Волчье сердце

Золотое облако сноволчицы, охваченное сном, медленно парило сквозь лесную чащу в сторону водопада. Эйшлин, убитая горем, шла следом за матерью, не сводя с неё взгляда. Казалось, девочка боялась потерять её вновь, позволить окончательно раствориться в небытии. Позади молча следовала стая. Волки не выли, не затевали привычных игр и ссор — лишь послушно шли за девочкой и парящим силуэтом волчицы. Лес притих. Даже светлячки словно не смели нарушить тишину своими мелодичными песнями. Не страшась волков, жители леса присоединились к скорбному шествию. Вместе со стаей они провожали сноволчицу в последний путь. По крайней мере, так казалось Эйшлин. Она молилась, чтобы этот путь не стал для её матери последним. Из кустов вышел тёмно-коричневый волчонок. Робин приблизился к подруге и, не проронив ни слова, лёгким кивком предложил забраться ему на спину. Разделяя её горе, он не нуждался в словах. Эйшлин послушно взобралась на волчонка. Когда процессия добралась до поляны, облако волчицы прошло сквозь завесу лиан. Те вспыхнули золотистым пламенем, открывая скрытый проход. Обгоревшие листья с тихим шелестом осыпались вниз, словно прощаясь с той, чью тайну так долго оберегали от чужих глаз. Туннель превратился в величественную арку. Робин и Эйшлин наблюдали, как сияющий силуэт медленно поднимается по склону навстречу спящей царице. Позади небо постепенно наливалось багрянцем. Дым заполнил всё пространство. В воздухе запахло раскалённой смолой и тяжёлой удушливой гарью. Каждый вдох обжигал лёгкие. Пламя медленно пожирало лес. Солдаты безжалостно поджигали лесное покрывало. Деревья, веками хранившие тайны этих мест, горели в ярости, которую принёс с собой Генерал. — Робин... что я наделал? Прости меня... Билл, охваченный горем, держал на руках спящего сына. Его взгляд был прикован к лесу, который солдаты уничтожали без малейших колебаний. Теперь он больше не был охотником. Теперь он сам стал добычей. Все эти годы ненависть к волкам застилала ему разум. Из-за собственной слепоты он едва не убил родного сына, даже не подозревая, что тот самый волчонок и есть Робин. Король сожалел о своём выборе. Больше ему не нужны были ни власть, ни корона, ни борьба с Оливером, которого когда-то считал другом и соратником. Он хотел лишь одного, вернуть сына. Чего бы это ни стоило. Солдаты остановились на поляне возле старой телеги. Перед ними открылся широкий выжженный проход. Оливер обнажил меч и направил клинок вперёд.

***

Настенные рисунки пещеры засияли золотым мерцанием, когда призрачное облако сноволчицы приблизилось к своему спящему аватару. Робин, Эйшлин и стая вошли внутрь. Облачный силуэт волчицы медленно опустился к сидящей женщине и растворился в её теле. Та вздрогнула, и по пещере пронёсся тихий стон. Эйшлин соскользнула со спины Робина. — Мам... мамочка... Голос девочки дрожал, а глаза блестели от слёз, словно тающий снег под лучами солнца. Она не хотела принимать страшную мысль о том, что может потерять самого дорогого человека. Подойдя к матери, Эйшлин опустилась перед ней на колени. И тут увидела рану. Из межгрудной ложбинки медленно текла тёмная, почти чёрная кровь. — Я никогда не исцеляла такие страшные раны, — тихо сказала она Робину, когда тот приблизился. — Но я попробую. Сделаю всё, что смогу. Девочка запрокинула голову и завыла. Стая тут же подхватила её зов. Волки присоединились к исцелению своей вожачки. На ладони Эйшлин возник золотистый отпечаток волчьей лапы. Свет быстро разрастался, наполняя пещеру мягким сиянием. Волчий вой эхом разносился под сводами, и казалось, будто сама пещера стремится помочь несчастной девочке спасти мать. Внезапно снаружи прогремел грохот. Пещера содрогнулась. С потолка посыпались мелкие камни. Стая тревожно зашевелилась. — Я их задержу, — сказал Робин. Не дожидаясь ответа, он растворился во тьме пещеры. — Следуйте за ним, — велела Эйшлин, указывая на выход. Волки один за другим устремились следом за Робином. Жребий был брошен. Война между людьми и волками началась.

