Волчье сердце

Холодный воздух щекотал рёбра. Из высоких окон на красный ковёр ложился лунный, чуть голубоватый свет. Робин стоял в начале комнаты и не чувствовал ни страха, ни смятения — лишь любопытство медленно захватывало разум. В зале царила приглушённая тишина, поглощавшая даже звук его шагов. Приблизившись к клетке, мальчик заметил, что свечение на руке больше не проступает сквозь ось, а таинственный голос, звучавший в прошлый раз, исчез. Красное покрывало, скрывавшее клетку, оставалось неподвижным. Робин осторожно протянул руку и взялся за ткань. Сердце заколотилось так сильно, будто вот-вот готово было вырваться из груди. Ещё мгновение — и тайна, скрытая за этими стенами, раскроется. Резким движением он сдёрнул покрывало. Ткань мягко опустилась на пол. Увиденное заставило мальчика замереть. — Робин… беги-и-и!.. В клетке, стоя на коленях, сидела измученная женщина в грязном балахоне. Спутанные волосы, давно не знавшие ухода, тянулись до самой земли. — М-мама!.. Мальчика накрыл вихрь чувств, словно перед ним возник призрак. Он попытался броситься к клетке, но комната вдруг начала растягиваться, а решётка — удаляться всё дальше и дальше. Робин рванулся вперёд, стараясь схватить исхудавшую руку матери, тянувшуюся к нему сквозь прутья, но расстояние между ними лишь увеличивалось. Мир помутнел. Перед глазами выросла огромная тень. Кто-то стоял позади. Робин хотел обернуться, но тяжёлая рука в чёрной перчатке закрыла ему глаза, а другая зажала рот. В следующий миг мальчик провалился назад. Он падал в чёрную бездну с бешеной скоростью. Казалось, прошли часы, прежде чем тело безболезненно коснулось твёрдой земли. Робин оказался в лесу. Вокруг мир потерял краски, и лишь золотые нити тянулись сквозь тьму, указывая путь по неведомой дороге. Сам не понимая почему, мальчик пошёл вслед за ними. Мимо мелькали тени животных. Завидев незваного гостя, они испуганно разбегались в стороны. Робин не знал, ночь сейчас или день. Да это и не имело значения. Он хотел узнать правду. Хотел найти мать. Вытащить её из проклятой клетки. Только вот где он оказался? В лесу Сноволков?.. Или где-то далеко от дома?.. Добравшись до поляны, мальчик заметил впереди бледную человеческую фигуру. — Мам?.. — с надеждой прошептал он. Подойдя ближе, Робин почувствовал, как внутри всё похолодело. Это был он сам. Или… его отражение. Мальчик в ужасе смотрел на собственное лицо. — Найди её… Голос эхом прокатился по лесу. И мир снова рухнул в пропасть. Робин резко открыл глаза. Он лежал в своей комнате, но никак не мог понять — проснулся или всё ещё спит. Мир вокруг утонул в серых тонах. Раздался истеричный писк сокола. — Мерлин… что случилось?.. — сонно пробормотал мальчик. Повернув голову, он застыл. На другой стороне кровати лежал… он сам. Тело спокойно дышало, безмятежно утопая в грёзах сна. Робин отшатнулся, не в силах отвести взгляд от собственного лица. Или это уже был не он?.. С трудом переведя дыхание, мальчик обернулся к Мерлину и вдруг заметил странное: от сокола тянулись тонкие золотистые нити, похожие на паутину. — Мерлин… я вижу твой запах… Сокол лишь испуганно пищал, глядя на хозяина широко раскрытыми глазами. — Почему ты так напуган?.. Робин повернулся к окну. В отражении застыла фигура тёмно-рыжего волчонка. Мальчик в ужасе отшатнулся назад, но движения вдруг стали непривычно неловкими. Потеряв равновесие, он рухнул на пол. Опустив взгляд, Робин увидел вместо рук волчьи лапы. — О нет… нет… Тревога мгновенно переросла в панику. — Не может быть… не может быть… Он снова бросился к кровати, где мирно спало его человеческое тело. Мерлин продолжал отчаянно биться о клетку. — Тише! Ты весь замок разбудишь!.. Робин беспомощно смотрел на самого себя. «Что мне делать?..» В этот момент дверь комнаты резко распахнулась. Внутрь ворвались двое охранников с алебардами. Оба замерли. — В-волк!.. — В замке! Робин попытался заговорить, но вместо человеческих слов из горла вырвался только испуганный лай. Один из стражников шагнул вперёд и с размаху ударил алебардой. Волчонок шарахнулся в сторону. Мерлин в панике бил крыльями о прутья клетки. Охранник двигался тяжело и неуклюже, медленно загоняя зверя в угол. — Прикончи его! — крикнул второй, перекрывая выход. Сердце Робина колотилось так сильно, что шум крови заглушал всё вокруг. Взгляд метнулся к двери. Сейчас или никогда. Набравшись смелости, волчонок стрелой проскользнул между ног стражника. Тот ошеломлённо покачнулся, пытаясь удержать равновесие. Робин зигзагом рванул к выходу и стрелой вылетел в коридор. — Ишь ты… шустрый какой, — пробормотал второй стражник, придерживая съехавшую шляпу. — Итан, бей тревогу. Ответа не последовало. Стражник нахмурился и обернулся. Итан осторожно приблизился к кровати, где мирно спал принц, и уже протянул руку, собираясь разбудить мальчика. — Да не трогай ты его, — тихо бросил напарник. — Ещё перепугаем парнишку спросонья. Итан замер. Оба несколько секунд смотрели на спящего Робина. Тот спокойно дышал, даже не подозревая, что по комнате только что носился волк. — Крепко спит, — хмыкнул Итан. — После тренировок неудивительно, — пожал плечами второй. — Я бы тоже так спал. Мерлин тревожно пискнул в клетке. Стражник покосился на сокола и тяжело выдохнул. — Вот попробуй теперь кому-нибудь объяснить, что у наследника по спальне волк бегал. — Ага. Нам потом ещё скажут, что мы эля перепили. — Или опять кухаркиных грибов нажрались. Несмотря на шутки, оба невольно покосились в сторону тёмного коридора, куда убежал волчонок. И улыбки медленно исчезли с их лиц.

