Нарцисса

***

Холодный воздух, казалось, пронизывал его тело насквозь, и даже теплое пальто и шарф не спасали. От окружающего мрака по коже пробежались крупные мурашки — Драко поёжился. До Рождества оставалось полтора месяца, поэтому темнело рано. Оглядываясь по сторонам, Малфой с тоской осознавал, что раскидистые поля, одинокий дуб, величавый особняк, — все это когда-то было ему домом. За последние пятнадцать лет сюда никто не приходил, да и делать это было некому: Люциус в ссылке во Вьетнаме, Нарцисса умерла, когда Драко было 22, а он сам полностью занялся своей жизнью, и с головой окунулся в учебу, и намеренно перестал посещать Менор — оно вызывало у него неприятные воспоминания, связанные с военным периодом. За это время Малфой-Менор изменился и перестал походить на некогда ухоженное родовое поместье Малфоев. Заброшенное имение, окруженное мощным забором, выглядело воистину жутко и пугающе в темной дымке вечера. Оно тоскливо стояло посреди расстилающего на длинные километры поля, на котором не было даже травинки, — что уж говорить об иной растительности, — лишь земля, покрытая слоем инея.  Драко пораженно смотрел сквозь узорчатые створы и не мог поверить своим глазам. Казалось, Малфой-Менор умер. Все действительно выглядело мертвым, пустым и холодным — и явно не от того, что на дворе зима. Морозный ветер зловеще завыл, отчего ветви голого дуба позади него начали шумно колыхаться и слегка биться друг о друга. Драко хмуро обернулся на них, словно его взгляд мог что-то изменить, а после подошел ближе к высоким воротам. Прикоснувшись ладонью к кованому железу, Малфой начал ждать — ждать чуда. Но, увы, ничего не произошло. Родовой магии совершенно не чувствовалось. — Давай же, просыпайся, — прерывающимся шепотом, больше похожим на шелест, не то взмолился, не то приказал Драко.  Ни-че-го. — Ах ты ж, — со злостью возмутился Малфой, раздраженный подобным неповиновением, и с силой раскрыл тяжелые ворота, которые со скрипом, но поддались. До главного входа было еще около тридцати метров, поэтому, тяжело вздохнув, Драко не спеша двинулся вперед по ровно уложенному, совершенно не тронутому, гравию. Ближе поместье оказалось еще больше, чем ожидал и припоминал Малфой. Удивленный выдох невольно вырывался из его рта, стоило ему поднять голову вверх. Достаточно далеко от него острые вершины замка словно протыкали синее небо, оставляя после себя отметины в виде звезд. Не давая себе возможности изумляться собственному дому и тратить на это драгоценное время, Драко ступил на мраморную лестницу, ведущую к некогда родным дверям. К сожалению, и их ему пришлось открывать самостоятельно. Поместье или вредничало, или действительно впало в кому, что звучит весьма неправдоподобно и аморально. Драко подумал, что это дело рук Люциуса: из-за его выходки, когда он сказал, что хочет отречься от семьи и лично его [Люциуса] знать вообще не желает, и послевоенных обысков он, вероятно, ослабил защиту. Безопасность в Малфой-Меноре была самой надежной и мощной и никакие вмешательства не смогли бы изменить это, но по желанию действующего хозяина поместья (коим до сих пор являлся Люциус, ведь «передача» официально не была совершена, ведь Малфой-младший еще не обзавёлся семьей и проч.), можно было сделать всё, что душе угодно.  Драко оказался в огромном холле и впервые пожалел о том, что потолки здесь высотой в четыре метра. Он скептически огляделся вокруг, не видя ничего, кроме темноты; не слыша ничего, кроме тишины и громкого стука своего собственного сердца; не ощущая ничего, кроме пустоты и одиночества. Вокруг царил мрак. Мрак, который сейчас так гложет ему душу, утягивая в пучину горести и скорби. Он не мог принять тот факт, что его дом теперь пустует, что никто больше не ухаживает за цветами в розарии, что добрых и услужливых домовиков здесь больше нет. Простенькое заклинание и во всех светильниках и люстрах горят свечи, а в камине как-то печально потрескивают поленья пятнадцатилетней давности. Вдруг умершие родственники в портретах начали неразборчиво бормотать что-то, пробужденные неожиданным светом и чьим-то появлением. — Господин… — Негодник