***

Оказавшись снаружи, Робин собрал вокруг себя стаю. Волки смотрели на него, ожидая команды. Вдали полыхал лес. Пламя неумолимо приближалось, а вместе с ним и солдаты. — Они там! Вперёд! — крикнул Оливер. Со стороны склона доносились голоса людей и тяжёлый скрип колёс. — Вперёд! Толкай! — надрывались канониры, протаскивая пушку через лес. Робин прижал ухо к земле. Дрожь почвы рассказала больше, чем могли глаза: враг был уже близко. — Мы сможем их отогнать. Мы же волки. Да, у них есть оружие и пушка. Но не бойтесь. Они пришли в наш лес. Вперёд! С этими словами Робин повёл стаю в бой. Оливер остановился на склоне. Заметив странное свечение на скалах, генерал понял, что цель совсем рядом. — Заряжайте пушку. Мы выкурим их и перебьём! Солдаты с зажжёнными факелами безжалостно поджигали деревья. Другие откусывали бумажные патроны и заряжали мушкеты, готовясь к атаке. Билл с ужасом наблюдал за бывшими подчинёнными. Пользуясь укрытиями и знанием леса, волки выскакивали из дыма и огня, молниеносно валили солдат на землю и исчезали прежде, чем те успевали опомниться. — Укройтесь за деревьями. Используйте ловушки. Нападайте на стрелков. И атакуйте из тени пока они перезаряжаются! — разносился голос Робина. Волки утаскивали поверженных солдат за кусты. Там крики быстро затихали. — Что за чертовщина?.. — выдохнул один из людей, заметив на камнях мерцающие рисунки и призрачные образы волков. Некоторые звери буквально выходили из пламени, не получая ни единого ожога, и набрасывались на перепуганных солдат. Те отступали, всё чаще оглядываясь через плечо. Билл не сводил взгляда со схватки, прикрывая собой спящего сына. — Тебе не удастся их остановить, Оливер. Они сильнее, чем ты думаешь. Генерал даже не обернулся. Всё его внимание было приковано к водопаду, где, как он считал, скрывался источник загадочного свечения. Триумф был уже так близко, что Оливер почти ощущал его вкус. В глазах Робина лес превратился в хаотичное переплетение теней и движений. Волки нападали на солдат, не убивая их, а заставляя отступать. Люди отбивались алебардами и прикладами мушкетов, но звери были быстрее и проворнее. Однако и стая несла потери. Один из волков с визгом отпрянул, получив удар прикладом по боку. Другой едва успел увернуться от выпущенной в упор пули. Люди боялись леса, но всё ещё оставались опасным противником. Но по другую сторону битвы, в глубине пещеры, враг оказался куда упрямее. Золотые нити, струившиеся из ладоней Эйшлин, снова и снова пытались затянуть страшную рану матери. Свет разглаживал кровавое пятно под одеждой сноволчицы, однако рана не поддавалась. Когда девочка опустила руки, сияние погасло. Мать тяжело вздохнула, будто отчаянно пыталась сделать ещё один глоток воздуха. — Должен же быть способ исцелить эту рану... — прошептала Эйшлин сквозь слёзы. Руки дрржали дрожали от усталости. Золотое свечение на ладонях поблёкло и мерцало всё слабее. Каждый новый вдох давался тяжело, а перед глазами на мгновение поплыли тёмные пятна. Она сжала зубы и подняла голову. На потолке золотился древний круг. В его центре были изображены человеческие ладони с волчьими лапами, а вокруг них, по кругу, бежали волки. Эйшлин замерла. - Стая. - прошептала она, вытирая нос. Она вспомнила, как волки всегда действовали вместе. Как охотились вместе. Защищали друг друга. Делили радость и горе. Никто никогда не оставался один. А она пыталась спасти мать в одиночку. Словно надеялась удержать целый лес одной рукой. В груди вспыхнула искра надежды. — Мне нужна стая.

