики. — От тебя, любовь моя, на этот свет появились Солнце, звёзды и Луна, — он полон благоговейного трепета, говоря это. — Что на тебя нашло? — Чонвон робко толкает Рики. Рики берёт в захват Чонвона за руки и притягивает к себе. — Чонвон, ты когда-нибудь слышал повесть о родственных душах? Он отрицательно качает головой. — Когда создали людей, у них были две головы и два лица, четыре руки и четыре ноги, — поясняет Рики. — Они не знали, что такое страх, — продолжает он, Чонвону вытягиваясь в его рассказ. — Зевс разделил этих людей пополам и проклял их тем, что заставил весь остаток жизни разыскивать друг друга. — Думаешь, мы те самые родственные души, Рики? — Я это знаю. Никто, кроме тебя так сильно не дополняет меня. Чонвон издаёт такой звук, словно приходит к какой-то мысли. — Веришь в перерождение? — спрашивает он. — Не знаю, — пожимает плечами Рики. — А ты? — Я верю, — уверенно отвечает Чонвон. — Я не сомневаюсь в том, что у нас есть девять жизней. И когда мы умрем после нашей девятой жизни, больше не возвратимся в этот мир. — Чонвон, как ты считаешь, какую жизнь мы сейчас проживаем? — Надеюсь, что не последнюю, — улыбается Чонвон. — С тобой я готов провести хоть все их девять. Рики крепко сжимает его руку. — Я тоже. Их лбы сталкиваются вместе. — Да восторжествует наша любовь, — тихо провозглашает он.

***

Однажды, спустя месяц, Рики просыпается среди сплошного хаоса. Все кричат, а его мать изо всех сил пытается окончательно разбудить его. — Что происходит? — Мы должны идти, Рики. Здесь для нас небезопасно. — Небезопасно? — он пулей вскакивает с кровати. — Где Чонвон? — Оставь его и пойдём. — Мам, ты лучше забери моих сестёр, — отмахивается Рики и бежит в сад, ибо знает, что там будет старший. — Чонвон! Взор Чонвона, направленный на него, был отнюдь не доброжелательным. — Ты знал, что это произойдёт?! — Чонвон, в принципе не понимаю, что тут происходит! С губ Чонвона срывается странный, сдавленный звук. — Твоя страна! Твоя страна захватила мою страну! — Я и думать не мог о таком, клянусь! Чонвон, прошу, — умоляет он. Потрясённый Чонвон валится на колени. — Чонвон, пойдем с нами. Мы найдём где-нибудь убежище. — Н-нет, — хнычет Чонвон. Рики приседает рядом с ним. — Милый, послушай меня. — Прости меня, Рики, — слезно извиняется Чонвон. — Может в следующей жизни мы сможем быть вместе. Но не в этой. — В этой жизни мы враги, — вскакивает он и в его руках показывается нож, вытянутый из ханбока. Рот Рики судорожно хватает поток воздуха, когда остриё ножа входит в его живот. — Чонвон, — его руки падают вниз, ухватываясь за рукоять. — Прости, прости меня, — шепчет он, вплотную прижимая свой лоб ко лбу младшего. — Я люблю тебя. Рики всего знобит. — Любовь моя, — рыдает он. — Мне жаль, — слова Чонвона сбиваются в одну кучу. — Мне так жаль. — В нашей следующей жизни, Чонвон? — еле дыша, спрашивает Рики. По своему шестому чувству он улавливает чужой кивок. — У нас с тобой впереди ещё восемь жизней, Рики. — Любовь моя, — Рики напрягается, вытягивая лезвие со своего живота. Он слабо швыряет нож в сторону. Чонвон, намертво впившись в руки Рики, плачет в голос. — От тебя на этот свет появились Солнце, звезды и Луна, — он полон благоговейного трепета, говоря это как обещание в совокупности с мольбой. — Я буду ждать тебя, — отвечает Чонвон. Рики подносит руку к Чонвону и берет его лицо в ладонь. Используя всю энергию своего тела, он невесомо целует старшего в губы. — Да восторжествует наша любовь.