вернулся, вы поглядите! Гад… Они говорили и говорили, оживившись, а Драко мечтал о том, чтобы они замолчали. Игнорируя их, он быстрым, насколько позволяли манеры, шагом двинулся в кабинет Люциуса — зачем изначально и пришел. Он отметил, что вокруг все покрылось толстым слоем пыли, везде появилась огромная паутина, цветы в вазах завяли, а стены пропитались влагой и холодом, что было вполне ожидаемо и совсем неудивительно. Драко поморщился. И на втором, и на третьем этажах все картины уже обсуждали и активно мусолили это великое событие ака возвращение младшего Малфоя. Ну конечно, пятнадцать лет не видеть ничего живого, недолго и разума лишиться. Хотя он у них и так отсутствует. К удивлению Драко, абсолютно все двери замка были отворены. Люциус по своей натуре был ярым параноиком, поэтому помимо волшебства, двери всегда были заперты дополнительным замком. Особенно его кабинет. Он для него был чем-то особенным — он был его своеобразным миром. И поэтому Люциус Малфой всегда защищал его не менее чем дюжиной разных заклинаний, и никто никогда не мог туда попасть. То, что Драко искал оказалось в верхнем ящике письменного стола, ему даже долго искать не пришлось. Люциус был предсказуем: перед своим заключением — а после и перед ссылкой — он вечно разглагольствовал о его [Драко] женитьбе, будущей чистокровной жене и долгожданном наследнике. В бархатной зеленой коробочке лежало красивое светло-серебряное кольцо в форме худенькой узорчатой змейки, вместо глаз у которой были большие черные сапфиры. На внутренней стороне была выгравирована какая-то клятва на латыни, как говорил Люциус, но настолько мелко, что без лупы не обойтись. Оно было небольшим и очень аккуратным с виду. Драко прикинул его на Грейнджер и ему показалось, что ей оно обязательно подойдет. От него исходила аура величия, что соответствует гордой Гермионе Грейнджер и противоречит уступчивой Еве. Сунув коробочку в карман, он оперативно направился на выход из поместья. Драко было некомфортно здесь находиться, но он надеялся, что Гермиона и Нарцисса смогут это исправить.

***

Малфой решил не оставлять на завтра то, что можно сделать сегодня. Поэтому когда Гермиона увидела его на своем пороге уже во второй раз за день, то немало удивилась, судя по ее взлетевшим бровям. Пока Драко наведывался в Малфой-Менор за кольцом, время неожиданно быстро перекатило за девять, и заявился он в дом Грейнджер уже достаточно поздно. Он боялся, что разбудит их, но, к его счастью, в одном из окон на первом этаже горел свет. Гермиона вышла спустя мгновение, стоило ему позвонить в звонок. — Нам надо поговорить, Грейнджер, — серьезно произнес Драко через минуту, пока она неверяще осматривала его с ног до головы, видимо, размышляя о том, снится он ей или нет, а он скромно стоял на красном коврике, устланным тонким слоем снега, — на улице мороз, впустишь? — А? Точно… Да, конечно, проходи, — она отмерла и резво отошла, открывая ему вход внутрь. Они разместились на кухне, и под неловкое молчание Гермиона радушно налила им ромашковый чай. Они словно вернулись на десять лет назад. Напряжение повисло в комнате, но никто его словно не замечал — или лишь делал вид. Драко был очень рад увидеться с ней вновь, спустя столько лет, в обычной, как кажется на первый взгляд, обстановке. У них наконец-то появилась возможность поговорить наедине, как в старые добрые времена. А вот Гермиона была смущена и напряжена: прятала взгляд, постоянно теребила то волосы, заплетенные в невысокую култышку, то подвеску на шее, нервничая. Вид у нее был весьма помятый: она вымоталась за сегодня. Уставший взгляд, ничего не выражающее лицо и слишком уж сильно ссутулившиеся плечи. Но и Драко лучше себя не чувствовал: еле-еле соображал, глаза слипались, а голова странно потяжелела, но это не мешало ему внимательно следить за каждым ее движением, находясь словно под гипнозом.  — Стоило быть напористее тогда на вокзале, Грейнджер, — вроде и пытаясь придать своему голосу бодрость, а вроде и нет, произнес блондин, отпив из кружки. Он был, мягко сказать, не в восторге из-за сложившейся ситуации: того, что она не сказала ему о своей беременности, и сейчас им приходится вести этот диалог. Она стала матерью-одиночкой, а его дочь росла без отца. И все из-за чего? Из-за ее гордости? Ему очень хотелось узнать, почему же она не задержала его еще на мгновение, не настояла на разговоре... Но главное — это желание. Значит, не захотела, раз не рассказала, — Драко пришел к такому выводу. — Ты сначала притворялся глухим, а после ускакал как баран, что я могла сделать? Я была слишком разбита, чтобы еще за тобой бегать, — сначала ее голос светился недоумением, а после сменился разочарованием: ей не нравилось вспоминать тот период и свое подвешенное состояние. Драко на секунду смутился, ощутив вину, но после тихо выдал: — Тебе явно стоит меньше общаться с Ноттом. Его абсолютно точно напрягал тот факт, что слизеринцы облепили Грейнджер со всех сторон. Он совершенно не понимаел, как это вышло. Ладно, Блейз, он муж Уизлетты — хотя и это его не радует, но Тео… Странно это все. Грейнджер ничего не ответила, лишь закатила глаза. — Хочу и общаюсь, — тихо пробормотала она и уронила кудрявую голову на сложенные на столешнице руки. — Между вами что-то есть?... — как будто невзначай спросил Драко, не сумев справиться с искушением. Стоило этой фразе вылететь из его рта, как он с силой прикусил язык, коря себя за глупость и спешность. Гермиона резко поднялась, выпрямившись, и злостно посмотрела на него. — Разве это имеет для тебя какое-то значение? — недовольно спросила она. «Она слегка покраснела, ей это льстит», — подметил Драко и решил, что пора. Это его шанс. Малфой выдохнул и сел ровнее, на манер ей. Была не была. — Ну, знаешь, у меня на тебя большие планы… Гермиона подавилась воздухом и поспешила его оборвать, чтобы он перестал нести всякий бред. Да, начало малообещающее. — Можешь о них забыть, навсегда, — жестко произнесла Грейнджер, сделав ударение на последнее слово. Она, не переставая, буравила его яростным взглядом, мысленно испепеляя. Между ними стёрлись все мосты за пережитые годы, и сейчас их разговор снова накалился, обстановка пропиталась неловкостью и гневом, а внутри обоих был бешеный холод друг к другу. Или же огонь? — Мы будем как обычные разведенные родители, Малфой, которые сумели сохранить хорошие отношения ради детей. Бывает, что люди воспитывают детей не в полноценной семье, иногда это даже к лучшему. Поэтому не смей… выдумывать всякую чушь! В конце своего монолога она запнулась, завидев, как он своим совершенно невозмутимым выражением лица транслирует ей о том, что не собираясь быть тем самым «родителем, сумевшим сохранить хорошие отношения с другим родителем ради детей». Гермиона пригрозила ему пальцем и упала обратно на сиденье — она даже не заметила, как встала. Повисло недолгое молчание. Гермиона успокаивалась и переводила дыхание в норму, а Малфой, у которого был в голове четкий план, опять нашелся, чем ее удивить. — У нас несколько детей? — Это я образно говорю, Драко, — устало выдохнула Грейнджер, опершись головой о руку. Она была ошеломлена и даже огорчена тем, что из всей ее речи он услышал лишь это. Задал какие-то несуразные и просто возмутительные вопросы, ожидая прямого и честного ответа. Гермиона и сама-то не знала, что между ней и Тео, а еще ему все пояснить нужно. Ишь ты, не много ли хочешь? Тем более… — Малфой, у тебя же невеста есть, какие могут быть на меня планы? — Грейнджер… — неожиданно радостно воскликнул Драко, уже готовый все ей рассказать, однако вдруг разозлившаяся Гермиона не дала ему этого сделать. — Тебе не стыдно, Малфой? — ее тон сочился сарказмом, — зачем ты… как ты можешь своей милой Эве изменять, строя на меня какие-то планы? Я не ожидала от тебя такого. Ты уж извини, но когда ты нас познакомишь и она обязательно мне понравится, я ей все расскажу!