***

Двое солдат с заряженными мушкетами встали плечом к плечу. Озираясь по сторонам, они направляли оружие на каждый подозрительный шорох. Но осознать происходящее не успели. Волки молниеносно выскочили из темноты и повалили их на землю. Звери не рвали людей на части — лишь усыпляли своими чарами. Робин прыгнул на одного из солдат и сбил его с ног. Тот вскочил и, охваченный ужасом, бросился в лесную глушь. Однако торжество длилось недолго. Со стороны водопада раздался отчаянный вой. От этого звука шерсть на загривках волков встала дыбом. Зов проникал глубже страха и инстинктов, достигая самого сердца стаи. Волки замерли. Их глаза вспыхнули золотистым светом, и вся стая устремилась на зов. Каменные рисунки вокруг разгорались всё ярче, словно оживали, рассказывая историю сноволков. Некоторые солдаты осеняли себя крестом. Другие шептали молитвы, не отрывая взгляда от светящихся камней. Робин тоже сорвался с места. Эйшлин нужна помощь. Оливер наблюдал за происходящим с холодной ненавистью. Не выдержав напряжения, некоторые солдаты побросали оружие и бросились бежать к городу. — Что вы творите?! Держать строй! Вернуться на свои места! — прогремел генерал. Несколько солдат попытались остановить беглецов, но те вырывались и отбивались, не желая оставаться здесь и встречать свою судьбу. Из огня вновь выскочили волки. Один из солдат даже не успел поднять мушкет, как оказался на земле. Строй окончательно рассыпался. Грянул выстрел, однако тех, кто не успел убежать, волки быстро повалили на землю и усыпили чарами. Канониры спрятались за пушкой, молясь, чтобы звери их не заметили. Испуганная лошадь вздыбилась. Оливер удержался в седле, выхватил пистолет и наблюдал, как волки бегут к водопаду, словно невидимая сила звала их за собой. Билл прикрывал собой спящего Робина. Ещё недавно он сам приказал бы открыть огонь по этим зверям. Теперь же был готов заслонить одного из них собственной жизнью. Среди хаоса силуэты волков казались ему странными. Их шкуры светились алым сиянием, будто звери явились из самой преисподней. Но один силуэт отличался от остальных. Билл сразу узнал его. Шерсть Робина светилась мягким синим светом, словно очищенным от всех грехов. Когда волчонок остановился рядом, его образ на мгновение дрогнул, превращаясь в знакомый человеческий силуэт. — Робин... — прошептал Билл. Мальчик посмотрел на отца с сочувствием. Но ответить не успел. Раздался щелчок взведённого курка. Оливер уже целился в волчонка. Билл рванул цепь ошейника и дёрнул руку генерала. Прогремел выстрел. Робин успел отскочить. Пуля ударила в землю рядом с ним. — Проклятие! — закричал Оливер. — Робин, беги! — крикнул Билл. На этот раз сын послушался без колебаний и бросился вслед за стаей. — Готовьте пушку! Стереть это зверьё с лица земли! — приказал генерал, направляя меч в сторону водопада. Канониры поспешно развернули орудие. Двое солдат подняли ядро. Не сводя испуганных взглядов со стаи, исчезающей у логова, они дрожащими руками зарядили пушку. Фитиль вспыхнул. На мгновение всё замерло. Робин обернулся на водопад. А затем грянул выстрел. Земля содрогнулась. Ядро ударило в склон прямо перед Робином. И мир окутала тьма.

***

Пещера задрожала с новой силой. Золотые нити, струившиеся из ладоней Эйшлин, отчаянно боролись за жизнь матери. Но кровь продолжала сочиться из раны в межгрудье, а платье сноволчицы всё сильнее темнело. — Мам, очнись, пожалуйста... Ответа не последовало. Эйшлин вытерла слёзы. За спиной послышались мягкие шаги стаи. В груди вспыхнула искра надежды. — Скорее, прошу вас, помогите! Волки один за другим окружили каменный трон сноволчицы, словно ожидая её команды. Волки уже были здесь. Стая откликнулась на её зов. Но одного всё ещё не хватало. — Робин? А где Робин? Девочка тревожно огляделась по сторонам, будто искала недостающую часть сложной загадки. Но в ответ была лишь тишина. Не желая терять ни секунды, Эйшлин смахнула последнюю слезу со щеки и заставила себя собраться. Ладони вновь озарились исцеляющим светом. Она завыла. В тот же миг волки подхватили её песнь. Медленно из тела Эйшлин выступил призрачный силуэт волчицы и окутал раненую мать золотистым сиянием. Вся пещера содрогнулась от вспышки света.

