Грейнджер — то, что ему нужно
20 февраля 2022 г., 14:42
***
Теодор вмиг притих, а с его лица сползла счастливая улыбочка. В комнате воцарилось гнетущее молчание, прерываемое лишь яростным дыханием Уизлетты где-то сбоку. От каждого присутствующего исходили волны злости и негодования, что в буквальном смысле душили Малфоя. Его такая реакция изумила. Он понимал, что не является их всеобщим любимчиком, но ведь чисто по-человечески можно было за него порадоваться: такое важное событие — женитьба! — Тогда какого черта ты здесь забыл? — вдруг взревел мальчик-который-никак-не-умрет, чуть привстав. За это его жёнушка звучно шлепнула его по руке, шипя: «Здесь дети!», но это ни капли не поубавило его пыл, — оставался бы и дальше в своей Армении!... — Он был в Германии, Гарри, — глухо вставила Грейнджер, что сидела, опустив глаза. Во всей ее позе, а особенно в выражении лица, чувствовалась горечь. Драко покосился на нее странным взглядом, не понимая ни своих, ни ее чувств. Кажется, при разлуке он ясно дал ей понять, что они лишь друзья. Но, конечно, после того, как он узнал о их общем ребенке, что-то в этом заключении пошатнулось. Оно и ясно. Однако, может, она еще до его уезда считала иначе? С какой-то же целью она оставила его ребенка, будучи такой молодой? Зная Грейнджер, такую логичную и негибкую во многих отношениях, она точно не стала бы руководствоваться эмоциями: сначала взвесила бы все «за» и «против» на холодную голову. Быть может, все произошло из-за жалости к беззащитному существу или нежелания брать грех на душу? Догадок было несколько, но что он точно исключал — любовь к нему. О какой любви между ними может вообще идти речь? Да, проскочила искорка, но с кем не бывает? Эта искра исчезла также быстро, как и появилась. Драко остро это все тогда прочувствовал, поэтому и не сомневался. — Мне вообще все равно! — отмахнулся от нее шрамоголовый, сверля взглядом недруга и присаживаясь обратно на стул, — у тебя имеется дочь, Малфой! Ты видишь ее впервые и уже находишь причины вновь свалить... — Во-первых, разве ребенок должен сковывать меня в какие-то рамки? Во-вторых, я не пытаюсь никуда свалить. В-третьих, я ничего не знал о ней, будь иначе, все было бы сейчас по-другому, Поттер, — размеренно, чуть ли не по слогам произнес Драко, что еще больше распалило Поттера и он уже был готов вылить хорошую порцию трехэтажного мата на него, не обращая внимания ни на кого вокруг, но внезапно голос подала его милая (благодаря Пэнси) дочь, имя которой Драко так и не узнал: — Какого черта? — Пэнси рвано выдохнула; девочка, попытавшись повторить эмоции отца, стукнула кулачком по столу, — так нельзя, — уже спокойнее добавила она, — семья не может быть полноценной только если кто-то погиб, но вы жив, а это значит вам нужно быть рядом с Цисси и Мионой. Зачем кто-то еще? Пэнси грустно улыбнулась дочери, вид которой выражал наивысшую степень задумчивости и правоты в своих умозаключениях, что выглядело комично в ее возрасте. Слишком самоуверенно, что уже смахивает на то, что дочь Поттера попадет на Гриффиндор. Увы, она была слишком мала, чтобы рассуждать о сложностях отношений и взрослой жизни. Это все слишком непросто. Даже Малфой уже запутался. А действительно, что обычному смертному человеку предпринять в данной ситуации, если учесть еще и тот факт, что он совершенно не ощущает себя отцом? В нем бурлили смешанные чувства: он восхищался Нарциссой, боготворил Гермиону, но на этом все. Ему не верилось, что уже в свои тридцать три он стал чьим-то папой. Следовательно, ни о какой любви к Цисси и речи не было. Но он счел это вполне нормальной позицией для человека, который и не подозревал о том, что у него есть ребенок, целых 10 лет. А за секунду пропитаться чувствами и привыкнуть просто невозможно! Поэтому он не собирался расставаться со своей невестой из-за этого. Зная Еву, ее большое сердце и миролюбивую натуру, она с радостью примет его девочку и не будет возражать. У нее вообще чудесный характер, который привлекает Драко почти так же, как и ее выразительно-голубые глаза, что напоминают ему холодные северные озера — он смотрит