… Она говорила и говорила, но Драко долго не выдержал ее речевой истерики. — Прекрати же! — произнес он басом, что заставило Грейнджер сразу же замолчать. В глазах обоих заплескался страх, а лицо Гермионы немного исказилось от гнева. — Нарцисса спит, ты чего орешь?! — зашипела она. Они оба замерли, прислушиваясь к возможным звукам. Но во всем доме стояла звенящая тишина. — Гермиона, послушай, — начал Драко, заглянув ей в глаза, — я расстался с Евой. Да, ее зовут Ева, — он не сумел не закатить глаза, — я понял, что мы слишком разные… — А мы с тобой как будто одинаковые, — язвительно вставила шатенка, но Драко не обратил на это внимания. — …поэтому разорвал с ней помолвку. Я решил, что хочу воспитывать Цисси, а мне она для этого не нужна. Ева вообще была странной и слишком высокомерной, так что я слишком преувеличил, сказав, что она бы вам понравилась. У нас было много ссор, но, увы, я все же надеялся на счастливый исход… Он пожал плечами и попытался состроить грустную гримасу, чтобы она точно поверила, но из-за его лжи и вследствие этого ее замешательства ему хотелось чуть ли не смеяться в голос. — Так, стоп, — Грейнджер вдруг нахмурилась, а Драко мог поклясться, что видел, как у нее в голове крутились шестеренки, — а когда же вы тогда расстались, если ты буквально сегодня днем говорил… Она не закончила свой вопрос, потому что не знала, как его правильно сформулировать, но сделала неопределенное движение рукой, надеясь, что он поймет. — Два часа назад, — посмотрев на часы, официально заявил Драко. — Оу, — шокировано выдала Гермиона. В долгое пятиминутное молчание каждое думал о своем: Гермиона — о Драко, Драко — о Гермионе. Она стала еще более резкой и жесткой, — про себя отметил Драко. Ему даже стало интересно, что на это повлияло: его неожиданное возвращение, тяжелый день, усталость, одиночество, материнство, Цисси… Вряд ли война или Поттер с Уизелом. Хотя… — Сильно устаешь с Нарциссой? — поинтересовался Малфой, разрушая тишину. Да, он шел сюда с явным намерением обручиться, но сейчас его уверенность вмиг куда-то пропала. — Конечно, у нее сейчас во всю переходный возраст, с ней невозможно, — рассказала Гермиона, тяжело вздохнув, — она такая вредная, вся в тебя… — То есть, я вредный, по-твоему? — возмущенно переспросил Драко, ладонью указав на себя. Он перебил ее, так как абсолютно не считал себя вредным. Ничуть. — Конечно, — согласно кивнула Грейнджер, выгнув брови. Она не понимала, как он не понимает этого. Он вредина. Точка. — Клевета! — Малфой, смирись и прими, ты вр… — Мам. Они синхронно повернули головы, услышав хриплый детский голос где-то сбоку. В дверях кухни стояла сонная Цисси и потирала глаза, а в ее руках находился большой мохнатый лев размером почти с нее. На ней самой была милая розовая пижамка с зелеными птичками, а на голове образовалось небольшое светлое гнездышко. Символично. Они похожи больше, чем думал Драко. — Да, милая? — нежно спросила Гермиона. — Я хочу пить, — ответила девочка, не размыкая век, так как свет лампы слепил ей глаза. Гермиона оперативно поднялась, дабы выполнить ее просьбу: взяла чистый стакан и, наполовину заполнив его водой, подала Нарциссе. — А где твоя желтая кружка? Она должна стоять у тебя в комнате на тумбочке… — спросила у нее Грейнджер, неосознанно мня ладони. «Фамильное кольцо Малфоев будет отлично смотреться на ее безымянном пальце», — горделиво подумал Драко, скептически смотря на ее «голые руки». — Сима ее разбила, у нее выбросы магии и всё такое, — буднично рассказала Цисси, зевая, — ее Джеймс разозлил просто, — она вдруг ухмыльнулась левым уголком губы, — совсем как он! — явно утаивая что-то более интересное. Драко невольно улыбнулся, наблюдая за ними: привыкшая к неожиданностям Грейнджер и заспанная, еле стоящая на ногах Нарцисса. Они смотрелись так красиво и гармонично в этой уютной и небольшой кухне, обделанной в нежно-коричневых тонах, что Драко даже задумался о том, стоит ли вообще перевозить их в Менор. Такой огромный и темный, холодный и всеми забытый. Мертвый. Но носители и наследники с древней фамилией Малфой просто обязаны жить в родовом поместье. Даже несмотря на то, что этот домишко милый и комфортный для мирной жизни, они обязательно — медленно, но верно — все вместе переберутся в Малфой-Менор. — Кто это? — девочка приоткрыла один глаз и, щурясь, пыталась разглядеть еще одного человека в комнате, — пап? — Эээ, да… — неуверенно протянул Драко, но после осознал, точнее вспомнил, что