***

Замок проснулся от внезапного вторжения хищника. Коридоры тянулись бесконечными туннелями, но Робин не останавливался, полагаясь уже не на человеческое зрение, а на новое чутьё лесного зверя. Мир в волчьих глазах лишился красок. Вместо привычного красного ковра по полу коридоров струились переплетения запахов — будто перед ним раскрывалась история каждого, кто когда-либо проходил здесь. Всё вокруг казалось чужим, незнакомым. «Выход… бежать… выход…» — лихорадочно повторял про себя испуганный мальчик. Или уже волчонок с разумом принца Англии. Навстречу попадались служанки. Завидев волка, они вскрикивали от ужаса, роняли подносы, кувшины и всё, что держали в руках. Где-то позади гремели шаги стражи. Робина преследовали — чтобы поймать. Или убить. Свернув в правый коридор, волчонок резко замер. Перед ним стоял человек, которого меньше всего хотелось встретить в таком облике. Отец. Король Билл. Король ошарашенно отступил на шаг, не сводя взгляда с неожиданного гостя. — Волк?.. В моём замке?! В голосе смешались ярость и недоумение. Рядом с королём возвышались рыцарские доспехи. Билл резко выхватил меч из рук железного манекена и направил лезвие на волчонка. — Отец, это же я… Робин… — с отчаянием попытался сказать мальчик. Но вместо слов из его пасти вырвался только звериный лай. Билл поднял меч. Робин застыл, не в силах поверить происходящему. Отец собирался убить его. Не врага. Не чудовище. Билл поднял меч, но удара не последовало. Король замер. Волк не скалился. Не рычал. Не бросался вперёд. Вместо этого зверёныш смотрел прямо ему в глаза — растерянно, почти по-человечески. На мгновение в груди Билла что-то дрогнуло. Слишком знакомый взгляд. Волчонок тихо заскулил и сделал осторожный шаг вперёд, будто пытался что-то объяснить. — Отец… это я… — хотел сказать Робин. Но из пасти снова вырвался лишь жалобный звериный лай. Пальцы Билла крепче сжали рукоять меча. Нет. Это невозможно. Сноволки умеют морочить людям голову. Заставляют видеть то, чего нет. Так говорили охотники. Так шептал народ. А значит перед ним — не сын. Чудовище. Глаза короля ожесточились. Меч со свистом рассёк воздух. Волчонок едва успел отскочить в сторону. Лезвие полоснуло по алому ковру, оставив глубокий разрез, но Билла это уже не волновало. В глазах короля горело лишь желание уничтожить хищника, пробравшегося в его покои. Робин заметил приоткрытое окно, ведущее наружу. Инстинкт подсказывал: туда. Другого выхода не было. За спиной уже слышались крики стражи. — Вон он! Убейте волка! — проревел Билл, обращаясь к подоспевшим охранникам с арбалетами и копьями. Робин рванул к окну и одним прыжком вылетел наружу. Лапы ударились о мокрую черепицу крыши конюшни. Скользкая после дождя керамика опасно разъезжалась под ногами. Адреналин заглушал страх. Волчонок мчался вдоль крыши к крепостной стене, сбивая вниз плохо закреплённые плитки черепицы. Билл подошёл к окну. Позади уже выстроились стражники. Арбалетчики открыли огонь. Болты со свистом пролетали мимо цели, разбиваясь о камень и крышу. Добежав до края, где расстояние между постройками было меньше, Робин прыгнул и покатился по крыше западной части замка. Король с раздражением посмотрел на замешкавшуюся охрану. — Чего встали?! Убить волка! Стражники бросились вниз, к главной площади замка, а сам Билл поспешил в противоположную сторону. Несмотря на ярость, в глазах короля всё отчётливее проступал страх. Тем временем Робин мчался вдоль крепостной стены. Навстречу попадались солдаты с копьями наперевес. Некоторые пытались ударить волчонка на бегу, но гибкое звериное тело позволяло уходить от атак почти инстинктивно. Впереди показались приоткрытые ворота. Робин слетел вниз по лестнице, ведущей со стены, и бросился к выходу. — Закрыть ворота! Живо! — закричал один из солдат. Двое стражников навалились на лебёдки. Цепи загрохотали, и тяжёлые ворота начали медленно опускаться над искусственным каналом. Позади приближалась охрана. Сердце колотилось так сильно, что гул крови заглушал всё вокруг. Набравшись смелости, Робин помчался вперёд. Прыжок. Ветер ударил в морду, а мир под ним размылся в полосы света и запахов. Волчонок перелетел через воду и тяжело приземлился на другой стороне. Сзади с грохотом захлопнулись ворота. Не останавливаясь, Робин нырнул в одну из тёмных улиц Лондона и растворился в ночной мгле. Не останавливаясь, Робин нырнул в одну из тёмных улиц Лондона. Город встретил его сыростью, дымом и вонью помоев. Узкие переулки тонули во мраке, который едва разгоняли редкие фонари с дрожащими огнями. Мокрые булыжники блестели под лунным светом, отражая жёлтые пятна пламени. Из открытых окон трактиров доносились пьяные выкрики и грубый смех. Где-то лаяли собаки. Вдалеке скрипели телеги, а над крышами висел тяжёлый запах угольного дыма, сырой древесины и гниющих отбросов. Рынок, опустевший после торгового дня, всё ещё хранил следы жизни: перевёрнутые корзины, гнилые овощи, рыбью чешую и лужи грязной воды, смешанной с кровью забитого скота. Для человеческих глаз улица казалась почти чёрной. Но волчье чутьё видело другой Лондон. Запахи тянулись по мостовой цветными нитями. Следы пекарей, пьяниц, лошадей, мясников, нищих и крыс переплетались между собой, превращая город в живой лабиринт запахов. Робин тяжело дышал и бежал дальше, чувствуя, как огромный, чужой город смыкается вокруг него каменными стенами. По всему замку уже звучала тревога. Крики рыцарей разбудили жителей ближайших домов. Люди выглядывали из окон, пытаясь понять, что произошло. В разгар суматохи на главную площадь вышел генерал Кромвель. Орлиный взгляд быстро скользнул по перепуганной страже. Из обрывков разговоров Оливер сразу понял: в замок проник волк. И это был не просто зверь. Это была возможность. К генералу подбежал солдат. — Генерал, волк направился к городским воротам. Прикажете преследовать? — Нет, — холодно ответил Кромвель. Солдат растерянно замер. — Усильте патрули. Если волк вернётся — немедленно доложить. — Есть, сэр! Стражник поспешно удалился. Оливер едва заметно улыбнулся. План начал приходить в движение. — Всё идёт так, как и должно… — тихо пробормотал он себе под нос.

***

Шаги гулко отражались эхом в коридоре. Эмоции переполняли разум короля, а портреты предков, застывшие в золочёных рамах, будто молча провожали Билла своими неподвижными взглядами. Тяжёлое дыхание сопровождало его на пути к единственному сокровищу, оставшемуся в этом мире. Добравшись до нужной двери, король увидел стражника, охранявшего покои юного принца. Завидев Билла, тот мгновенно вытянулся в парадной стойке, крепче сжав алебарду. — Где мой сын? — в голосе короля звучали властные нотки, за которыми прятался плохо скрытый страх. Стражник заметно побледнел, будто уже успел провиниться. — В своих покоях, Ваше Величество. Билл коротко махнул рукой, приказывая отойти. Распахнув дверь, король замер. Робин крепко спал. В комнате царил полумрак. Лунный свет, проникавший сквозь окно, серебристыми полосами ложился на стены, а за стеклом тихо шумела ночная мгла. Подойдя ближе, Билл осторожно прикрыл дверь и медленно сел рядом с кроватью мальчика. Некоторое время он просто смотрел на сына. Пальцы, всё ещё судорожно сжимавшие рукоять меча, лишь рядом с Робином медленно разжались. Ровное дыхание Робина понемногу успокаивало бурю, бушевавшую внутри. Но где-то в глубине сознания всё ещё вспыхивал образ волка — его странный взгляд, слишком живой, слишком понимающий. Король нахмурился и тут же отогнал эту мысль прочь. Положив ладонь на голову мальчика, Билл едва заметно улыбнулся. — Этот мир слишком опасен, мальчик мой, — почти шёпотом произнёс он. — Но я сделаю всё, чтобы защитить тебя. За окном, за пеленой ночного тумана, темнел лес. Билл медленно повернул голову в его сторону, и мягкость в глазах постепенно сменилась холодной решимостью. Те, кто однажды уже отнял у него любимую, не отнимут и сына. И если ради безопасности Робина придётся обратить лес в пепел — король не дрогнет.