***

На выступе среди когтистых скал Оливер замер в седле, предвкушая триумф. Размеренный цокот копыт сопровождал его путь. Сквозь прорези шлема, похожие на тюремную решётку, генерал внимательно изучал местность. Мир виделся ему через железные прутья власти. Всё должно было подчиняться его воле. — Тот, кто отступит, будет казнён! — грозно обратился он к солдатам. — Мы одержим победу. За нами великая Британия! Свет на скалах внезапно погас, а затем вспыхнул вновь. — Робин... — вполголоса произнёс Билл, надеясь услышать ответ. Оливер грубо дёрнул цепь, заставляя пленника шагать следом. Золотое сияние наскальных рисунков било в глаза, но генерал не отвёл взгляда. — Вот оно. Логово дьявола, — торжественно произнёс он. — Наша победа уже близка. Слова эхом разнеслись среди скал. Робин лежал на земле. Шерсть почернела от взрыва ядра, грудь тяжело вздымалась. — Канониры! Пли! Знакомая команда прорезала шум битвы. Ухо волчонка дрогнуло. Где-то рядом зашипел подожжённый фитиль. Открыв глаза, Робин попытался подняться. Каждая мышца ныла. Лапы подкашивались, а тело казалось налитым свинцом. Но стоило вспомнить Эйшлин и стаю, как силы вновь вспыхнули внутри. Он поднялся. Сделал шаг. Потом ещё один. И побежал навстречу врагу. Билл сразу понял, что задумал сын. — Робин! — отчаянно закричал он. — Нет! Но волчонок не остановился. Несмотря на боль, он лишь ускорялся. — Мушкеты! — скомандовал Оливер. Солдаты подняли оружие. — Огонь! Грянули выстрелы. Пули свистели вокруг, выбивая землю из-под лап, однако Робин стремительно уворачивался и мчался дальше. Добравшись до пушки, он заставил солдат отшатнуться от страха. — Вернуться в строй! — рявкнул Оливер. Но люди уже прятались среди деревьев, не желая встречаться с разъярённым зверем. Робин одним прыжком вскочил на ствол пушки. Под его весом тяжёлое орудие резко накренилось, опуская жерло к земле. — Робин, нет! — закричал Билл. Он инстинктивно прикрыл собой спящего сына и зажмурился. — Нет! В последний миг волчонок отпрыгнул. Раздался оглушительный взрыв. А затем наступила тишина. Там, где секунду назад стояла грозная пушка, чернела глубокая воронка. Вокруг валялись дымящиеся обломки. Билл сидел на земле, весь покрытый пылью. Рядом тяжело дышала испуганная лошадь. — Робин... Очнись... Дрожащей рукой он гладил по голове спящего мальчика и лихорадочно всматривался в клубы тумана. Сердце колотилось так сильно, что заглушало все остальные звуки. Наконец дым рассеялся. Неподалёку лежал коричневый волчонок. Без сознания. — Нет... Робин, вставай... Позади послышался стон. Оливер поднялся возле скалы, обнажил меч и медленно направился к поверженному противнику. Билл вскочил, собираясь броситься наперерез. Цепь резко натянулась. Ошейник болезненно впился в шею, напоминая, что он всё ещё пленник. Внезапно воздух прорезал пронзительный крик Мерлина. Сокол камнем рухнул на Оливера. Размахивая мечом, генерал попытался разрубить птицу. Пока хищник кружил вокруг него, Билл отчаянно дёргал ошейник, но безуспешно. Наконец Оливер оттолкнул сокола рукой. Удар пришёлся по шлему. Металл сорвался с головы и вместе с Мерлином покатился по камням. — Проклятая птица... — процедил генерал сквозь зубы. И снова направился к лежащему волчонку. — Оливер, не смей. — Закричал Билл. — Довольно. Сегодня я покончу с династией Гудфеллов раз и навсегда. Робин с трудом приподнял голову. Над ним возвышалась фигура старого учителя. Оливер занёс меч. Слабость сковала тело волчонка. Сил подняться уже не осталось. Он приготовился встретить судьбу. — Нееееет! Крик Билла раскатился по ущелью. Глаза бывшего короля вспыхнули яростью. В следующее мгновение всё озарила ослепительная вспышка золотого света. Оливер уже начал опускать меч. Но какая-то грубая сила отбросила Оливера в сторону. Меч выскользнул из руки и со звоном упал на землю. Когда генерал поднял взгляд, перед ним стояла массивная фигура коричневого волка. Оливер остолбенел. За долгие годы ему ни разу не доводилось смотреть в глаза подобному чудовищу. Да что там — даже с обычным волком