ему пора бы уже начать привыкать к статусу отца, поэтому тверже добавил, — да, Нарцисса, это я. Глаза Гермиона размером стали напоминала блюдца, а вот на лице девочки мигом расцвела счастливая улыбка. Первая, видимо, совсем не ожидала подобного. Цисси побежала к нему в объятия, широко раскинув руки. На нее нахлынуло такое небывалое счастье, ведь радостный блеск ее карих глаз был заметен даже в тусклом свете старой люстры. Девочка в буквальном смысле повисла у Драко на шее, а он и не возражал. Его усталость вновь напомнила о себе стоило ощутить тепло маленького, уже такого породнившегося детского тела в своих объятиях. — Спать пойдешь? — шепотом спросил он у нее на ушко, — уже поздно… — Только чур все вместе, — весело воскликнула Цисси и, отстранившись, схватила его огромную ладонь, заставив подняться с барного стула. Гермиону, которая своей позой до сих пор напоминала столб, Нарцисса тоже взяла за руку и, с огромными усилиями, начала тянуть обоих родителей наверх в ее спальню. Бедного льва она закинула себе на шею, и сначала Драко даже хотел предложить ей свою помощь, но после сам отказался от этой затеи, точно зная, что гордая и самостоятельная дамочка ответит «нет». — Куда? Спать? — тупо спросила Грейнджер уже на лестнице, но тем не менее покорно передвигал ноги. — Да! Мы идем спать втроем! Драко закашлялся, подавившись воздухом от двусмысленности сказанного, но уступчиво промолчал. — Не болей, — напомнила ему Цисси без особго энтузиазма. Гермиона вдруг поравнялась с ним, да так, что их плечи соприкоснулись, заставив Драко нервно ухмыльнуться. И вдруг Гермиона, не отстраняясь, зашептала: — Что ты наделал? — В смысле? — не понял Малфой. — Это ты разбудил ее! — Я не виноват в том, что она захотела пить, Грейнджер. Нарцисса ногой распахнула дверь в свои немалые хоромы, а Грейнджер даже ничего не сказала на это, морально готовясь к смерти. В ее комнате приличного размера возле окна, напротив двери, стояла слишком большая для десятилетнего ребёнка, но не для Малфоя, конечно, кровать с прозрачным балдахином, усыпанным золотыми блестящими звёздочками. По бокам от нее — две тумбы, заваленные разными девчачьими вещицами помимо ламп в розовом абажуре. Мебель была обычной и коричневой — Драко сразу понял, что из дешёвого и плохого дерева, — и это совершенно ему не понравилось, поэтому он неодобрительно скосил взгляд на нервную Грейнджер. Больше всего внимание Малфоя привлекла радужная размазня на стенах. Все, как ему показалось, всевозможные существующие цвета были хаотично нанесены на них, смешавшись в единую яркую композицию. На удивление все сочеталось и выглядело гармонично, словно так и надо. — Смотри, — Нарцисса дернула его за руку, заметив, что он внимательно рассматривает интерьер ее комнаты, и кивком головы указала на пол. Увидев непонятной формы ковер, расцветка которого напоминала коровью шерсть, веки Драко расширились от шока. — Это мне дядя Блейзер и Джинджер подарили! Классно, правда? — с нескрываемым восхищением заявила Нарцисса, заставив Малфоя опешить. Спустя мгновение она подтолкнула обоих родителей к своей постели, поговаривая: — Ложитесь, только я посередине! Что Гермиона, что Драко не могли объяснить себе, почему шли на ей уступки. В глубине души как будто хотелось какого-то адреналина, хотелось этого, но на деле это было как минимум странно... Они неловко улеглись по краям кровати, а счастливая Нарцисса запрыгнула в центр через ноги Малфоя, чем напомнила ему лягушку. — Ближе! — скомандовала она, осознав, что между ней и мамой с папой слишком большое расстояние. — Куда еще ближе, Цисси?.. Драко никогда не видел, чтобы Грейнджер так смущалась и была насколько напряжена. Ее брови сдвинулись на переносице, а губы были сжаты в тонкую линию. Он, дабы стать для нее примером для подражания, — но больше, конечно, с целью выбесить, — смело придвинулся ближе к дочери, едва скрывая улыбку. Краем глаза Драко заметил, что Гермиона перестала копошиться и подняла на него свой извечно хмурый взгляд. — Не хмурься, морщины появятся, — беспристрастно посоветовал Малфой и специально подвигал плечами, как бы устраиваясь поудобнее. — Давай, мам, чтобы холодно не было, — Цисси показательно обхватила локоть блондина, мило сверкнув зубками. И… браво! — Вы сведете меня с ума… Она, непрестанно ворча, начала укладываться ближе к дочери, потому что спорить сил уже не было. Этот бурный день ее измотал. А эти трое даже не заметили, как заснули, стоило Гермионе магией выключить свет…