***

Волчонок ступил под своды леса, и инстинкт самосохранения сразу заглушил остатки здравого разума. Позади остались город и королевство, изгнавшие не принца, а зверя. Где-то далеко, в замке, Робин спокойно спал в своей постели. А то, что сейчас носило его разум, уже мчалось сквозь ночной лес на четырёх лапах. Волчонок сам не понимал, почему бежит именно сюда. Может, лес хранил ответы. Ответ на то, почему он стал волком. Или это было не проклятие… а дар? Мир изменился. В волчьих глазах всё казалось тусклым и бесцветным, зато оживали запахи, движения и шорохи. Робин больше не воспринимал лес как прежде. Корни деревьев, похожие на когти хищников, будто тянулись к беззащитному зверёнышу из сырой земли. Обитатели чащи разбегались при его появлении. Зайцы юркали в норы, белки прятались в дуплах, а некоторые сердито бросали вниз орехи, прогоняя чужака. — Эйшлин… где ты?.. — мысленно позвал Робин. Сноволчица оставалась единственной, кто мог объяснить происходящее. Чем бы ни оказалась эта сила — проклятием или даром — мальчик хотел вернуть своё настоящее тело. Стоило вспомнить, как в коридоре отец поднял на него меч, внутри всё холодело. «Уж лучше бесконечные тренировки… чем быть добычей для охотников». Собственная мысль вызвала отвращение, но ещё страшнее было другое — осознание, что его едва не убил родной отец. Впереди вдруг мелькнула белая нить. Тонкая, призрачная, словно сотканная из лунного света. Она плавно потянулась между деревьями, указывая путь. — Эйшлин?.. — с надеждой выдохнул Робин, уловив знакомый запах Сноволчицы. Волчонок сорвался с места ещё быстрее. В спешке лапы зацепились за корень, и Робин кубарем скатился с небольшого склона прямо на поляну. Подняв голову, он сразу узнал старую заброшенную телегу. Это место. Инстинктивно повернув к пещере, волчонок заметил, как золотые нити закружились вокруг лиан, будто невидимый дирижёр заставил их танцевать. Не раздумывая, Робин бросился вперёд. Лианы медленно разошлись, словно тяжёлые занавеси. Пробежав сквозь пещеру, волчонок выбрался с другой стороны леса — и замер. Вдалеке грохотал водопад, скрытый среди тёмных скал. Там находилось логово Сноволков. Робин стремительно взбежал на холм и стрелой помчался к пещере. Белая серебристая паутинка становилась всё ярче, словно компас указывала ему путь. Подбежав к входу за водопадом, волчонок резко свернул — и тут же врезался в белый комок меха. Оба кубарем покатились по каменному полу, ударяясь о валуны, пока не рухнули в центр пещеры, прямо перед матерью Эйшлин. Белый волчонок мгновенно навис над Робином, оскалившись. В её глазах вспыхнули растерянность и злость. — Эйшлин! — с надеждой выдохнул Робин. — Робин?!.. Сноволчица отшатнулась. Шум разбудил остальных волков. Один за другим они поднимались со своих мест и окружали незнакомого тёмно-коричневого волчонка, с любопытством разглядывая гостя. — Я теперь… сноволк. — Да я и сама вижу! — нервно выпалила Эйшлин. Она тревожно осматривала новое тело Робина, дёргая хвостом из стороны в сторону. По пещере прокатился её растерянный вой. — Но я не понимаю… Я думала, укус прошёл. Я же исцелила тебя! О-о-ой… мамочка меня убьёт… — Мой отец уж точно меня убьёт — тихо ответил Робин. Волки подошли ближе и начали осторожно обнюхивать новенького. Робин зажмурился, чувствуя себя загнанной добычей среди хищников. — А ну расступились! Чего столпились? — рявкнула Эйшлин. Стая нехотя отступила. Некоторые волки спрятались за камнями с древними изображениями сноволков, продолжая выглядывать оттуда с настороженным интересом. — Ну… раз пути назад нет, — уже спокойнее продолжила Эйшлин, — значит, ты теперь один из нас. И это же здорово! Она радостно закружила вокруг Робина, тихо подвывая от восторга. — Я думала, мы последние сноволки. — Нет, Эйшлин… — жалобно пробормотал Робин. — Я хочу вернуть своё тело. — Эйшлин нервно замолчала на пару секунд, потом вдруг оживилась: — Хотя… это же круто! Сноволчица весело опёрлась лапами ему на спину и замахала хвостом. — Охотники… мой отец… Они хотят меня убить. — Не всё так плохо, Робин. — А что с моим телом?.. Эйшлин подошла к спящей матери. На её коленях, сидя в позе лотоса, мирно спало человеческое тело самой Эйшлин, погружённое в волчьи сновидения. — Крепко спит, — довольно ответила сноволчица и потёрлась мордой о собственное человеческое тело, словно верный пёс о хозяйку. — Очень крепко и сладко. Днём ты человек, ночью — волк. Разве не здорово? Тебе не о чем переживать. Затем Эйшлин одним прыжком забралась на каменный выступ и торжественно подняла лапу. Пещера стихла. Даже журчание воды за водопадом будто стало тише. — Ты будешь нашим королём! Её радостный вой эхом разнёсся по пещере. Волки окружили Робина и одновременно склонили головы перед будущим вожаком. Мальчика накрыла странная смесь чувств — тревога, страх… и почти незнакомая гордость. Быть наследником Англии уже казалось непосильной ношей, а теперь к этому добавилась ещё и стая сноволков. Справится ли он?.. — Расслабься, Робин. Эйшлин спрыгнула вниз и легонько толкнула его плечом. — Быть волком в тысячу раз лучше, чем человеком. Пойдём, я хочу кое-что тебе показать. Двое волчат направились к выходу из пещеры. Робин с нетерпением предвкушал момент, когда узнает больше о возможностях сноволков. Выйдя из пещеры, они с Эйшлин направились к небольшой поляне, окружённой каменными выступами, похожими на когти огромного зверя. — Чуешь мой запах? — спросила Эйшлин, обернувшись к Робину. — Ха-ха, ещё бы, — усмехнулся волчонок. — Тогда закрой глаза. — Что? — Просто закрой. Робин доверился подруге и послушно зажмурился. Мир вокруг сразу изменился. Шум ближайшего водопада стал громче и отчётливее. Лес будто ожил. В темноте сомкнутых век постепенно проступила серебристая фигура Эйшлин — не настоящая, а сотканная из дымчатого света. — К-как это?.. — изумлённо выдохнул Робин. — Я тебя вижу… — Чтобы видеть, глаза не всегда нужны, — ответила Эйшлин. Её голос звучал приглушённым эхом где-то внутри сознания принца. Серебристая дымка плавно кружилась перед ним. — И это ещё не всё. Ты можешь услышать даже самый тихий шорох. Робин насторожил уши. В тот же миг лес раскрылся перед ним. Где-то вдали крыса тащила добычу сквозь мокрую траву. Белка карабкалась по дереву, и мальчик слышал, как маленькие когти впиваются в кору. Земля под лапами дрожала от сотен звуков: шелеста листвы, взмахов крыльев, треска веток. Для Робина всё это казалось невозможным. — А ещё, — с довольной улыбкой продолжила Эйшлин, — ты теперь можешь бегать гораздо быстрее человека. Сноволчица одним лёгким прыжком перелетела через каменный выступ, едва не задев Робина хвостом, и помчалась в сторону леса. — Эй! Подожди меня! — рассмеялся волчонок и бросился следом. Лес наполнял его странным, почти забытым чувством свободы. В замке Робин никогда не ощущал ничего подобного. Даже на охоте за ним всегда наблюдали чужие взгляды — оценивающие, контролирующие, требовательные. А здесь не было ни изнурительных тренировок, ни разговоров о войне, ни шумных рыночных улиц с их жадными и равнодушными людьми. Только ветер. Только дождливый лес. И Эйшлин, бежавшая рядом. Догнав сноволчицу, Робин заметил позади стаю. Волки не выглядели больше чудовищами, о которых рассказывал отец. Теперь они казались свободными душами, живущими в гармонии с лесом. От этой мысли внутри неприятно кольнуло чувство стыда. Когда-то он сам охотился на них. Не понимая, кем они являются на самом деле. Эйшлин легонько толкнула Робина в бок, словно почувствовав его настроение. — Эй, не грусти. Ты сейчас с нами. Робин посмотрел на неё и невольно улыбнулся. Ночь становилась прохладнее. Воздух наполнялся сладким запахом мокрой земли и хвои. Над лесом сгущались тяжёлые тучи, вдали прогремел гром. А потом хлынул дождь. Ливень обрушился внезапно, мгновенно промочив шерсть волчат насквозь. Робин остановился и поднял морду к небу. Холодные капли стекали по шерсти, по ушам, по носу, впитываясь в землю под лапами. На короткое мгновение ему показалось, будто сама природа принимает нового волчонка в свою семью. Эйшлин радостно крутилась рядом, не скрывая восторга. Стая тоже оживилась. Одни волки ловили пастью капли дождя, другие носились друг за другом по поляне, а кто-то с удовольствием валялся в мокрой траве. Подождав, пока Робин насладится моментом, Эйшлин снова рванула вперёд, зовя за собой. Волчонок помчался следом. На небольшой поляне друзья принялись шутливо бороться, сталкивая друг друга в лужи. Шерсть промокла и прилипала к телу, но их это совершенно не волновало. Робин с разбега прыгнул в большую лужу, окатив Эйшлин водой. Сноволчица звонко рассмеялась. И Робин впервые за долгое время рассмеялся вместе с ней. Бродя по окраинам леса, друзья услышали неподалёку тяжёлые шаги. Осторожно пробравшись сквозь мокрые кусты, Робин и Эйшлин затаились среди ветвей и выглянули наружу. По лесной тропе шли двое