***

Ни-ки в страхе просыпается ото сна, вцепившись рукой в живот. Присев, он в оба глаза повсюду ищет Чонвона, но очень скоро понимает, что в их общей комнате находится один сам. Он встаёт и практически что влетает в гостиную. — Где Чонвон-хён?! Сону странно анализирует его глазами. — Принимает душ. Ты что-то от него хотел? — Мне немедленно надо с ним поговорить! — бесцеремонно сообщает Ни-ки. Джейк отвлекается со своего телефона на него. — Ты увидел ещё один сон? — У меня был ряд осознаний из этих снов, — отвечает Ни-ки. — Ну наконец-то! — фыркает Джейк. Тем временем их обоих подозрительно разглядывает Сону. — Про что вы говорите? Ни-ки проходит мимо Сону, мчась в ванную комнату. Обычно ни один участник в их группе не закрывался в ванной. Ни-ки же, несмотря на это, решает постучаться. Он дважды коротко стучит по двери и потом также, только более слабее. Проходит пару тройку секунд, пока перед ним полностью не раскрывается дверь. — Ни-ки. — Любовь моя, — его голос звучит так ласково. Не дожидаясь реакции Чонвона, он затягивает его в их общую комнату. Ни-ки запирает за собой дверь, когда Чонвон медленно присаживается на кровать. Поворачиваясь, он видит, как старший настороженно глядел на него. Теперь он знал, что говорить. Он приземляется подле Чонвона. — Любовь моя, — начинает младший, и кулаки Чонвона сжимаются в томительном ожидании. Ни-ки тянется вперёд, чтобы взять его лицо в руки. — От тебя на этот свет появились Солнце, звёзды и Луна, — как и впервые, он полон благоговейного трепета, говоря это. Чонвон негромко засмеялся на грани со слезами. Будто с его души упал камень. — Мой Рики, — прошептал он. Ни-ки опирается своим лбом о лоб Чонвона. — Извини, что это заняло у меня так много времени. — Даже вечность я мог бы подождать ради этого, — отвечает Чонвон. — Вечность? — удивляется Ни-ки. — Этот век — наш последний, хён. Комнату заполняет смешок Чонвона. — Знаю. После него ведь наступит бессмертие, глупыш. Оба парня благодушествуют в присутствие друг друга. Но Ни-ки решается заговорить. — Ты, к слову, пырнул меня тогда ножом. Чонвон возмущённо вздыхает. — Не знал бы этого, если не сделал. — Поэтому ты постоянно просил у меня прощения? — не переставая хохотать, любопытствует он. — И до кучи за все те случаи, когда я обижал тебя в прошлом. Ни-ки нежно поцеловал Чонвона. — Тебе не обязательно за это извиняться, понимаешь? — Я понимаю. В наших прошлых жизнях ты меня ни разу ни в чём не винил, — улыбается Чонвон. В их дверь постучались. — Вы двоё уже готовитесь к съёмкам, или нет? — это был голос их менеджера. Парни обменялись взглядами. — Должны ли мы отыскать похожие ханбоки, как тогда? — узнаёт Ни-ки. — Да, давай их найдём, — отвечает он. После того, как они закончили на сегодня все съемки, Ни-ки и Чонвон остались в своих ханбоках сидеть в кафе, в котором ранее и снимали. — Хён, по твоему мнению, нам наконец-то получится быть вместе? — Ни-ки, мы всегда были друг у друга. — Не съезжай с темы! Чонвон переплетает между собой их пальцы. Хотя они сидят в масках, Рики знает наверняка, что под ней прячется улыбка хёна. — Как ты считаешь, если я набью на лбу «да восторжествует наша любовь», мы сможем легко отделаться от Зевса? — продолжает он. — Господи, идиот, — громко засмеялся Чонвон. Ни-ки пожимает плечами. — Я идиот, пытающийся обезопаситься. Чонвон заботливо смотрит на него. — Как начёт идеи выгравировать это на чем-то? — Как, например, на кольцах? — шевелит бровями Ни-ки. Чонвон всего лишь задорно хихикает. В скором времени и Ни-ки присоединяется к нему своим смехом.