***

Малфой даже не думал, что когда-нибудь в своей жизни проснётся так. Его тело затекло, и от этого неприятно ныло. Все болело из-за того, что кое-кто сдавливал его грудную клетку, мешая дышать. Он не очень уж и выспался этой ночью, так как некоторые приняли его за подушку, однако Драко лежал, словно идиот, с глупой улыбочкой на лице и рассматривал потолок кровати дочери, который был обклеен тучей цветных наклеек и различных магловских фотографий. На его груди и животе удобно расположилась Нарцисса, обнимая его, что он счёл невероятно милым, её плюшевый лев лежал где-то между его коленей, несколько смущяя его при этом, а Грейнджер бесцеремонно, не стесняясь, давила на его руку своей умной головой, тем самым приостанавливая подачу крови в нее, что грозило ему ее отмиранием. Но когда он еще встречался с Евой, та всегда спала только на своей подушке, со своим одеялом, и на своей стороне кровати, сохраняя его личные границы. Эти же двое не знали, видимо, что это такое, но это даже нравилось ему. Они не такие, как все. Обычные, не как аристократы, где муж и жена иногда спят в разных комнатах — они простые, без всяких заморочек. Цисси сладко потянулась и, повернув голову на другую щеку, как-то тяжело вздохнула. Интересно, что ей снится… Поразмышлять ему не дал удар в челюсти. Грейнджер, на манер дочери, тоже решила размять мышцы и случайно врезала ему по лицу. О повторении хука с правой он мечтал наверное с того самого третьего курса, когда это случилось впервые. Драко стало смешно от того, что Грейнджер даже и не подумала останавливаться: сначала она ощупала его подбородок и шею вдоль, а после поперек. Он решил насолить ей, за то, что она отлежала его руку, поэтому приоткрыл пошире рот. Хоть он и был очень брезгливым, но ради такого готов был и потерпеть. Ее пальцы мигом юркнули туда, что сразу же пробудило ее. Грейнджер вскочила на кровати настолько резко и сильно, что матрас слегка отпружинил его, несмотря еще и на грузик в виде Нарциссы. Малфой не смог сдержать улыбки, увидев ее гриву. Он словно окунулся в прошлое… Хогвартс, первый курс, то самое время, когда ее волосы были самыми буйными и из-за них он часто не мог развидеть, что написано на доске. Ее кудри спутались, потеряли свою форму, но никак не объём. Они были раза в три больше, чем ее лицо. — Малфой! — тихий голос, пропитанный возмущением разрезал тишину. Ругань при таком внешнем виде… Драко, не сумев сдержаться, сдавленно рассмеялся, чтобы не разбудить дочь: — Ай-ай-ай, Гермиона, как тебе не стыдно? В этот же миг Грейнджер недовольно надула губы, сложив руки на груди. Но в ответ Драко лишь обаятельно ей улыбнулся.  Насколько же все-таки были ценны такие моменты: семейные и непринуждённые. Моменты, где ты можешь расслабиться.  У них, Малфоев, всегда все было строго и по шаблону с соблюдением формальностей — никаких объятий и ласки. И Драко, естественно, не понимал важности семьи, даже представить себе не мог. Но сейчас, имея дочь, имея такого человека рядом, как Грейнджер, что в его мыслях уже стала ему женой, он осознал, что семья играет огромную роль в человеческом существовании. Семья — это своеобразная крепость, спасение от трудностей, защита от жестокого мира, забота, поддержка, это любовь. У него были мать и отец, но смогли ли они его защитить? Смогли ли поддержать, дать достаточно любви? Разве их семья в действительности была семьей? Правильной и настоящей? Нет. Это была всего лишь выгодная для всех сделка. А ведь каждому человеку важно иметь семью, свой дом, где его будут ждать родные люди, которые его любят, понимают, принимают и всегда пытаются помочь. Поэтому Драко попробует и сделает все, чтобы создать настоящую и верную семью для Нарциссы, где будут царить покой, уют и счастье.