охотников. За спинами болтались тяжёлые мешки, в руках — заряженные арбалеты. Мужчины настороженно оглядывались по сторонам, готовые в любой момент встретить опасность. С полей промокших шляп стекала дождевая вода, но охотников это, похоже, совсем не беспокоило. Робин переглянулся с Эйшлин, и оба едва заметно усмехнулись. Позади бесшумно появилась стая. Эйшлин тут же вытянула лапу перед Робином, приказывая сидеть тихо. Затем подошла ближе и слегка подняла когтистую лапу. Между пальцами заиграли золотистые искры. Один из охотников внезапно вскрикнул. Невидимая сила словно ухватила мужчину за ноги и с громким всплеском швырнула в лужу. Второй даже не успел понять, что произошло. Белая волчица стрелой выскочила из кустов, подпрыгнула и ловко сорвала с его головы шляпу. Мужчина дёрнулся и почти вслепую нажал на спуск. Болт со свистом ушёл в темноту. Эйшлин уже скрылась обратно в зарослях. Упавший охотник поднялся на ноги и поспешно перезарядил арбалет. Робин тоже выскочил из укрытия и замер прямо перед людьми, оскалив клыки. — Стреляй в него! — заорал первый охотник. Щёлкнула тетива. В последний миг волчонок прыгнул в сторону, а затем бросился на второго мужчину. Лапа скользнула по его щеке, оставляя длинную царапину. Охотник пошатнулся и яростно выругался. Робин уже исчез в кустах. Тяжело дыша, волчонок присоединился к Эйшлин. Сноволчица выплюнула украденную шляпу и довольно фыркнула. Ночь скрывала их среди мокрых зарослей. — Они сильнее, чем я думал, — тихо прошептал Робин. — Даже против волков не боятся. Как нам их прогнать? Эйшлин внимательно наблюдала за охотниками. В серебристых глазах вспыхнула хитрость. Сноволчица медленно подняла лапу, и золотые нити снова заиграли в воздухе, переплетаясь между собой. Воздух вокруг тихо загудел. Листья на деревьях задрожали, а лужи покрылись мелкой рябью, словно сам лес почувствовал пробуждение древней магии. Прямо посреди дороги начал сгущаться свет. Сначала появилась туманная дымка. Затем она стала плотнее, вытягиваясь в огромную волчью голову, сотканную из золотых паутинок. Пылающие глаза напоминали два раскалённых солнца. Они смотрели прямо сквозь охотников. Будто читали самые страшные мысли, спрятанные глубоко внутри. Мужчины в ужасе выстрелили почти одновременно. Болты прошли сквозь золотое марево, даже не задев призрачного зверя. Охотники застыли. Один из мужчин дрожащей рукой перекрестился, но арбалет всё равно не опустил. Пальцы дрожали так сильно, что никто не смог вытащить новый болт из колчана. А затем волчья морда медленно раскрыла пасть. Низкий рык прокатился между деревьями, эхом ударяя по мокрому лесу. Где-то в чаще вспорхнули птицы. Этого оказалось достаточно. Охотники закричали и бросились бежать прочь, спотыкаясь о грязь и корни деревьев. Даже убегая, один из охотников успел обернуться и выстрелить наугад в темноту. Золотая голова начала рассыпаться на мерцающие нити и вскоре растворилась в ночи, словно её никогда не существовало. Робин и Эйшлин одновременно рассмеялись. Но веселье быстро угасло. — Они ещё вернутся, — тихо сказал Робин. — Мой отец не успокоится, пока не уничтожит последнего волка. — Пусть приходят, — упрямо ответила Эйшлин. — Я не беззащитна. И буду защищать свой лес и свою стаю. Робин невольно восхищался её смелостью. Но мысли о Билле и солдатах Кромвеля не давали покоя. Какой бы ловкой ни была Эйшлин, даже её магии не хватит против армии. Это уже не охотники. Это война. Дождь постепенно стихал. Тучи медленно расползались по небу, открывая россыпь холодных звёзд. Робин посмотрел вслед убежавшим людям. Уходить не хотелось. Если бы Эйшлин предложила остаться здесь навсегда, он, возможно, согласился бы без колебаний. В этом лесу мальчик впервые чувствовал себя по-настоящему живым. Не принцем. Не наследником. Просто собой. Но долг тянул обратно. После смерти Аделаиды Билл едва держался. Робин не мог позволить отцу потерять ещё и сына. Волчонок тяжело вздохнул. Выбор был сделан. — Эйшлин… мне пора возвращаться. Скоро рассвет. — Согласна, — тихо ответила сноволчица. Но стоило друзьям направиться к краю леса, как из темноты снова показалась стая. Эйшлин коротко приказала волкам возвращаться в пещеру. Стая нехотя развернулась и скрылась среди деревьев. А затем двое волчат растворились среди мокрых деревьев и серебра ночного леса. Эйшлин и Робин пробирались по узким звериным тропам, петлявшим между мокрых скал и корней. Лес вокруг постепенно редел: всё чаще среди деревьев попадались свежие пни, сломанные ветви и глубокие колеи от телег. В воздухе пахло сырой древесиной и дымом далёких костров. Добравшись до обрыва, Эйшлин даже не замедлилась. Будто заранее зная расстояние, сноволчица легко оттолкнулась лапами и одним прыжком перелетела на другую сторону. Робин остановился у края и нервно посмотрел вниз. Обрыв был не слишком глубоким, но страх всё равно сковал тело. — Давай, Робин. Ты сможешь, — подбодрила Эйшлин. Волчонок стиснул челюсти, сделал несколько шагов назад и пригнулся перед рывком. Сердце колотилось так сильно, что шум крови отдавался в ушах. Робин глубоко вдохнул, пытаясь убедить себя, что справится. Не только с прыжком — со страхом тоже. Разбежавшись, он прыгнул. На мгновение лапы повисли над пустотой, но уже через секунду волчонок тяжело приземлился на противоположной стороне. Эйшлин радостно завиляла хвостом. — Видишь? А ты боялся. Робин довольно усмехнулся и пошёл следом за подругой. Через несколько минут друзья добрались до знакомого дерева под аркой — того самого места, где пару недель назад, ещё в человеческом облике, делили хлеб и горячую картошку. Теперь всё вокруг выглядело иначе. Часть леса впереди была вырублена. Между пнями темнели следы топоров, а вдали виднелись редкие огни города. — Ну всё, вонючка. Дальше вход для нас закрыт, — фыркнула Эйшлин. — Лес становится всё меньше с каждым днём, — тихо ответил Робин. Сноволчица нахмурилась, распушила шерсть и неумело зарычала в сторону города. — Я стараюсь отпугивать лесорубов. Но они всё равно возвращаются. Забравшись на древесную арку, друзья уселись рядом. Отсюда город казался совсем другим. В воздухе тянулись сотни запахов: дым печей, мокрый камень, жареное мясо, лошади, люди. Всё смешивалось в странный поток, который Робин раньше никогда не замечал. Живя среди этого шума, он давно перестал обращать внимание на подобные вещи. — Там живут твои люди-вонючки, — с ехидной насмешкой заметила Эйшлин. — Эй! Вообще-то я тоже там живу. — Ага. И храпишь так, что половина леса слышит. Сноволчица тут же принялась изображать громкий храп. Робин не выдержал и расхохотался. Эйшлин засмеялась вместе с ним, и на короткое мгновение всё снова стало простым и спокойным. Смех постепенно стих. Они молча посмотрели в сторону города. Над крышами медленно бледнело ночное небо. — Мне пора возвращаться, — тихо сказал Робин. — Не хочу, чтобы отец застал меня спящим на рассвете. — А мне нужно защищать стаю. После тех охотников могут прийти другие. На несколько секунд повисла тишина. Робин задумчиво отвёл взгляд. Перед глазами вдруг всплыла огромная клетка в зале замка. Сердце неприятно сжалось. — Эйшлин… твоя мама… Ты не думала, что… — Нет! Ответ прозвучал слишком резко. Сноволчица дёрнула ушами и отвернула морду в сторону. Хвост нервно ударил по древесной коре. — Никто не посмеет поймать мою мамочку. Робин осторожно подошёл ближе. — Как давно её нет? Эйшлин не ответила сразу. Её серебристый взгляд потускнел. Волчица опустила голову и тихо качнула ушами, словно пыталась найти ответ среди собственных воспоминаний. — Она вернётся… Я знаю это, — почти шёпотом произнесла Эйшлин. — Просто ищет для нас новый дом. Робин видел: за этой уверенностью прятался страх. И отчаяние тоже. Но мальчик уже начал догадываться о правде. Или, по крайней мере, думал, что догадывается. Что бы ни скрывалось в той клетке, он обязан это выяснить. Ради Эйшлин. Ради её матери. Ради того, чтобы подруга не осталась сиротой, как когда-то остался он сам. Робин сглотнул. В груди неприятно защемило от воспоминаний о собственной потере. - Я найду твою маму, Эйшлин. - Обещаешь? - С надеждой в глазах промолвила сноволчица. — Обещаю, — мягко сказал Робин. Друзья осторожно коснулись друг друга лбами. В золотисто-карих глазах волчонка Эйшлин больше не видела охотника. Не видела принца, который когда-то хотел убивать волков. Только того, кому можно доверять. Того, кто не бросит её одну. Робин спрыгнул с арки и помчался в сторону города. Эйшлин ещё долго смотрела ему вслед. Потом подняла морду к небу. Над лесом мерцали бесконечные россыпи звёзд — такие же белые, как её шерсть. — Мы найдём тебя, мама… — едва слышно прошептала сноволчица. Постояв так ещё немного, Эйшлин перестала слышать удаляющиеся шаги Робина. Значит, волчонок уже пересёк границу замка. Сноволчица медленно поднялась, в последний раз взглянула на город и растворилась среди тёмного леса.