в них и тонет... Она родилась в Париже, в богатой чистокровной семье, конечно же, при строгом воспитании, что ничуть не помешало ей быть милой и доброй девушкой с невинной душой, умеющей искренне чувствовать, восхищаться и ценить. Она ярая любительница путешествовать и познавать что-то интересное о мире, разных народах и культурах, поэтому судьба и свела их в Германии. Каждый из них рвался из дома в поисках открытий и новой жизни, но помимо этого обрел и любовь. В эту удивительную девушку Малфой влюбился с первого взгляда в одном из местных кафе Фрайбурга, а после не смог отпустить. Ева совершенно не соответствует шаблонам типичных аристократок, вроде сестёр Гринграсс: она очень милая и приветливая особа, не заносчивая, но умеет в нужные моменты получить для себя выгоду. Со стороны они выглядели словно брат и сестра. У Евы были такие же пепельно-белые волосы, как и у него самого (как потом оказалось, у нее в роду тоже есть вейлы), высокий рост, чёткие правильные черты лица, немного тощая фигура — по всем параметрам она идеально подходила под статус настоящей Леди Малфой. Они с Евой встречаются вот уже два года и совсем недавно он сделал ей предложение, на которое она, конечно же, ответила согласием. Она никогда не давила на него в этом вопросе, терпеливо ожидая, когда же он сам созреет на брак, именно поэтому, услышав заветное: «Ты выйдешь за меня?», была на восьмом небе от счастья, хотя, поговаривают, что их всего лишь семь... Драко было достаточно трудно на это решиться: он не хотел расставаться со своей свободой, но и без Евы своей дальнейшей жизни представить не мог. Ева — девушка необычайной красоты: каждый второй идет и оборачивается на нее, ведь она выделяется из толпы и цепляет взгляд. Ревнивый по своей натуре Малфой больше не сумел этого вынести, поэтому принял решение заявить на нее свои права и принимать лестные словечки уже в виде ее мужа. — Малфой? — Блейз напомнил ему про реальность, окликнув. Видимо, он опять слишком долго витал в своих мыслях. — Ты верно шутишь, раз молчишь? — вдруг нервно усмехнулся Тео, почесав затылок, — ну, раз у нас тут стендап, то я продолжу... — Нет, — равнодушно оборвал его Драко, — Ева скоро приедет в Лондон и я вас всех познакомлю. Она вам понравится. — Как прелестно! — неожиданно воскликнула Грейнджер с противно-напускной радостью и резко встала из-за стола, отчего ее стул с отвратительным скрипом отодвинулся назад, — я с нетерпением буду ее ждать, а пока прошу меня простить, мне необходимо отлучиться. Она шустро вышла из столовой, чуть ли не срываясь на бег, заставляя Драко нахмурился. Теодор же, подобно собачонке, поскакал за ней. — Что происходит? — тупо спросил Малфой, смотря им вслед. — «Что происходит!?» — почти заорала Уизлетта, поднявшись, отчего дети слегка подпрыгнули. Кончики ее ушей и шея цветом были совсем как ее короткие огненные волосы, а лицо было искажено от гнева. Она была невероятно взбешена. А он и не возражал, ведь и сам осознал, что задал глупый вопрос: происходит «цирк» — ничего не понятно. — Драко, ты... меня поражаешь, — с укором добавила Паркинсон, тяжело вздохнув и перехватив спящего сына поудобнее. Малфой лишь был немного удивлен, что ребенок не проснулся от ора Уизлетты (видимо, уже привык, бедолага), а сама выходка Грейнджер не до конца завладела его вниманием. Она же сама сказала, что пока ей нужно просто выйти в туалет, хотя и сделала это в весьма резком тоне, поэтому Драко продолжил мирно сидеть на месте, в то время как остальные присутствующие прожигали его раздраженными взглядами. Нарцисса смиренно сидела, потупив взгляд, а дочь Поттера недоуменно хлопала своими огромными глазищами. Лишь Джиневра вроде еще хотела что-то добавить, то приоткрывая и закрывая рот, но так ничего не произнесла. Вероятно, слова крутились у нее на языке, но она переживала, что сорвется на крик и мат, если она начнет свою поучительную тираду. — Уточню кое-что, — кашлянув, произнес Малфой, — я пришел сюда, просто чтобы повидаться с Гермионой, я совсем не подозревал о том, что у меня, оказывается, есть дочь... — Да как так-то? — раздосадовано