судьба ни разу не сводила его лицом к лицу. Медленно подняв меч, он не сводил взгляда со зверя. — Что ты такое? На полированном клинке отразилось его собственное лицо — впервые за долгое время искажённое страхом. Но дух генерала ещё не был сломлен. Сжав рукоять обеими руками, Оливер шагнул вперёд и нанёс удар. Волк легко отскочил. За первым взмахом последовал второй, затем третий. Безрезультатно. Несмотря на исполинские размеры, зверь двигался удивительно быстро и без труда уходил от каждого выпада. Мерлин подлетел к лежащему Робину и ласково потёрся головой о его морду. — Мерлин... — устало прошептал волчонок. Открыв глаза, он увидел схватку. Очередной удар всё же достиг цели. Лезвие рассекло кожу возле глаза волка, оставив кровавый шрам. Зверь зарычал. Не от боли. От ярости. На губах Оливера появилась довольная усмешка. В следующий миг волк перепрыгнул через противника и исчез в густом тумане. Чёрный рыцарь завертел головой, пытаясь различить силуэт врага среди белой пелены. Меч со свистом рассекал воздух, но клинок раз за разом рубил лишь туман. Волк изматывал его. Кружил вокруг. Ждал. Когда туман наконец начал рассеиваться, их взгляды встретились вновь. В глазах зверя не было ненависти. Только защита. Только решимость. Доспехи прилипли к вспотевшему телу. Тяжело дыша, Оливер поднял меч. Мокрые волосы выбились из-под шлема и липли ко лбу, но холодный взгляд оставался твёрдым. Ещё шаг. Ещё удар. Однако волк молниеносно сомкнул челюсти на лезвии. Оливер рванул меч на себя. Поздно. Сталь жалобно треснула и рассыпалась на осколки, словно стекло. Генерал рухнул на землю. В его глазах больше не осталось прежнего блеска честолюбивого воина. Теперь там жил страх. Не за корону. За собственную жизнь. Сжимая в руке обломок меча, бросив на землю, он медленно отползал назад. Волк, глухо рыча, неумолимо приближался. Вдруг взгляд генерала упал на пистолет, валявшийся неподалёку. Резким движением он схватил оружие, взвёл курок и навёл его на зверя. Выстрелить не успел. Гигантская лапа придавила руку к земле. Оливер зашипел от боли и ярости. Нет. Он не мог проиграть зверю. Случайно взгляд скользнул в сторону. Неподалёку сидело неподвижное тело короля Билла. Голова безвольно опустилась на грудь. «Он мёртв?» — с надеждой подумал генерал. И тут заметил тонкую золотистую нить на правой щеке короля. Она медленно превращалась в кровавый порез. Оливер перевёл взгляд на волка. Их глаза встретились. Что-то знакомое мелькнуло в облике зверя. Прищурившись, генерал вдруг увидел тот самый взгляд. Властный. Уставший. Но всё ещё любящий. Этого не могло быть. Но взгляд был слишком знакомым. Такой же взгляд смотрел на него много лет назад с королевского трона. Взгляд своего бывшего короля. — Какая ирония, — усмехнулся Оливер. — Ты стал тем, кого сам стремился уничтожить. Теперь умрёшь зверем, Ваше Величество. Он резко развернул пистолет в сторону неподвижного Билла. Но выстрела не последовало. Болт арбалета ударил по оружию. Пистолет вылетел из руки и исчез за краем пропасти. Волк удивлённо отступил на шаг. Оливер медленно поднялся. И зверь, и генерал одновременно посмотрели в сторону. Неподалёку стоял Робин. Уже в человеческом облике. Мальчик держал арбалет и спокойно вставлял новый болт. В его взгляде читались решимость и мужество. Волк смотрел на сына с удивлением и гордостью. Оливер воспользовался мгновением. Резко развернулся и бросился к обрыву. Волк с рычанием помчался следом. Добравшись до края скалы, генерал выхватил из сапога кинжал и выставил его перед собой. Позади зияла пропасть. Внизу ревел водопад, скрывая острые камни под клубами тумана. Пути к отступлению больше не было. Волк медленно приближался. Оскаленные клыки поблёскивали в лунном свете. Страх наконец взял верх над Оливером. Кинжал дрожал в руке. На несколько секунд всё замерло. Два противника смотрели друг другу в глаза. Ждали. Кто сделает первый шаг. Оливер шагнул вперёд, целясь волку в голову. Но зверь увернулся. В следующее мгновение мощные челюсти сомкнулись на его туловище, пробив