***

Добравшись до городских ворот, Робин юркнул за старую телегу и настороженно замер. Из-под навеса доносился тяжёлый храп стражников. Убедившись, что караульные крепко спят, волчонок осторожно протиснулся между прутьев решётки и скользнул внутрь города. Над ночным Лондоном повисла гулкая тишина. Только где-то далеко скрипела вывеска на ветру да шумела Темза за каменными кварталами. Робин двигался по узкому переулку, стараясь держаться тени. Когда волчонок миновал огненную чашу, на каменной стене уродливым пятном проступил его силуэт — тень зверя, затерявшегося среди человеческого города. — Тяжёлый был день… — донёсся неподалёку усталый голос стражника. В дрожащем свете фонаря по стенам качнулись две длинные тени. Робин резко свернул в соседний переулок, но тут же замер. Со стороны главной улицы послышались тяжёлые шаги солдат. Выждав несколько секунд, волчонок снова сорвался с места. Нужно было добраться до замка. Добраться незаметно. Вернуться в своё тело раньше, чем кто-нибудь узнает правду. Убедившись, что улица впереди пуста, Робин ускорился. И вдруг в воздухе мелькнул знакомый запах сырой кожи, пороха и мокрой шерсти. Тот самый охотник. В темноте качнулся массивный силуэт. — Ты!.. — прохрипел мужчина. Робин сразу узнал одного из тех людей, которых они с Эйшлин напугали в лесу. В глазах охотника вспыхнула ярость. Арбалет дёрнулся вверх. Щёлкнула тетива. Робин рванул в сторону ещё до выстрела. Болт со свистом ударился о стену и выбил крошку из камня. Волчонок перекатился по мостовой, едва не врезавшись в бочку. Охотник уже судорожно натягивал тетиву снова. Из-за угла показались двое стражников с мушкетами. — Волк! — заорал охотник, указывая дрожащей рукой на Робина. Не теряя времени, волчонок вскочил на бочку и прыгнул вверх. Новый болт ударил в дерево. Бочка треснула. По мостовой хлынула вода. Оттолкнувшись от стены, Робин одним рывком оказался на крыше ближайшего дома. Позади раздались крики. — Волк! — Волк на крышах! В окнах начали вспыхивать огни. Несколько жителей высунулись наружу с факелами в руках, пытаясь разглядеть происходящее. Кто-то уже звал стражу. Кто-то захлопывал ставни от страха. Робин мчался по мокрой черепице, перепрыгивая с крыши на крышу. Мокрая черепица скользила под лапами. Где-то далеко внизу шумела просыпающаяся улица. Один неверный шаг — и он разобьётся раньше, чем доберётся до замка. Позади солдаты торопливо заряжали мушкеты. Бумажные патроны трещали в зубах. Порох сыпался в стволы. Следом с глухим звоном падали свинцовые пули. Железные шомполы яростно вбивали заряд внутрь. Волчонок услышал, как взводятся курки. Мушки уже ловили его силуэт. Сердце болезненно ударилось о рёбра. «Если они загонят меня в угол — я даже не успею добраться до своего тела.» Робин резко метнулся вправо. Залп грянул секундой позже. Ночную улицу разорвал оглушительный грохот. Перед лицами стрелков вспыхнуло яркое пламя, а воздух мгновенно затянуло едким пороховым дымом. Пули со свистом ударяли по крышам, разбивая черепицу прямо под лапами волчонка. Робин хаотично метался по скользкой крыше, предугадывая новые выстрелы. Каменная крошка и осколки черепицы сыпались вниз вместе с дождевой водой. Одна из пуль всё же полоснула бок. Тело пронзила жгучая боль. Дыхание сразу сбилось. Лапы дрогнули. Но Робин продолжал бежать. Новый залп ударил совсем рядом. Свист пули обжёг ухо. Волчонок прыгнул через узкий переулок, но раненый бок вспыхнул новой болью прямо в воздухе. Лапы дрогнули при приземлении. Робин едва удержался на краю крыши, судорожно впившись когтями в мокрую черепицу. На мгновение тело повисло над пустотой. Затем лапа соскользнула. Робин сорвался вниз. Тяжело приземлившись возле замковых ворот, волчонок глухо заскулил и поднял голову — прямо перед ним возвышался генерал Оливер Кромвель. Чёрный конь нервно бил копытом по камню. За спиной генерала выстроились солдаты с алебардами и мечами. Оливер медленно усмехнулся. В его глазах вспыхнул холодный, хищный огонёк. — Мой принц… вы всё-таки вернулись, — едва слышно произнёс он. А затем резко вскинул руку. — Убить волка! Солдаты сомкнули кольцо. Из соседних улиц уже выбегали люди с факелами. Сначала несколько человек. Потом всё больше и больше. Над площадью покатились испуганные крики. — Зверь! — Убейте его! — Это проклятый волк! Толпа росла прямо на глазах. Робин судорожно огляделся. Выхода почти не осталось. Трое солдат одновременно вскинули алебарды. В последний миг волчонок рванул вперёд. Лапы болезненно подогнулись при толчке, но Робин всё же оттолкнулся от шлема одного из стражников и почти рухнул за строй солдат. — Держите его! — рявкнул кто-то позади. Робин стрелой помчался во внутренний двор замка. Несколько мушкетёров уже занимали позиции у стен, готовясь к новому залпу. — Довольно! — резко приказал Оливер. Толпа постепенно затихла. Генерал медленно обвёл людей взглядом. — Всем разойтись по домам. Но жители не спешили уходить. Кто-то требовал сжечь лес. Кто-то кричал, что король больше не способен защитить город. В толпе рос страх. А вместе со страхом — злость. И Оливер слушал эти голоса почти с удовольствием. Страх. Сомнения. Гнев. Всё шло именно так, как нужно. Власть Билла слабела с каждым днём. Через несколько мгновений из ворот замка вышел сам король в сопровождении стражи. — Оливер, мне доложили, что волк снова появился в городе. — Да, Ваше Величество, — спокойно ответил генерал. — Он направился в замок. Билл побледнел. На короткий миг в его глазах мелькнул настоящий ужас. Король уже понял, куда именно направился зверь. Не сказав больше ни слова, Билл резко развернулся и быстрым шагом ушёл обратно внутрь замка. Оливер проводил его долгим взглядом. Сын. Чудовище. Страх. Идеальный удар. Если Билл собственными руками убьёт принца — король сломается окончательно.