захныкала Нарцисса, привлекши его внимание и повернувшись к нему с самым страдальческим выражением лица, что он только видел на этом белом свете. Внезапно она крепко схватилась за ладонь Драко с желание потрясти и тем самым привести в чувство, — ты... Она что-то говорила, но он не слышал: его тело словно пробило электрическим током от ее касания; температура тела начала скакать от волнения то вверх, то вниз, поэтому у него слегка закружилась голова. Он медленно, словно в трансе, заглянул в ее карие глаза и, кроме безграничного непонимания и грусти, ничего не увидел. Ему вмиг стало совестно: он успел многого наговорить. — Что-то не так? — мягко поинтересовался он, накрыв ее миниатюрную ладошку другой своей. — Мама говорила, что ты на работе где-то очень далеко, — начала рассказывать она, еле сдерживая горькие слезы и всхлипы, — но ты помнишь меня и любишь, ждешь, когда сможешь увидеть меня. А ты... а ты приехал и утверждаешь, что совсем не знаешь меня. Я очень расстроена и... Я так мечтала о том, чтобы ты скорее приехал, и вот мое желание исполнилось, но… Она не смогла закончить свой монолог, потому что уже вовсю рыдала, все также держась за его руку. Но Драко не знал, что предпринять. Не знал, чем помочь и как успокоить, потому что оказался в такой ситуации впервые. Ладно, если это чужой ребенок: ты можешь просто вернуть его родителям и проблема решится сама собой. Однако когда ты и есть тот самый родитель, ситуация принимает иные обороты. Как утешить ребенка? Он бегло посмотрел на Джинни и Пэнси, которые совершали какие-то дикие движения головами и глазами, пытаясь подтолкнуть Драко хоть к каким-то действиям (даже дочь Поттера старалась изо всех сил показать ему что-то руками) незаметно для Нарциссы, но он совершенно ничего не понимал. Именно поэтому решил делать так, как ему велит сердце. — Ну чего ты? — за долю секунды девочка оказалась зажата в его крепких объятиях. Стоит отметить, что было в этом нечто волшебное, что выводило Малфоя на совершенно другие эмоции: ему вдруг стало необычайно тепло, все проблемы были мигом забыты, а уровень дофамина взлетел до небес, стоило ему вдохнуть ванильный аромат ее пушистых волос, — я и правда был на работе, милая, но.. Неожиданно Гарри активно закивал и начал ладонями загребать воздух, что Малфой заметил краем глаза(«С ума сошел что ли?» — подумал он). Кажется, тем самым Поттер подначивал Драко, чтобы тот продолжил молоть всякую чушь. — Но... и я... я упал с горы, — сопроводив свои слова тяжелым вздохом, Малфой погладил дочь по спине, а Нарцисса, хоть и несмело, прижалась к нему, — я долго лежал в больнице, восстанавливался, там же познакомился со своей нынешней невестой... ее зовут Ева. Она милая. Он не знал, нормально ли говорить при собственном ребенке, которого видишь впервые, о новой женщине, но решил не останавливаться и отдаться течению мысли. — Только потом узнал, что у меня есть ты и твоя мама. Я потерял память, Нарцисса, я ничего не помню... Драко было гадко, противно на душе. Потому что он сейчас нагло врал своему ребенку, позорно оправдываясь, но с горечью осознавал, что ложь в данном случае была лучшим решением. Джинни же чуть ли не рыдала — специально показательно, конечно — от его достаточно правдоподобного рассказа, Гарри показывал большие пальцы вверх, а Блейз и Пэнси сидели с легкими восхищенными улыбками. Но когда Нарцисса слегка отстранилась от Малфоя, их физиономии вмиг вновь стали сдержанными и серьёзными. — У тебя ничего не болит? — хмыкнув носом, спросила девочка, заглянув ему в глаза своим заботливым и проницательным взглядом (Грейнджер благородно поделилась с ней умением «заглядывать в душу», вот дьявол!). — Уже нет, это было давно. Джинни поджала губы, зная, что сейчас Нарцисса начнет задавать тысячу и один вопрос. — И ты останешься со мной и с мамой? Драко слегка опешил и даже разинул рот. Прямолинейность была крышесносной. Малфой снова окинул взглядом присутствующих, моля о помощи, но никто не подавал никаких знаков, предоставляя ему возможность ответить самостоятельно. Ведь они не знали, что лучше ответить, как и он сам. Со