доспехи. Кинжал выскользнул из руки, отлетел в сторону и вонзился в землю. Волк держал врага над самой пропастью. Золотистые рисунки на камнях вновь вспыхнули, озаряя скалы ослепительным светом. Оливер понял: он проиграл. Впервые за долгие годы он почувствовал себя не генералом и не будущим королём. Просто человеком, стоящим на краю бездны. Мысль о поражении оказалась страшнее боли. Не будет короны. Не будет трона. Не будет дня, когда народ склонит головы перед своим новым королём. На миг воображение нарисовало желанную картину: он поднимается на трибуну перед ликующей толпой, принимает благословение монаха, ведёт армии к победам и прославляет Англию на весь мир. Но этой мечте не суждено было сбыться. Всё, к чему он шёл столько лет, рассыпалось за одну ночь. Как рассыпался его меч в пасти зверя. Генерал посмотрел на волка. Нет. На истинного короля. Затем перевёл взгляд на мальчика, стоявшего неподалёку с опущенным арбалетом. Робин молча наблюдал за их противостоянием. После этого Оливер поднял глаза к ночному небу, усыпанному звёздами. Пальцы коснулись ремней доспехов. В последний раз он встретился взглядом с волком. Без страха. Без сожаления. Лишь с принятым решением. Ветер трепал мокрые волосы. Шум водопада заглушал последние звуки битвы. Мир словно замер, ожидая его выбора. Доспехи отпустили своего владельца. Тело Кромвеля камнем рухнуло навстречу судьбе. Чёрный силуэт быстро растворился в тумане водопада. Волк не рычал. Не праздновал победу. Лишь молча смотрел вслед человеку, который сам выбрал свою судьбу. Некоторое время волк неподвижно стоял на краю обрыва, глядя туда, где исчез его враг. Затем разжал челюсти. Остатки брони со звоном сорвались вниз и исчезли в белой бездне вслед за своим хозяином. Обернувшись, волк медленно шагнул к мальчику. Робин тоже сделал несколько шагов навстречу. Некоторое время они просто стояли друг напротив друга. Волк смотрел на сына с любовью, гордостью и радостью. В эту ночь тот проявил настоящее мужество. Перед ним больше не был испуганный мальчишка. Перед ним стоял настоящий мужчина. — Отец, — нарушил тишину Робин. Волк лишь тепло улыбнулся в ответ. В следующий миг они бросились друг к другу. Несмотря на свои огромные размеры, Билл бережно опустил голову к сыну. Робин лишь радостно смеялся в ответ, обнимая его. Билл прикрыл глаза. Впервые за долгие годы ему не нужно было быть королём, воином или охотником. Достаточно было просто быть отцом. Над ними радостно кружил Мерлин. Трудно было поверить, что этот волк — его отец. Тот самый человек, который ещё недавно стремился уничтожить сноволков, теперь сам стал одним из них. Но их тёплое воссоединение прервал отчаянный вой, донёсшийся из пещеры. Сияние на камнях постепенно угасало. Вместе со светом угасала и надежда. Каждый миг промедления мог оказаться последним. — Мы должны помочь Эйшлин. Волк понимающе кивнул. Поднявшись по склону, они остановились у входа в пещеру. Мерлин опустился на плечо своего спутника. Робин первым бросился внутрь. Сокол полетел следом. Билл вошёл не спеша, внимательно рассматривая древние рисунки на стенах. От них больше не исходило прежнее тепло. Теперь в каменных образах чувствовалось отчаяние. Раньше Билл никогда не интересовался историей сноволков. Считал их обычными зверями. Теперь же понимал, насколько ошибался. У них были свои традиции. Своя память. Своя культура. Король мысленно пообещал себе: если вернётся домой, обязательно узнает их историю. Войдя в главный зал, Робин увидел печальную картину. Эйшлин сидела на коленях возле матери и плакала, прижимаясь к ней. Чёрное пятно на груди сноволчицы расползалось всё дальше, а лицо оставалось спокойным и неподвижным. Волки стояли кругом, опустив головы в прощальном молчании перед своей королевой. — Эйшлин. — Робин! — Девочка поспешно вытерла слёзы. — Я пыталась... правда пыталась. Но ничего не выходит. У меня больше нет сил. Она посмотрела на собственные ладони так, словно это был бесполезный инструмент, который подвёл её в самый важный момент. — Всё будет хорошо. Я