***

Добравшись до западной части замка, Робин юркнул через приоткрытое полукруглое окно прямо в кухню. Позади послышались шаги. — Куда он делся?.. — раздался знакомый голос охотника. По каменному полу застучали сапоги. Через несколько секунд шум начал стихать и вскоре растворился где-то в глубине замка. Кухня тонула во мраке. В огромных котлах давно погас огонь, а в воздухе всё ещё висели запахи печёного хлеба, сырого мяса и рыбы. От холодных каменных стен тянуло сыростью. И вдруг среди всех запахов Робин уловил другой. Знакомый. Тонкая серебристая нить медленно потянулась вверх, к лестнице. — Эйшлин?.. — растерянно пробормотал волчонок. Поднявшись на второй этаж, Робин оказался в пустом коридоре. Лунный свет пробивался сквозь узкие окна и серебрил каменный пол. Где-то совсем рядом находилась его спальня. Ещё немного — и можно вернуться в своё тело. Спрятаться. Переждать эту ночь. Но серебряная нить продолжала тянуть вперёд. Робин замер. Сердце тревожно сжалось. «А вдруг это её мама?..» В памяти сразу вспыхнуло лицо Эйшлин. Её голос. Надежда в серебристых глазах. «Мы найдём тебя, мама…» Волчонок шумно выдохнул. Если в замке действительно держат мать Эйшлин — он не может просто уйти. Даже если это опасно. Даже если потом уже не успеет вернуться в своё тело. Стиснув зубы, Робин свернул в противоположную сторону. С каждым шагом запах становился сильнее. Серебряная нить дрожала всё ярче, пока наконец не привела к приоткрытой двери зала собраний. — Я так и знал… — едва слышно прошептал Робин. Из дальнего коридора донеслись голоса стражников. — Волк направился сюда! По стенам скользнули длинные тени алебард. Робин быстро юркнул внутрь зала. Тяжёлые шаги медленно прошли мимо двери и начали удаляться. Только после этого волчонок осторожно поднял голову. Зал оказался огромным и почти пустым. Высокие колонны уходили в темноту, а два факела возле дальней стены едва разгоняли мрак. От сырого камня веяло холодом. Именно тогда голос прозвучал снова. — Дитя… На этот раз — ближе. Мягче. Будто кто-то шептал прямо над ухом. Серебряная нить медленно обвилась вокруг огромной клетки в дальнем углу. Внутри клубилась густая тень. Даже свет факелов не мог полностью пробиться сквозь мрак. Робин почувствовал, как шерсть на загривке медленно встала дыбом. Но страха почему-то не было. Только странное чувство… будто этот голос уже казался знакомым. — Кто ты?.. — тихо спросил волчонок. От клетки тянуло сырой шерстью, кровью и лесом после дождя. Робину вдруг стало не по себе. Будто в темноте за прутьями скрывалось что-то гораздо древнее обычного зверя. Несколько секунд в клетке стояла тишина. А затем из темноты медленно выступила белоснежная шерсть. Огромная волчица приблизилась к свету неторопливо, почти величественно. — Тебя укусил сноволк… верно? — её голос дрогнул от тревоги. — Когда это случилось?.. Где?.. Она жива?.. Где моя Эйшлин?.. Теперь Робин видел её ясно. Она была намного крупнее обычного волка. Белая шерсть серебрилась в свете факелов, а небесно-голубые глаза почти точно повторяли взгляд Эйшлин. Только в них не было детской живости. Лишь усталость. Мудрость. И месяцы одиночества. На короткий миг Робину показалось, будто перед ним стоит королева всего леса. В груди неожиданно потеплело. Хвост сам начал едва заметно вилять. Волчонок осторожно подошёл ближе и поставил лапы на прутья клетки. — Эйшлин жива, — быстро произнёс он. — Она ждёт вас. Каждый день ждёт. Она будет очень рада когда вернетесь. Сноволчица резко прикрыла глаза. По её морде будто скользнула боль. Будто боялась поверить услышанному. — Нет… нет… ей нельзя здесь оставаться, — тихо прошептала она. — Стая должна уйти из леса. Немедленно. — Я вытащу вас отсюда. Робин ткнулся носом в тяжёлый железный замок. Холодный металл пах ржавчиной и кровью. Подцепив носом массивный засов, волчонок изо всех сил попытался сдвинуть его. Железо даже не дрогнуло. Ригель лишь глухо скрипнул в креплениях. Острый край больно оцарапал морду. Но Робин снова упёрся плечом. Позади, где-то в коридорах замка, послышались далёкие шаги. На этот раз — гораздо ближе. Сноволчица резко насторожилась. — Слушай меня внимательно, дитя. Немедленно возвращайся в своё человеческое тело. Если тебя найдут здесь — убьют. — Ещё немного… — тяжело выдохнул Робин, продолжая толкать засов. Шаги приближались. Медленные. Тяжёлые. Уверенные. Сноволчица подняла голову. В её глазах мелькнул страх. — Уходи. Найди мою дочь и скажи ей… За дверью лязгнул металл. Робин мгновенно нырнул за клетку. Дверь распахнулась. В зал вошёл король Билл. В руке блеснул пистолет. Следом — второй. Громкий щелчок взведённых курков эхом прокатился под сводами зала. Король медленно осмотрел помещение. Сноволчица не отвела взгляда. Даже сидя в клетке, она смотрела на Билла с холодным презрением. Король подошёл к окну и резко распахнул створки. Снизу доносился гул толпы. На площади собирались люди. Всё больше и больше. В темноте качались огни факелов. — Сжечь лес! — Убить тварей! — Король нас не защищает! Билл молча смотрел вниз. В глазах застыла усталость. И что-то ещё. Боль. После смерти Аделаиды ненависть к волкам пустила корни слишком глубоко. Он давно поклялся уничтожить их всех. Любой ценой. Чтобы больше никто не погиб. Чтобы лес больше никогда не забрал у него семью. Взяв факел, Билл подошёл к клетке и присел напротив сноволчицы. Огонь заиграл в голубых глазах зверя. — Скоро с волками будет покончено, — тихо произнёс король. — Клянусь. Я больше не позволю таким тварям убивать людей… Билл внезапно замолчал. Свет факела скользнул глубже за клетку. Туда, где в темноте прятался Робин. На мгновение король застыл. Глаза расширились. Робин невольно шагнул назад. Камень тихо скрипнул под лапой. Билл вскинул пистолет. Грохнул выстрел. Пуля ударилась в железный прут клетки совсем рядом с мордой волчонка. Искры брызнули в темноту. — Беги! — крикнула сноволчица. — Найди Эйшлин! Уведи стаю из леса! Робин метнулся к окну. Внизу шумела тёмная искусственная река. Холодная вода бурлила между каменных стен. Волчонок замер. Сердце бешено колотилось. Он не умел плавать. Позади снова взвёлся курок. Щелчок прозвучал страшнее выстрела. Если остаться — смерть. Если прыгнуть — тоже. — Скорее! — отчаянно крикнула сноволчица. Второй выстрел разбил оконное стекло. Осколки брызнули в лицо. Робин зажмурился — и прыгнул. Ледяная вода ударила в тело как камень. Мир мгновенно исчез в чёрной глубине. Течение потащило волчонка вниз. Робин отчаянно забарахтался, захлёбываясь и пытаясь вырваться на поверхность. Наверху, далеко над рекой, в оконном проёме ещё горел свет факела. Билл перегнулся через окно, пытаясь разглядеть волчонка в бурлящей воде. Но течение уже уносило Робина прочь. Король медленно выпрямился. Лицо оставалось мрачным и неподвижным. Вернув факел на место, Билл подошёл к клетке. Несколько секунд молча смотрел на сноволчицу. А затем резко накрыл клетку тяжёлой тканью. Зал погрузился во тьму. Дверь с грохотом захлопнулась.