стороны Поттера послышался тяжелый выдох, Джиневра закусила губу от смятения, а брови Пэнси приподнялись. Драко был не прочь узнать дочь лучше и несомненно присутствовать в ее жизни, но остаться... Он не уверен. А как же Ева? — Цисси... я... Могу попробовать. Ее губа начала слегка трястись, что предвещало новый поток слез, и он почувствовал, что сейчас расплачется вместе с ней, ведь глаза и нос предательски защипало. Он положил ладони ей на щечки и стер мокрые дорожки. — Не плачь... Конечно я останусь, — эта фраза вылетела из его рта машинально, стоило ему вновь окунуться в ее полные надежды глаза и оглядеть милое личико, увидеть в нем черты своей матери, себя самого и Грейнджер. Ему наконец пора было принять это и смириться с этим: Нарцисса — его дочь. И он никогда ее не оставит.***
Гермиона буквально залетела в ванную комнату — просто потому что та была ближе всех — и едва успела остановить себя, чтобы не хлопнуть дверью что есть мочи. Она с силой схватилась за волосы, еле сдерживая рвущуюся наружу истерику. Как же он раздражает! Она никогда в своей жизни не ощущала такой жгучей ярости, бурлящей и в крови, и во всем организме. Даже тогда, на пароме, было больше боли, нежели злости. Сейчас гнев буквально заполонил ее сознание, казалось, сердце отплясывает мазурку или чечетку, а легкие, подобно резиновому шарику, скоро должны разорваться от гипервентиляции и давления в них. — Гермиона! — негромко позвал Тео, забегая вслед за ней, — ты чего? — Я чего? — шепотом закричала она, вмиг приблизившись к горе-любовнику, чем прижала его обратно к двери, — ты... ты серьезно это сейчас?! Он задумчиво смотрел на нее своими синими глазами в течение следующих нескольких секунд, совершенно не замечая проблемы, а после просто кивнул. — Ну, ты убежала... — Он... идиот и кретин! Вернулся на кой-то..., — Гермиона проигнорировала его реплику и взгляд (ей это, естественно, совсем не понравилось, но еще не хватало на этом зацикливаться) и начала излагать свои спутанные мысли, очень старательно подбирая слова и пытаясь сдерживаться. Психологи говорят, что так легче справиться с эмоциями: нужно лишь поговорить с кем-то — к этому она и приступила: — Ему совершенно плевать на Цисси. Разглагольствует только о своей драной невесте, будь она треклята! Я... я не понимаю, зачем? Черт, я так зла, Тео!... — Его можно понять, — пожал плечами шатен. Подобного бесстрашия Грейнджер никогда за ним не не замечала, поэтому прекратила свою брань, замерев и требовательно приподняв брови, тем самым подначивая его продолжить, раз уж он перебил ее. — Представь себя на его месте, что бы ты ощущала, случись с тобой подобное? Наверняка тоже шок и неверие. — Со мной бы такого никогда не произошло, — жестко отчеканила Грейнджер, сложив руки на груди. — Только не надо сейчас на Драко гнать, — нахмурившись, попросил Тео, а Гермиона тем временем подавилась возудхом. Неужели***
Джеймс, который, оказывается, успел слинять вслед за Ноттом и Грейнджер, постарался незаметно зайти в столовую и тихо сесть на свое место, однако у него не вышло: чуткая Джиневра все же заметила отсутствие сына. Услышав шорох сбоку, она поняла, что он наконец вернулся. Рыжая вскинула тонкие брови в немом вопросе, когда Джеймс практически опустился на сиденье. — Я ходил гулять, — оправдался шатен, тяжело вздохнув, и поднял руки в жесте «сдаюсь», — мне не интересны ваши взрослые разговоры, мам. Джеймс и Джинни почти синхронно закатили глаза. Вторую сильно бесила эта привычка сына и она совершенно не понимала, от кого он ее перенял. — Тебе стоило предупредить меня или папу, Джеймс... — Но, — вдруг добавил парень, перебив мать (ведь она закрутила привычную скучную пластинку); он специально выдержал театральную паузу, из-за которой даже Блейз оторвался от расчленения запеченной курицы на свой тарелке, и выдал, — я видел, как Гермиона целовалась с дядей Тео. Малфой подавился апельсиновым соком (Грейнджер «за» равноправие и «против» алкоголя) синхронно с Поттером, услышав слова мальчугана. — Ладно, это была шутка, — обаятельно улыбнувшись, вновь прошелестел смеющийся детский голос. — Тебя