рядом. Давай сделаем это вместе. Отчаяние постепенно покидало её взгляд. Вытерев последнюю слезинку, Эйшлин глубоко вдохнула. Рядом был лучший друг. А значит, надежда ещё оставалась. — Давай. Робин протянул раскрытые ладони. — Покажи, что нужно делать. Я ещё ничего не знаю. — Покажу. Просто повторяй за мной. Эйшлин посмотрела на волков, окруживших трон матери. Теперь она понимала рисунок на потолке. Сила была не в одном волке и не в одном человеке. Сила была в стае. Девочка закрыла глаза и осторожно коснулась его пальцев своими. Затем тихо завыла. Её ладони вспыхнули золотым светом. Мгновение спустя таким же сиянием загорелись руки Робина. Зал постепенно наполнялся мягким свечением. Глаза волков вновь засветились. Один за другим они поднимали морды и подхватывали древнюю волчью песню. Из тени у входа выступил силуэт Билла. Некоторое время он молча наблюдал за происходящим. Робин взглянул на отца и едва заметно кивнул. Билл понял. Впервые в жизни он увидел, как стая разделяет не только охоту и опасность, но и чужую боль. Каждый отдавал частицу себя ради спасения другого. Подняв морду к своду пещеры, волк присоединился к песне. Мерлин закружился под потолком. А из тел Робина и Эйшлин начали медленно подниматься сияющие образы волчат. Один за другим золотистые силуэты начали появляться и возле остальных волков. Будто сама стая отдавала частицу своей души ради спасения королевы. Круглый рисунок на потолке с ладонями вспыхнул, словно маленькое солнце. Зал ослепило ярким светом. Сияние побежало по древним узорам, охватило стены пещеры и устремилось по туннелю к самому краю водопада. Это уже не было тем угасающим свечением. Перед ними сиял уверенный свет самой стаи. Над водопадом собрались тучи, и дождь, словно слёзы матери, пролился на лес. — Что это? — Колдовство... — выдохнули уцелевшие солдаты. Одни падали на колени, другие, обессиленные и сломленные, медленно брели к замку, опираясь на обугленные стволы деревьев. Огонь угасал. Там, где ещё недавно возвышались гордые великаны леса, теперь стояли лишь чёрные скелеты стволов. Но некоторые деревья и кусты пламя так и не смогло тронуть. Дождь добрался и до королевства. Жители Лондона собрались у ворот и смотрели в сторону леса, откуда лился необычный свет, разгоняя привычную серость их дней. Один из горожан потребовал открыть ворота. Солдаты подчинились. Тяжёлые створки распахнулись, и люди вышли на поле за городом. Их взгляды были устремлены только к лесу. Никто не произносил ни слова. Люди просто стояли и смотрели на далёкое сияние. У кого-то незаметно наворачивались слёзы. Кто-то впервые за долгие годы чувствовал, как тревога отступает. Будто невидимая рука снимала с души тяжёлый груз. Матери крепче прижимали к себе детей. Старики закрывали глаза и улыбались. Даже самые угрюмые лица становились мягче. Свет из леса не ослеплял. Он согревал. Шон вместе с Нэдом работали на пашне, собирая урожай. Заметив странное сияние, Шон уронил мотыгу и словно зачарованный уставился вдаль. По его правой руке побежали золотистые нити. Тёплое чувство покоя и благодати наполнило душу. Шон невольно прижал ладонь к груди. Что-то тёплое разливалось внутри, словно давно забытая часть его души наконец вернулась домой. Страхи, тревоги и горечь последних лет отступили. Осталась лишь тихая благодарность. Вместе с этим пришло странное чувство. В памяти вспыхнули лица тех, кого он когда-то потерял. Но впервые эти воспоминания не причиняли боли. Напротив — вызывали улыбку. Словно далёкие голоса шептали ему, что всё будет хорошо. И от этих воспоминаний на душе становилось светлее. Впервые после смерти жены Шон не чувствовал пустоты. Боль никуда не исчезла, но перестала быть тяжёлой цепью на сердце. Теперь она была частью памяти. Светлой памяти. Закрыв глаза, он слушал волчью песню. Обернувшись, Шон увидел друга. Нэд стоял с открытым ртом и не сводил взгляда с сияющей руки друга. Не найдя слов, фермер лишь улыбнулся, подошёл и похлопал товарища по плечу. — Слышишь, старина? Какая дивная музыка... Это…это сноволки. Шон