***

Добравшись до западной части замка, Робин выбрался из реки и юркнул в приоткрытую дверь одной из казарм. Лапы дрожали от холода. В ушах всё ещё шумела вода. Лёгкие болезненно сжимались, будто он до сих пор захлёбывался в ледяной реке. Тяжело дыша, волчонок поднялся по лестнице и бросился к своей комнате. К удивлению Робина, навстречу никто не попался. Видимо, большая часть стражи всё ещё прочёсывала город в поисках волка. Добравшись до двери, он осторожно нажал на ручку. Не заперто. Робин быстро скользнул внутрь. В комнате царил полумрак. На жерди у окна, спрятав голову под крыло, мирно спал сокол Мерлин. Волчонок тихо прикрыл дверь, стараясь не разбудить птицу. Сердце колотилось так сильно, что болью отдавалось в груди. На кровати лежало его человеческое тело. Спокойное. Безмятежное. Будто этой ночи вовсе не существовало. Робин замер возле самого себя, тяжело переводя дыхание. Мир всё ещё качался перед глазами после ледяной воды и падения в реку. Как вернуться обратно, он не знал. За дверью внезапно послышались шаги. Тяжёлые. Знакомые. Отец. Паника ударила мгновенно. Робин дёрнулся и случайно наступил лапой на руку спящего тела. Между пальцами мальчика и волчьей лапой вспыхнули золотые  искры. Волчонок испуганно отскочил. Шаги остановились прямо за дверью. Робин судорожно вдохнул и снова коснулся собственной руки. На этот раз волчье тело рассыпалось сияющим золотым облаком. Мир резко качнулся. Робин захлебнулся воздухом и распахнул глаза уже в человеческом теле. Лёгкие болезненно сжались. Ему на миг показалось, будто в горле всё ещё стоит ледяная речная вода. Дверь комнаты медленно открылась. В проёме появился Билл. — Робин?.. — тихо произнёс король. Мальчик резко сел на кровати, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Д-да, отец… Билл не ответил сразу. Только внимательно посмотрел на сына. Слишком внимательно. Взгляд скользнул по растрёпанным волосам, по тяжёлому дыханию, по побледневшему лицу…по тренировочной форме, в которой Робин обычно никогда не спал. Король нахмурился. На короткий миг в его глазах мелькнуло странное подозрение. Но почти сразу исчезло. — Ты не спишь?.. — медленно спросил Билл. — Кошмар приснился, — тихо ответил Робин, опуская взгляд. Король подошёл ближе и сел на край кровати. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Только Мерлин сонно переступил когтями по жерди. — Волк пробрался в замок, сын мой, — наконец произнёс Билл. У Робина внутри всё похолодело. Но внешне он лишь растерянно поднял глаза. — В-волк?.. Как?.. — Я спугнул его. Сейчас солдаты обыскивают весь город. Билл снова внимательно всмотрелся в лицо сына. Будто пытался понять что-то. Будто одна мысль никак не давала ему покоя. Робин почувствовал, как по спине медленно пробежал холод. — Отец, я… Дверь распахнулась. На пороге появился худощавый солдат. — Ваше Величество, генерал Кромвель просит вас выйти на площадь. Народ требует объяснений. Билл тяжело поднялся. Затем неожиданно коснулся ладонью щеки сына. — Мир становится всё опаснее, Робин, — тихо произнёс король. — Но я сделаю всё, чтобы защитить тебя. От этих слов внутри стало только тяжелее. Когда Билл направился к выходу, Робин резко поднялся. — Отец! Король обернулся. — Я пойду с тобой. — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Но Робин упрямо шагнул вперёд. — Пожалуйста… я хочу быть рядом. Билл колебался. Наверное, ему не хотелось показывать сыну озлобленную толпу этой ночью. Но спустя несколько секунд король всё же коротко кивнул. — Хорошо. В коридоре их уже ждали стражники. Замок постепенно просыпался. Где-то гремело оружие. Солдаты переговаривались приглушёнными голосами. Из открытых окон тянуло ночным холодом и дымом факелов. Робин шёл рядом с отцом, пытаясь унять дрожь внутри. Где-то далеко продолжали звучать тревожные колокола. Замок уже не спал. По коридорам бегали слуги, стражники переговаривались шёпотом, а в окнах всё чаще вспыхивал свет. Робин шёл рядом с отцом и не мог избавиться от ощущения, будто стены вокруг начинают сжиматься. Ещё несколько часов назад это место казалось ему домом. Теперь — клеткой. А где-то глубоко под этим замком в такой же клетке сидела мать Эйшлин. Робин невольно сжал кулаки. Как вытащить её оттуда? Днём замок кишит стражей. Ночью — тоже. Даже если освободить сноволчицу, как вывести её из города незаметно? Мысли путались одна страшнее другой. А Эйшлин? Что будет с ней, когда армия войдёт в лес? Перед глазами вспыхнули серебристые глаза волчицы. Робин резко представил другое: железную клетку; цепи; факелы; крики солдат. И Эйшлин… испуганную, загнанную, сломленную. Или хуже. Мёртвую. От этой мысли внутри всё болезненно сжалось. Нет. Он не позволит этому случиться. Нужно предупредить стаю. Любой ценой. Всего час назад он бежал по крышам в волчьем облике. Чувствовал свободу. А теперь собственный народ готов был растерзать его, даже не зная, кто скрывается под шкурой зверя. Когда они вышли к центральной площади, шум толпы ударил словно волна. В воздухе стоял запах дыма, грязи и мокрой шерсти. Люди кричали. Толкались. Размахивали факелами. Робин от ярости толпы невольно отступил на полшага. — От вас нет никакого толку! — Сколько ещё будут гибнуть люди?! Один из солдат грубо оттолкнул женщину, прорвавшуюся вперёд, и та грохотом упала на землю. Но один крестиянин поднял ее на ноги, злобно кося на солдата. В центре площади, верхом на чёрном коне, возвышался генерал Оливер Кромвель. Свет факелов скользил по его тёмным доспехам и выхватывал уродливый шрам на лице. — Ваше Величество, — произнёс Оливер. — Горожане требуют действий. Билл медленно обвёл толпу взглядом. Затем поднялся на каменный выступ. Шум начал стихать. — Жители королевства! — громко произнёс король. — Вы так же, как и я, устали жить в страхе. Волки всё чаще нападают на людей. Гибнут семьи. Гибнут дети. Толпа загудела в ответ. Робин почувствовал, как внутри всё сжимается. Перед глазами вспыхнул образ Эйшлин. Потом — её матери в клетке. Холодный зал. Цепи. Голос сноволчицы: «Уведи стаю из леса…» — Клянусь вам, — продолжал Билл, — я найду логово зверей и положу конец этому кошмару! Толпа взревела одобрительно. Кто-то закричал: — Сжечь лес! Робин невольно сжал кулаки. Нет. Нет, они не понимают. Сердце забилось быстрее. Он вспомнил голубые глаза Эйшлин. Вспомнил, как волчица дрожала в клетке. И больше не выдержал. — Нет! — голос принца сорвался почти на крик. Площадь мгновенно стихла. Даже факелы будто затрещали тише. Билл медленно повернул голову к сыну. Робин тяжело дышал. — Прошу тебя, отец… волки не чудовища. По толпе прокатился тревожный шёпот. Оливер едва заметно улыбнулся. На губах Оливера появилась почти незаметная улыбка. Принц сам толкал себя в ловушку. Ещё немного — и народ начнёт бояться собственного наследника не меньше, чем волков. — Довольно, — холодно произнёс Билл. В его голосе впервые прозвучал гнев. — Завтра армия войдёт в лес. И эта угроза будет уничтожена раз и навсегда. Толпа разразилась ликующими криками. Робин застыл. Эйшлин в опасности. Стая тоже. И времени почти не осталось. Постепенно люди начали расходиться. Стража оттесняла последних зевак от площади. Билл подозвал Оливера. — Завтра проведём церемонию перед походом, — тихо сказал король. — Народ должен увидеть силу короны. — Всё будет готово, Ваше Величество, — кивнул генерал. Когда площадь почти опустела, Билл жестом приказал страже отойти. Оливер уходил последним. И прежде чем скрыться в темноте площади, генерал бросил на Робина короткий взгляд. Слишком довольный. Слишком понимающий. Теперь рядом остались только они с Робином. Король медленно опустился перед сыном на одно колено. Несколько секунд он молчал. Усталый. Постаревший. — Робин… — тихо произнёс Билл. — Не позволяй лесу шептать тебе ложь. Он тяжело вздохнул, будто следующие слова давались с трудом. — Если ты снова начнёшь защищать волков… мне придётся отправить тебя на войну. У Робина внутри всё оборвалось. Война. Не сказка из книг. Не красивые рыцари. А кровь. Голод. Люди, убивающие друг друга в грязи. И самое страшное — отец говорил это всерьёз. Как предупреждение. Или как угрозу. Он видел солдат, возвращавшихся с границы. Искалеченных. С пустыми глазами. Некоторые были младше него. Война означала не славу. Она означала превратиться в человека, который однажды сможет убить Эйшлин. Билл несколько секунд просто смотрел на сына. Усталый. Измученный. Будто этой ночью постарел ещё сильнее. А потом неожиданно притянул Робина к себе. Крепко. По-отцовски. Когда-то в детстве такие объятия казались Робину самым безопасным местом на свете. Тогда он чувствовал тепло. Защиту. Дом. Но сейчас всё было иначе. Руки Билла словно сжимались вокруг него тяжёлыми цепями. Будто король боялся отпустить сына хоть на шаг. Будто пытался удержать не только Робина — но и тот мир, который уже начинал рушиться у него на глазах. Робин застыл в этих объятиях, не в силах пошевелиться. Где-то глубоко внутри всё болезненно сжалось. Он больше не чувствовал себя сыном. Только пленником. И почему-то именно сейчас ему вспомнилась сноволчица в клетке.