за такие шутки надо выгнать отсюда, — ледяным тоном произнесла Нарцисса, отчего веки Драко невольно открылись шире. С каждой секундой, проведенной в этом доме рядом с этими детьми, он удивлялся все больше и больше. Они все такие разные, необычные и непредсказуемые. Ему стало интересно и всерьез захотелось узнать, какие они в другие дни недели, перед сном, их поведение на море или во время учебы. Как они ответят на тот или иной вопрос, что сделают при какой-либо ситуации, каково их мнение при выборе игрушки или одежды, какие у них вкусы, чем заполнены их детские мысли и как именно они думают. Это все слишком ново для него, отчего немного шоково, но одновременно с этим завораживающе. «Главная задача родителя, Драко, это подарить своему своему малышу заботу и большую, самую-самую настоящую любовь, всегда давать советы, поддерживать и помогать, научить определять, что правильно, а что — нет; иногда это, конечно, делаем мы...», — однажды сказала ему гувернантка по арифметике. Это была очень душевная женщина, которая всегда говорила ему о важных и ценных вещах. И, возможно, благодаря ей сейчас он действительно осознал, что хочет попробовать и почувствовать себя в роли папы. — Таким не шутят, Джеймс, — строго добавила Поттеровская дочь, буравя брата, — это не смешно. Все знают, что Гермиона любит дядю Драко. Драко замер. Гермиона любит дядю Драко. Малфой ошеломленно посмотрел на Поттера, нахмурившись, просто потому что, во-первых, он сидел напротив (а поворачивать голову Драко мешало оцепенение), а во-вторых, из-за того, что это только что произнесла его дочь. В его взгляде плескался немой вопрос: «Это правда?» Поттер пожал плечами и пригладил непослушные волосы сына, который до сих пор спал, но теперь у него на руках. Гермиона любит дядю Драко. То есть… То есть его мысля не подтвердилась: Гермиона, вероятно, оставила ребенка как раз-таки из-за любви к нему, а не наоборот, и теперь стало понятно, почему она так бурно отреагировала на его приезд и новости. Господи Боже, что делать? Его глаза шустро забегали по деревянной поверхности стола в поисках ответа. Но чем ему могут помочь спелые фрукты и запечённая курица? Раз Драко уже решил, что в жизни Нарциссы он будет присутствовать, то... осталось выбрать, с кем он будет ее воспитывать. Гермиона Грейнджер — эта несносная женщина с характером, как любая нормальная мать, никогда и не за что не отдаст своего ребенка кому-то, тем более горе-папаше и его непонятной невестке, но и Драко в свою очередь не собирался расставаться с единственной дочерью, которую только обрел. И это значит, что для того, чтобы никого не посадили в Азкабан за нападение и убийство, ему самому — для собственного спокойствия — придется от нее избавиться... Ведь так будет лучше для всех...***
Он действительно не хотел быть жестоким и причинять ей боль, но ситуация требовала другого. Так было нужно. После слов темноволосой девчушки, Малфой сразу же встал из-за стола и ушел, не сказав никому и слова. У него созрел четкий план и он был решительно настроен немедленно исполнить его. Разорвать помолвку с Евой и жениться на Грейнджер. Главное, чтобы последняя не узнала о своей свадьбе, иначе смерть его будет скоропостижной. К его великому удивлению, мысль о свадьбе с Грейнджер его нисколько не смутила и не испугала, как было с Евой, а наоборот, только взбодрила и придала решимости. Он чувствовал себя так, словно кидает вызов самой судьбе. В какой-то степени, так и было. Планы, конечно, у него действительно Наполеоновские, если учесть еще то, что он собирается перевезти их обеих в Мэнор, который, к слову, уже более десятка лет пустует. У Грейнджер просто-напросто нет выбора... Точнее, это у него не будет головы, если он это сделает, не подготовив ее. Но он серьезно все обдумал и пришел к выводу, что это будет верным решением. Быть может, такое мнение у него сложилось из-за судьбы своих родителей? Нарцисса и Люциус обвенчались по договору, из-за выгоды, для хорошего продолжения родословной, а он желает жениться ради дочери и полноценной семьи для нее. Но сути это не меняет. Все происходит не по