сам не понимал, откуда знает это. Просто чувствовал. Так же ясно, как чувствуют тепло солнечных лучей на коже. По щекам Нэда потекли слёзы. За всю жизнь ему ещё не доводилось испытывать ничего подобного. Будто любящая мать впервые за долгие годы заключила его в объятия. Песня постепенно затихала. По всему королевству люди замирали и прислушивались к последним нотам. Никто не понимал, что именно происходит в лесу. Но каждый чувствовал одно и то же — любовь, покой и надежду. Когда последние ноты растворились в воздухе, многие ещё долго стояли неподвижно. Будто боялись спугнуть это чувство. А затем люди начали улыбаться друг другу — просто так, без причины. Словно сама земля напоминала своим детям, что они не одиноки. Дождь становился тише. Сияние в пещере медленно меркло. Внутри пещеры два призрачных силуэта — Робин и Эйшлин — кружились над телом сноволчицы, держась за руки. Их облики менялись, перетекая из человеческих в волчьи и обратно. Когда смолк последний голос стаи, сияющие образы детей вернулись в тела. Вспышка озарила зал. Наступила тишина. Билл, никогда не видевший ничего подобного, застыл на месте. Мерлин сидел на выступающем камне и с любопытством наблюдал за происходящим. Открыв глаза, Эйшлин заметила, что чёрное кровавое пятно исчезло с одежды матери, будто его никогда и не было. С надеждой девочка подняла взгляд на её лицо. «Ничего не изменилось. Она всё ещё спит». Осторожно коснувшись щеки матери, Эйшлин прошептала: — Мам? Ответа не было. Тишина кричала громче любого выстрела. Сердце болезненно сжалось. На мгновение девочке показалось, что они опоздали. Внезапно женщина резко вдохнула воздух, словно вынырнула из глубины кошмара, и открыла глаза. На её губах появилась слабая улыбка. В её глазах ещё дрожали остатки сна, но теперь в них снова горела жизнь. — Эйшлин... — почти шёпотом произнесла сноволчица. — Мам... — Мой волчонок. Дрожащая ладонь коснулась её щеки, словно сноволчица боялась, что дочь исчезнет, стоит только моргнуть. Радости не было предела. По пещере прокатился радостный вой. Волки поднимали морды к потолку, приветствуя возвращение своей королевы. Они бросились друг к другу и заплакали, прижавшись лбами. — Я думала, ты никогда не вернёшься... Робин смотрел на них и улыбался. Эйшлин повернулась к другу, взяла его за руки, и по её щекам вновь потекли слёзы — теперь уже от счастья. — Спасибо тебе, вонючка. Мой друг. — Я же обещал, что найду твою маму. Они обнялись. Следом подошла стая. Волки прижались к детям и сноволчице, окружив их живым кругом тепла и любви. Билл наблюдал за ними молча. Но присоединиться не решился. Билл опустил взгляд. Ещё недавно именно он едва не отнял у Эйшлин мать. Теперь же стоял среди тех, кто помог вернуть её к жизни. Стыд всё ещё тянул его к выходу. Перед глазами вставало прошлое: пленённая сноволчица, жестокие слова, боль, которую он причинил сыну. Страх и гордыня слишком долго заслоняли истину. — Отец, — окликнул его Робин. Волк остановился. — Не уходи. — В пещере стало тихо. Даже волки подняли головы и посмотрели на уходящего короля. Билл обернулся. Недоумение мелькнуло в его взгляде. Почему? Робин посмотрел на мать Эйшлин. Та ничего не сказала мальчику. Лишь мягко улыбнулась и перевела взгляд на уходящего волка. — Да, прошу. Её голос эхом разнёсся по залу. — Ты один из нас. Эти слова пронзили сердце сильнее любого клинка. Улыбнувшись, Билл вернулся к стае. Он был гораздо крупнее остальных волков, но больше не казался чужим. Лёг рядом со сноволчицей и прислонился к сыну. — Отец, теперь ты в нашей стае. В ответ раздался знакомый смех короля Билла — добрый, тёплый, тот самый, который Робин помнил ещё до смерти матери. Впервые за долгие годы Билл почувствовал любовь, которую считал безвозвратно потерянной. Мерлин устроился рядом с Робином и, прижавшись к его ноге, закрыл глаза. Пещеру окутали тепло, смех и долгожданное умиротворение. За пределами пещеры дождь окончательно погасил последние языки пламени. Лес ещё был изранен, но впервые за долгое время над ним воцарился покой.