***

Вернувшись в свою комнату, Робин долго смотрел в пустоту, не понимая, что делать дальше. За окном уже занимался рассвет. Замок постепенно просыпался: где-то хлопали двери, слышались шаги слуг, звенели ведра. На жерди у окна радостно запищал сокол Мерлин, заметив хозяина. Робин слабо улыбнулся птице. Он не винил своего крылатого друга за события этой ночи. Мерлин ведь пытался защитить принца от волка. От него самого. Окно дрожало под тяжёлыми каплями дождя. Сырость расползалась по стеклу мутными серыми дорожками, похожими на слёзы. Мир за пределами комнаты превратился в размытое, бесформенное пятно. Робин медленно провёл ладонью по стеклу, стирая влагу. Вдалеке, за туманом и дождём, темнел лес. Где-то там сейчас была Эйшлин. А её мать по-прежнему сидела в клетке под замком. От одной этой мысли внутри всё болезненно сжималось. Как спасти её? Как предупредить стаю? Как вывести Эйшлин из леса до того, как туда войдёт армия? Даже если он доберётся до леса — как убедить целую стаю уйти? И поверят ли ему теперь вообще? А если солдаты уже знают дорогу к логову? Робин тяжело выдохнул. Каждый час приближал охоту. Времени почти не осталось. Он больше не мог каждую ночь бездумно превращаться в волка. Ещё одна ошибка — и солдаты убьют его раньше, чем удастся скрыться. Или отец. От этих мыслей по спине пробежал холод. Перед глазами невольно вспыхнула страшная картина: железная клетка, цепи, крики солдат… и Эйшлин, загнанная в угол, как её мать. Нет. Робин резко сжал кулаки. Он не позволит этому случиться. Должен быть выход. Всегда должен быть. Обернувшись, принц посмотрел на нетронутую постель. После этой ночи сон казался чем-то невозможным. Робин машинально расправил покрывало, разглаживая складки. Пальцы едва заметно дрожали. Всё должно быть идеально. Как и подобает наследнику короны. Только внутри самого Робина давно уже не осталось никакого порядка. Робин вдруг поймал себя на том, что снова прислушивается к шагам за дверью. Каждый скрип половиц заставлял сердце тревожно сжиматься. Казалось, будто в любой момент дверь распахнётся вновь. И отец наконец поймёт правду. Стоило закрыть глаза — перед ним снова вспыхивал огонь факела и чёрная вода под окном. Взгляд скользнул вниз. Он всё ещё был в тренировочной форме — чёрно-красном костюме с серебряным орлом на груди. Именно в этой одежде Билл застал его ночью. На миг сердце тревожно сжалось. А что, если отец всё-таки что-то заподозрил?.. Робин быстро отвёл взгляд и потянулся к тренировочному шесту у стены. Как бы он ни ненавидел изматывающие тренировки, сейчас хотелось только одного — заглушить мысли. Хотя бы ненадолго.