любви. Но привыкнуть можно ко всему, не так ли? Он осознал, что поэтому тушевался, когда решал, делать ли Еве предложение. В мире, в котором он жил, будучи юношей, все было давно продумано и рассчитано — никто не выходил замуж, руководствуясь своими чувствами к человеку. И он был попросту не готов и не научен. Идти против устоявшихся принципов непривычно и сложно. Но сейчас он, ни в чем не сомневаясь, решительно шагал в направлении обычного маггловского кофе, в котором они договорились встретиться с Евой по ее приезде. Она настояла на этом, так как ей не особо хотелось изучать магический мир, жизнь обычных людей привлекала ее гораздо больше. Некая тревога и страх все же присутствовали у него в груди, просто потому что он совершенно не знал, как она отреагирует. Начнет кричать и обвинять его во всех смертельных грехах? Станет угрожать, кинется на него с вилкой? Разобьёт кружку об его голову или выльет ее содержимое ему на волосы? Горько расплачется или вообще впадёт в неукротимую истерику? Хотя, не факт, что это все произойдет с ее-то спокойной натурой. Но все может быть. Стоило Драко увидеть ее за одним из столиков, такую красивую и мирно наблюдающую за жизнью за окном, ему стало плохо. Гнев Грейнджер он видел не раз, поэтому мог предположить, как это пережить, избежать и что отвечать в случае чего, но Ева... Они вообще никогда не ругались. Вот честно! Если и возникали какие-либо недомолвки, Ева, зная вспыльчивый характер Малфоя, всегда шла у него на поводу, соглашаясь с ним, дабы урезать все конфликты — и очень зря, потому что этим она несколько избаловала его. В отличие от Гермионы, которая всегда будет отстаивать свое мнение и права до посинения. Только из принципа не согласится, гордячка! Быть может, в этой ситуации Ева поведет себя также, и тогда он вообще начнет чувствовать себя полным подонком, раз бросил ее в преддверии свадьбы и разбил ей сердце. Но она должна его понять. Ему очень хотелось сделать все быстро, чисто, без заморочек и чьих-либо истерик. — Привет, — девушка повернулась, услышав приближающиеся шаги, а завидев Малфоя, счастливо улыбнулась. Она быстро поднялась и уже хотела было кинуться ему на шею, но Малфой резво сел, покачав головой. Впервые Драко был по-настоящему благодарен отцу за его строжайшее воспитание и то, что тот научил его быть холодным, как глыба льда, скрывая от других свои истинные эмоции. Это действительно пригодилось ему в жизни и не раз приносило пользу. В эту секунду он нарочно избегал ее взгляда и казался отстраненным, но это было лишь напускное. И, благо, Ева не видит всей той бури, что происходит у него внутри. Однако, Драко до конца не понимал, что он ощущает насчёт того, что планирует. Но сердце колотилось. Он, вероятно, даже не мог ответить себе самому на вопрос: любил ли он ее [Еву]? Он просто успел привыкнуть к ней за два-то с половиной года отношений. Сейчас его мысли занимала лишь Нарцисса — и, может быть, совсем чуть-чуть, ее мать, — и ее бездонные глаза. Всё ради нее. Ева смутилась из-за его поведения, а кислая мордашка и вовсе привела ее в чувство, опустив с небес на землю. — Ладно..., — неуверенно произнесла она, настолько осторожно усаживаясь обратно, словно от этого зависела вся ее жизнь, — что-то случилось, милый? Это гадкое «милый» порезало ему слух, но он не стал придавать этому особого внимания, так как активно размышлял о том, с чего бы начать свою речь. Наверное, с чего-то нейтрального. Главное, уверенно. «Уверенность — залог успеха», — говорил отец. Драко мысленно процитировал его фразу. — Ева, мы не можем быть вместе, — медленно сказал Драко, выпустив весь воздух из легких. — Что? — она нервно усмехнулась, а ее ясные глаза шустро забегали по его лицу с целью найти в них хоть каплю насмешки или признака, что он шутит. Не уличив ничего из вышеперечисленного, Ева чуть нахмурилась, отчего меж ее светлых бровей залегла маленькая морщинка. — Нам нужно расстаться, — твердо повторил Малфой. Слова давались ему легко, хоть и были непростыми, но он знал, что делает это все на благо и ей, и себе. — Почему, Драко? — она с шоком и надеждой заглянула ему в глаза, и у него вдруг перед глазами возникла картинка, где Грейнджер так же испуганно смотрела на него на вокзале, а после сообщила, что... Салазар, только не говори, что и ты беременна!!! Его тело пробила мелкая дрожь, вызывая мурашки и, вместе с тем, волнение. Малфой едва не взвыл от горя и разочарования. Если она сейчас подтвердит его мысли, то он отныне и навеки станет монахом. Пора заканчивать с производством детей. — Я..., — Драко затаил дыхание, когда она запнулась и опустила голову на пару секунд, чтобы, видимо прийти в себя и переварить услышанное, — но я ведь люблю тебя, Драко. И ты меня... любишь. Что случилось? Объясни мне, пожалуйста, что происходит. Он чуть не расплакался от счастья, в то время как Ева буквально выдавливала из себя последнее предложение, сглатывая слезы и обиду, прекрасно отражающиеся в ее бирюзовых глазах. Драко тяжело вздохнул и несколько сочувственно посмотрел уже на бывшую невесту. Ему в самом деле было жаль ее. Его матушка всегда просила его быть джентельменом и никогда не обижать девочек... Прости, мама, так нужно. Изначально он совсем не понимал, что и как сказать. Соврать или сказать честно? Вдаваться в подробности или рассказать поверхностно? Но чуть подумав, понял, что Ева, его милая и невинная Ева, просто-напросто не заслуживает такого. Вранья, разбитого сердца, боли, страданий... Но «благородный» Драко Малфой уже начал процесс дарения ей всего этого набора, поэтому она может... нет, должна знать правду. Хотя бы здесь его мать гордилась бы им. — У меня есть ребенок. Она резко распахнула веки. Серый шторм и голубые озера столкнулись в немом поединке. С минуту они оба молчали, в то время как она замерла от шока, а он — от ожидания ее реакции. — Ребенок? Но... как? — тупо переспросила она. — Мне тебе сейчас обьяснить, как дети получаются? — спокойно спросил Малфой, закинув ногу на ногу. — Н-нет, — ее глаза быстро забегали по столу, а брови сошлись на переносице, — но почему ты мне не сказал? Бум, и он снова не знает, как и что сказать. — Понимаешь, Ева, история очень длинная и запутанная..., — замявшись, начал Драко и сложил руки на груди. И теперь он сидит в максимально закрытой позе, а мать говорила, что это влохо влияет на разговор. «Всегда нужно быть честным и открытым. Человек ведь все видит и понимает, Драко.» Он кашлянул и попытался расслабиться. Малфой сел ровно и оперся локтями о стол, сцепив ладони в замок. Уже лучше. — Разве мы куда-то торопимся? — серьезно спросила она, наклонившись к нему, и Малфой мысленно усмехнулся. Ну вот и все. Теперь она ненавидит его. В принципе, этого он и добивался. Вдохнув побольше воздуха в легкие, он решил начать, ведь чем быстрее начнет, тем быстрее закончит. — Я не знал, Ева... До сегодняшнего дня. Понимаешь, моя подруга... случайно забеременела от меня, — он скривился от собственных слов, потому что звучало это все невероятно аморально; ему стало настолько неловко, что он даже покраснел, — но я уехал в Германию и, следовательно, никто мне ничего не смог сказать... Моей дочери уже десять лет. Я потерял и так уже очень много времени, Ева, а я хочу быть с ней и воспитывать ее. Мне уже тридцать три, а у меня до сих пор нет полноценной семьи, — Малфой нервно усмехнулся. Салазар... что за испанский стыд... Ой! Из Испании звонили — сказали, стыд не их… — И ты решил бросить меня, потому что думаешь, что я не приму твою дочь? Драко, чем ты думаешь? — удивленно воскликнула Ева, чем привлекла внимание рядом сидящих людей, заставив Малфоя скривиться. — Я как раз-таки знал, что ты согласишься с ее присутствием в нашей жизни, просто... я так не могу, — тяжело вздохнув, признался Драко и запустил руку в волосы, — и ее мать не одобрит в таком случае. Ни меня, ни тебя. — Значит, ты жертвуешь мной, чтобы просто общаться и видеться со своей дочерью? — одинокая слеза скатилась по ее бледной щеке и Драко интуитивно протянул руку, чтобы стереть ее, но Ева резко отпрянула. — Не просто общаться, Ева, я собираюсь растить ее, учить, помогать со всем, баловать, покупая игрушки, быть с ней каждый день, читать сказки, расчесывать, гулять... Я хочу стать для нее настоящим папой, Ева, — воодушевленно пояснил Драко, пытаясь донести до нее то, насколько это важно для него, — я не видел и не знал ее десять лет... Представь себя на моем месте. Наверняка, и ты тоже сделала бы все, чтобы быть рядом со своим ребенком. — Твоя эта подруга…, — выплюнула Ева, отчего брови Малфоя невольно подлетели вверх от удивления. Слышать от нее что-то в подобном тоне для Драко было в новинку. Никогда прежде эта милая девушка ни к кому не относилась плохо, что бы они ни сделали, не оскорбляла, но тут... — Она вообще осознает, что поступила неправильно? Она скрыла от тебя твоего ребенка. Это ненормально, Драко, давай обратимся в суд! Малфой подавился воздухом и возмущением. — Какой суд, что ты несешь, Ева? С ума сошла что ли? Она скоро станет моей женой! Последняя фраза словно потушила тот огонек в ней, что всегда непрерывно горел. Она, подобно рыбе, молча открывала и закрывала рот в неверии, пока слезы, одна за другой, безостановочно катились по ее бледному лицу. Драко стало невыносимо тяжело смотреть на рыдающую девушку уже спустя пару секунд, поэтому еще раз глубоко вздохнув, он начал: — Пойми, Ева, у нас общий ребенок, а я уже говорил, что «по традициям и обычаями», Малфои женятся один раз и не разводятся. Да, я сделал выбор в пользу Гермионы, потому что она родила мне дочь... — То есть, если бы я родила тебе ребёнка, ты бы женился на мне? — ее голос был был пропитан отчаянием и горечью. У Драко даже сердце не дрогнуло. — Я переживал об этом, пока не вспомнил о том, что незаметно поил тебя противозачаточными таблетками, а сам накладывал на себя специальное заклинание. Так что… ты бы не забеременела от меня, — шепотом рассказал Драко, наклонившись к ней через стол. От его слов Еву уже начало трясти от злости и переполняющих ее чувств. — Но ты сказал, что женишься на ней, потому что она мать твоего ребенка! Чем тогда я хуже? Это я должна была стать твоей женой! — Еву чуть ли не кричала, но воспитание, темперамент и нахождение в помещении со множеством неизвестных людей не давали ей в полной мере показать свои возможности, однако она с силой ударила ладонью по столу, отчего стоящая на нем чашка звонко подпрыгнула. — Слава Салазару, что не стала! — в тон ей ответил Драко, которому было, вот честно, наплевать, что подумают другие. Она задела не только честь Грейнджер, но и его достоинство и благородство. — Да ты... невоспитанный негодяй, не умеющий держать свой половой орган в штанах! — пропищала Ева и схватив сумочку, резво вылетела из кафе, сопровождаемая десятками пар глаз. — На что уставились, болваны! — гаркнул на них Драко, на что некоторые сразу отвернулись, кто-то приподнял брови от такой наглости, а кто-то продолжил пялиться на него с недоумением или смешками из-за устроенной ими сцены. Вот же идиоты! Он резко выдохнул и закрыл глаза ладонями. Неужели он сделал это. Если на чистоту, то ему стало как-то легче дышать. Она больше не надоедает своим вечным присутствием и покладистостью. А он не задыхается от ядреного запаха ее сладких цветочных духов. Он с силой сжал кулаки, сцепил челюсти в попытке унять ярость внутри себя. Малфой только сейчас осознал, как сильно она бесила его. А если он сделал такой вывод, то... не значит ли это, что он вовсе и не любил ее? Вероятно, ему было настолько одиноко в Германии без друга и тепла, что он невольно привязался к первой встречной красотке... Блондинка, аристократка, умная, уравновешенная, покладистая, милая и спокойная. Не то, что Грейнджер. Но с Гермионой ему никогда не было скучно и не будет — он уверен. Наоборот, их споры были наполнены особой страстью, разговоры — жгучим интересом, а взгляды — удивительным пониманием и уважением. Никакого спокойствия, никакой тишины и шаблонности. Каждый день нов и особенен. Если они все же будут вместе, то она точно не даст ему прохлаждаться: будет как на штыке держать. Драко невольно усмехнулся, вспомнив ее порой дикое поведение. И такие же дикие волосы. Ему действительно интересно с ней, а чего Драко не хватает, так это эмоций... и семьи. Грейнджер — то, что ему нужно.
